Dark Сrown

Сидя за обеденным столом в окружении своих родителей и охотников, с которыми очень скоро король отправится отлавливать диких кабанов или другую живность, Сону не мог найти себе места. Он часто поглядывал в сторону выхода из обеденного зала, где стоял слуга и мило улыбался всей королевской семье. От этого стало ещё хуже, ведь Сону желал, чтобы Рики улыбался только ему. — Эта охота займёт пару дней от силы, поэтому вы и заметить не успеете, как я вернусь, — рассуждал мужчина, успокаивая своих жену и сына. — Добуду для нас самого мясистого кабанчика, чтобы наши кухарки приготовили отменный ужин к твоему дню рождения, Сону. — Ты, главное, сам вернись, — натянул свою самую искреннюю улыбку принц, обернувшись на короля. — Это уже будет самым лучшим подарком на моё двадцатилетие. — Не сопроводишь меня до выхода из замка? — попросил мужчина, увидев, как глаза Сону тут же загорелись неподдельным восторгом. — С радостью. Спешно вскочив из-за стола, Сону едва не обронил на пол стул, но быстро извинился и накинул на свои плечи мантию. Король по-доброму улыбнулся нелепости своего сына, радуясь, что он оставался собой, несмотря на свой статус в обществе. — Принц Ким, вам нужно быть более сдержанным, — строгий голос матери въелся под кожу, почти мгновенно сбив весь настрой Сону. — Что подумают подданные, если увидят, как их будущий король ведёт себя как деревенщина? Это неподобающее поведение для благородных кровей. — Дорогая, он ведь пока не король, поэтому имеет право проживать свои лучшие годы как душе угодно, — разбавил накалившуюся обстановку Джинён и протянул раскрытую ладонь в сторону сына. — Пойдём? Сону неловко кивнул, вложив свою руку в ладонь отца, и, обойдя стол, двинулся на выход из торжественного зала. Одним лишь взглядом принц приказал прислуге следовать за ним до выхода из замка. Охотники и Рики были позади, пока король и его сын в спокойном темпе шли по широкому коридору. Сону часто оглядывался через плечо, что не осталось без внимания Джинёна. Тот хитро улыбнулся и немного ускорился, чтобы оторваться от идущей за ними толпы. — Этот юноша… он тебе нравится? — напрямую спросил король, чем не столько удивил, сколько напугал сына. Сону испуганно уставился на своего отца, боясь, что из-за раскрытого секрета пострадает Рики. За его жизнь Сону переживал больше, чем за свою. — Не волнуйся так, Сону, — посмеялся мужчина. — Я твой секрет унесу с собой в могилу. Ну, а что прислуга? У него тоже есть к тебе чувства? О таком было очень неловко говорить, особенно своему родному отцу. Тот не был строгим и всегда поддерживал каждую затею своего сына и сейчас тоже не выглядел серьёзным, лишь заинтересованным, но напрямую говорить о своих тайных отношениях всё равно было тяжело. — Да, Рики тоже меня любит, — опустив взгляд в пол, шепнул принц, чтобы сейчас не смотреть на отца. — Уже долгое время. — Это прекрасно. Король улыбнулся и, подхватив двумя пальцами чужой точёный подбородок, поднял на себя немного напуганный взгляд сына. И опять же Сону волновался не столько за себя, сколько за любимого слугу. — Что я всегда говорю? — Что выбор нужно делать сердцем, а не головой, — процитировал слова своего отца Сону и надул губы, невинно глядя в глаза напротив. — Правильно, Сону. Впереди тебя будут ждать трудности и нескончаемое количество выборов, и ты должен научиться их решать. Выбор любви не решается головой, — наставничал Джинён. — И что бы ни случилось, ты должен всегда оставаться собой и следовать зову своего сердца. Оно всегда будет подсказывать тебе правильный выбор. И сейчас, я уверен, оно говорит, что наш прислуга — твой выбор. — Папа, ты говоришь слишком смущающие вещи, — отшучивается принц, скрывая своё покрасневшее лицо в ладонях. — Я дам тебе время обдумать, что ты сам хочешь, и когда вернусь с охоты, то хочу узнать твоё решение. Если