YOU'RE MY FUCKIN' VALENTINE

Atsushi Sakurai Когда им с Хисаши поступило предложение от британца Уоттса создать новый проект, название как-то пришло само. "Свинья". Schwein. Потому что независимо от того, что его тошнило от воспоминаний о том, что произошло, Атсуши все еще любил. И ненавидел себя за это. И очередной альбом мотлов был заслушан им до дыр со все этой же самой ненавистью к самому себе в целом и Америке с ее чертовым Сикксом в частности. "Поколение свиней". Generation swine. Да, название их супер-группе дало бесконечное отвращение и бесконечная, мучающая его любовь. Просто свинство какое-то, а не чувства. *** Тогда он не улетел к чертовой матери сразу. Не рванул как истеричная девица в аэропорт. Сидел в отеле и размазывал по лицу слезы. Пытался сглотнуть вставшее кровавым комом в глотке собственное сердце. Переспал с первым встречным. Напился до полной отключки в баре отеля. Совсем не как влюбленная истеричная девчонка. А на следующий день стоял в аэропорту. Если бы он снял свою голову с плеч и взял в руку, она бы перевесила его сумки - настолько тяжким было похмелье, настолько неподъемными казались мысли. За все надо платить. А за счастье надо платить вдвое больше. *** Япония встретила его работой. И он нырнул в нее со всем своим чертовым исконно японским трудолюбием. Дневал и ночевал в студии. А в промежутках между записью альбомов и концертами - пил. Пытался даже подсесть на наркотики, но не помогло - внутри, в заледеневшем разорванном сердце все стало только хуже. Он напоминал себе ЕГО и от этого становилось мерзко. Вот еще, уподобляться этому ублюдку. Ну и что, что богу подобен был долгое время? *** Так и пролетели эти года. В алкогольном удушении и музыке. В преданной и ненавязчивой ласке котов, ждущих дома. Редких встречах с растущим не по дням сыном. В полном одиночестве и эмоциональной пустоте. Его личная жизнь была интересна всем: от самого безвкусного журналиста до самого преданного поклонника. Атсу же не скрывал ничего. Он выкладывал всю свою подноготную. С упорством мазохиста препарировал себя словами, чтобы ублажить публику. Кажется, только она и осталась его единственным партнером. Ей он доверял. Сакурай пообещал себе, что больше никому не позволит влезть к нему под кожу и пустить там корни, врастая в нервные окончания.