ты захочешь остаться с прислугой, то такова твоя воля. Я перед всем королевством объявлю о ваших отношениях. А пока во всём слушайся маму. Она очень строгая и не любит непослушание. — Хорошо, пап. Сону улыбнулся и заключил короля в свои крепкие объятия, будто бы прощаясь в последний раз. Джинён не так часто уезжал на охоту, но каждый раз Сону сильно расстраивался, что ему придётся подолгу сидеть в замке в одиночестве. А потом в его жизни появился Рики, скрасивший не только дни, но и ночи. И каждый раз, когда король уезжал на охоту, Сону уже не чувствовал себя таким одиноким в огромном замке. — Возвращайся побыстрей, — попросил принц, сморгнув накатившие слёзы. — Вернусь ровно через два дня и привезу огромный улов, чтобы мы могли отметить не только твой день рождения, но и твоё решение насчёт веления сердца. Джинён поцеловал сына в макушку, после чего обернулся к подданным. Кивнув им в сторону выхода и подмигнув прислуге, король скрылся за огромными дверями. А Сону всё продолжал стоять на месте, слыша голоса охотников и своего отца снаружи, а затем топот копыт. Спустя пару минут всё стихло. — О чём вы говорили? — осторожно спросил Рики, оказавшись наедине с наследным принцем в огромном холле. Сделав пару неуверенных шагов в сторону своего господина, Рики обвил руками чужую талию и уткнулся лицом в изгиб шеи. Сону натужно выдохнул от горячего дыхания и мягких поцелуев, оставленных на его шее, и развернулся к любимому. — Он сказал мне следовать зову своего сердца, — мягко произнёс Сону, желая поцеловать такие желанные губы, но, услышав, как сюда кто-то идёт, тут же отпрянул в сторону. — Ох, вот вы где, — обеспокоенно произнёс рыцарь, но, увидев рядом с принцем его преданного слугу, успокоился. — Вы так долго не возвращались, что ваша мать забеспокоилась и отправила меня за вами. — Не волнуйтесь, со мной мой слуга. А сейчас я вынужден отправиться в свои покои, так как нехорошо себя чувствую, — распорядился Сону и, сделав поклон, отправился к лестнице. Лишь у подножия обернулся на Рики, чтобы убедиться, что тот следовал за ним, и продолжил свой ход. Шаг его стал более уверенным от предвкушения, что может произойти за закрытой дверью его комнаты. Рывком затащив прислугу в просторное помещение, Сону выглянул из-за двери и, убедившись, что никого не было видно на горизонте, закрыл её. Рики тихо посмеялся и подошёл вплотную к любимому принцу, завлекая его губы в мягкий поцелуй. — Так и что же говорит вам ваше сердце, мой принц? — дразнится Нишимура, скользя широкими ладонями по чужим бёдрам к узкой талии. — В нём есть хоть слово обо мне? — Даже несколько, — выдыхает Сону, когда его резко поднимают за бёдра вверх. — И какие же? — Я тебя люблю, Рики, вот, что оно говорит, — прошептал Сону, прежде чем его губы вновь оказались во власти чужих, а под спиной очутилась его мягкая белоснежная постель. Слуга нагло и бесцеремонно вторгался языком в чужой рот, заставляя принца восторженно застонать. Сону ахнул от нечеловеческого напора, хватаясь своими маленькими ладошками за широкие плечи прислуги. Ему так нравилось сжимать их, целовать и кусать. — Рики-я, — натужно застонал принц, когда чужие губы сместились на его шею. — Пожалуйста, пожалуйста… Рики, словно изголодавшийся по плоти зверь, кусал и целовал шею и ключицы Сону, неконтролируемо оставляя засосы, которые со временем будут им обоим напоминать о том, что сейчас произойдёт. Хотелось запечатлеть в памяти каждый момент их искушения. Несмотря на то, что в замке находилось немалое количество служащих, Сону и Ники горели желанием. Желанием стать одним целым. — Мне нравится твой костюм, делающий из тебя не просто принца, а божество, — надрывно выдохнув, произнёс прислуга, оставляя очередной поцелуй на щеке Кима. — Но он сейчас очень сильно мешает. Сону лишь неловко посмеялся с глупых слов слуги и начал помогать стягивать с себя ненужную одежду, чтобы обнажиться перед самым дорогим ему на свете человеком. Рики опустил свою ладонь на горячий член принца, сжимая его в кулаке и срывая тихий стон с покрасневших губ. Сону застонал громче, как только рука скользнула по всей длине, и откинул голову назад, ногтями впиваясь в кожу на спине любимого. Рики зашипел от лёгкой боли и одновременно с движением руки засосал кожу под ключицей. Зажмурившись, Сону зажал свой рот рукой, чтобы заглушить все неприличные звуки, слетающие с его губ. Он не хотел бы, чтобы в такой момент уязвимости сюда кто-то зашёл, подумав, что принцу плохо. И ведь это было правдой. Сону было плохо, он сходил с ума от умопомрачающих ощущений, созданных горячим языком прислуги и его рукой, скользящей по возбуждённой плоти. — Рики, я хочу тебя, — шепчет Сону, притягивая любимого к себе. — Я нуждаюсь в тебе. — Мой принц такой нетерпеливый сегодня, — улыбается Нишимура, но покорно выполняет просьбу. Припав к раскрасневшимся губам, прислуга начал расстёгивать пуговицы своей рубашки и стягивать её с плеч. Сону удовлетворённо простонал, коснувшись оголённой кожи чужих плеч, и прогнулся навстречу, прижимаясь своей грудью к чужой. Принц горел желанием и нетерпением. Ему так хотелось ощутить в себе Рики, что это даже казалось безумием. Когда дело касалось любимого прислуги, Сону становился диким собственником, никогда в жизни не собираясь его ни с кем делить. — Ах, Рики, — бормочет Сону и проклинает весь мир за то, что Нишимура такой медлительный. — Пожалуйста. Я больше не могу. Оторвавшись от излюбленных губ, Рики рывком потянул на себя принца, разведя его ноги в стороны и пристроившись между ними. Сону ахнул от неожиданности и уставился на решительного прислугу, в чьих руках уже появилось ароматическое масло, которое они часто использовали для своих плотских утех. Не прерывая зрительный контакт, слуга наклонился чуть вперёд и поднёс смазанные пальцы к кольцу мышц. Сону натужно вздохнул и задержал дыхание, как только один палец начал медленно погружаться в него. Стало немного больно, но вся боль меркла на фоне ласканий его оголённой кожи и чужого тихого шёпота. Рики умело растягивал принца, зная, каких мест нужно касаться, чтобы как можно больше доставить наслаждения Сону. Последний плавился от переизбытка нежности и уже не сдерживал слёз. Это было слишком. А затем всё резко изменилось. Как только Рики вытащил из принца уже три пальца, Сону разочарованно выдохнул, а после взвизгнул, когда его резко перевернули на живот и вжали лицом в белую простынь. Рики в мгновение стал диким и таким же нетерпеливым, каким ранее был сам Сону. — Вы готовы, мой принц? — надломленным голосом спросил Рики, едва сдерживая своего зверя, чтобы не наброситься на Сону и не вытрахать из него мелодичные стоны. — Сделай уже это! — захныкал Ким и распахнул глаза, когда Рики приставил к растянутому отверстию свой член и медленно вошёл в него по самое основание. — Ах! Принц сдавленно простонал, привыкая к размерам своего слуги, но Рики тут же начал интенсивно двигаться, не дав принцу как следует привыкнуть. Последний выгнул спину в протяжном стоне над постелью, когда член Рики продолжил вонзаться в его сморщенное отверстие. — Черт, — простонал Рики и сжал талию Сону так сильно, что на ней остались отметины в форме кончиков пальцев, которые проявятся завтра утром цветными пятнами. Однако Сону не возражал, чувствуя себя слишком хорошо, чтобы о чём-то заботиться. Он желал быть помеченным любимым слугой, желал чувствовать его поцелуи и руки на своём теле, а член — в заднице. Это было так хорошо, что Сону на мгновение забылся, потерявшись в ощущениях. Было немного больно, но это только добавляло удовольствия, которое он испытывал. — М-м-м, Рики-я, — простонал Сону, кусая нижнюю губу. — Я так замечательно себя чувствую. Сону поморщился, когда особенно сильный толчок прислуги вырвал из него натужный стон, а тело тут же пробило лёгкой дрожью. Рики облизнул губы, когда его член скользнул в Сону; непристойный звук удара кожи о кожу наполнил воздух вокруг них. Почему-то Сону был уверен, что кто-то мог услышать их и уже доложить всё королеве, поскольку они буквально трахались в незапертой просторной комнате, где каждый стон и шлепок тела о тело разносились эхом по всему помещению, но ему было все равно — не тогда, когда они были такими возбужденными и отчаянными. Сону стиснул зубы, цепляясь за простыни под собой до побеления костяшек. Он чувствовал себя таким наполненным; член Рики так идеально входил в него, растягивая тугие стеночки. Было больно… очень больно, но, божеблять, Сону любил эту боль. — Мой принц, вы так хорошо меня принимаете, — пробормотал Рики, глядя, как спина Сону напряглась от смущающего комплимента, а его лицо искривилось от удовольствия. Это было мило. Рики даже назвал бы это очаровательным. — Ваш зад так приятно сжимается вокруг меня. Ваша мать была бы вами недовольна. Где это видано, чтобы наследный принц так развратно подставлял кому-то свою шикарную задницу и покорно принимал в себя толстый член? — насмехался Рики, вместе с этим мощным толчком врезаясь в хрупкое тело. — Нгхм, — Сону издавал очень милые звуки, заставляющие слугу улыбаться, и слегка качал головой из стороны в сторону. — Мне плева-ах! — Нет, не так, — прервал его Нишимура. — Ты непокорный папенькин сынок, не желающий идти на поводу своей строгой матери. И сейчас ты просто плюёшь с высокой горы на её запреты, трахаясь со мной в незапертой комнате, в которую любой может войти. Сону захныкал; слишком знакомое покалывание появилось возле его глаз, а через секунду из них вновь хлынули горячие слёзы. Вжавшись лицом в постель, принц подался бёдрами назад, насаживаясь на чужое возбуждение. Обхватив своими большими руками пышные бёдра Сону, Рики продолжил безжалостно трахать его до звёзд перед глазами. Влажное хлюпанье звенело у обоих в ушах с каждым движением бёдер Рики. Сону пускал слюни от ощущений, его глаза закатывались, а ноги дрожали от удовольствия, когда массивный член Рики пронзал его. Казалось, что он медленно и бесповоротно сходил с ума, вместе с этим погружаясь на дно. Но тьма не так страшила, когда рядом принц всё ещё ощущал своего преданного слугу. Сону был таким неопытным для будущего короля и таким миниатюрным и маленьким в руках Рики. И принц хотел быть защищённым от всего мира одним лишь слугой — самым дорогим ему человеком. Слюна стекала по его подбородку, а глаза закатились на затылок, пока он продолжал невнятно произносить слова и стонать. Сону что-то бормотал себе под нос; речь была бессвязной и неразборчивой. Рики воспринял это как знак и продолжил трахать принца в интенсивном темпе. — Ха, — выдохнул Сону; его обнаженная грудь вздымалась и опускалась. — Ты такой большой. Я думаю, я близко… — Уже? — усмехнулся Рики и склонился над чужим телом, чтобы обжечь своим дыханием покрасневшее ухо. — Мой чувствительный маленький принц, вы скоро кончите? Сону яростно закивал, веки опустились, а щеки в момент вспыхнули адским пламенем. Принц плакал, потому что он был таким чувствительным, из-за чего каждый новый толчок усиливал приятное покалывание внизу живота. И теперь Сону не был уверен, как долго он ещё сможет терпеть грубые толчки своего прислуги. Рики сразу ускорил темп, впиваясь кончиками пальцев в бледные, мягкие бёдра Сону. Он наслаждался стонами, которые издавал принц, пока его член дёргался и пульсировал внутри горячего нутра. — Божеблять, Рики, м-м-м! — неразборчиво простонал Сону. Его бёдра слегка подрагивали, пока Рики продолжал толкать головку члена по определённому месту, из-за которого Сону видел звёзды и из-за которого он стонал всё громче, почти что срывая свой голос. Зрение Сону стало туманным и расплывчатым из-за слёз, стекающих по его раскрасневшимся щекам. И Рики это, конечно же, заметил. Ничто не ускользало от него, когда речь шла о его прекрасном и самом любимом принце. — Мой принц, не плачьте, — пробормотал Нишимура и застонал, когда Сону снова сжался вокруг него из-за милого прозвища. — Ах, вы так прекрасны. Боюсь, что я не продержусь долго, если вы будете так яро сжиматься вокруг моего члена. Глубокий голос Рики заставил Сону вздрогнуть. Его глаза заблестели, а губы задрожали. Это было всё, что ему потребовалось, чтобы в который раз разрыдаться. Он протяжно застонал, чувствуя, как всё внизу стягивает тугим узлом, и задрожал под своим слугой. — Ах, Рики, — пробормотал он и всхлипнул. Сону застонал, когда Рики ускорился, член дёрнулся от непристойного звука удара кожи о кожу, звучащего в его ушах, и внезапно попытался ухватиться за что-то. Знакомое тепло собралось внизу живота, и, прежде чем он успел это осознать, он кончил. Громкие протяжные стоны сорвались с истерзанных губ; горячие слёзы продолжали течь по его щекам. Его член дёрнулся, выпуская потоки спермы на белое покрывало и живот, покрывая бледную кожу молочно-белой субстанцией. Он закрыл глаза от переизбытка чувств и крепче сжал в руках простынь, пока Рики продолжал вонзаться в его тело под другим углом. Сону уже почти этого не чувствовал, дрожа от приятного ощущения опустошённости и сильнее сжимая в себе член своего слуги. Рики застонал, чувствуя плотные тёплые стенки принца вокруг своего члена. Невероятные ощущения в сочетании со сбитым дыханием Сону делали прислугу неконтролирующим свои желания и действия. Нечеловеческий, звериный рык сорвался с его губ, прежде чем он мёртвой хваткой сжал чужие бёдра и потянул на себя, делая пару последних толчков. Вонзившись глубоко в чужое тело, Нишимура почувствовал накрывший его с головой оргазм. Рики застонал и, замерев с открытым ртом, кончил внутрь принца. Сону вздрогнул от ощущения наполненности и окончательно обмяк в чужих руках, уже не в силах даже встать и прибрать весь устроенный ими беспорядок. — Чёрт, — выдохнул Рики. — Мой принц, как вы себя чувствуете? — интересуется прислуга и, найдя в себе силы, помогает Сону лечь на спину. — Я был не слишком груб? — Всё хорошо, Рики, — посмеялся Сону и тяжело вздохнул. Тело покалывало от недавно пережитого оргазма, а в некоторых местах даже болело. Особенно в тех, где Рики сжимал его своими ладонями. Но ощущение этой боли казалось таким нужным и даже необходимым. — Я схожу за полотенцем, чтобы обтереть вас, — вызывается прислуга, но Сону не даёт ему уйти, притягивая за руку к себе и укладывая рядом. — Мой принц, сюда в любой момент могут зайти. — Плевать мне, ты же знаешь, — смеётся Сону и жмётся ближе к слуге. — Да и никто не посмеет войти в мои покои без стука, даже моя мать, так что нет повода для беспокойств. Сону мило улыбается и закрывает глаза, ощущая под собой тепло чужого тела. Рики был немного потным после их секса и разгорячённым. В этом была какая-то своя идиллия, которую Сону не хотел нарушать. — Ты сегодня был особенно хорош, — делает комплимент Сону и смеётся, когда Рики щёлкает его пальцем по носу. — За твои старания я вознагражу тебя самыми лучшими кусочками кабаньего мяса на мой день рождения, когда вернётся отец. Я незаметно стащу их для тебя. — Ах-ха-ха, — рассмеялся слуга, обнимая принца в ответ. — Ты сам лучше его съешь, а я потом с другим персоналом буду доедать за вами ваши объедки. — Эй, не будь таким! Раз я сказал, что украду для тебя мясо, значит, так и сделаю. Наши кухарки чудесно готовят кабанину, просто объедение, — блаженно мычит Сону и прикрывает глаза. — Он вернётся уже послезавтра. Его возвращение и твой вечерний поцелуй — будут моими лучшими подарками на день рождения. — Тогда я буду ждать вас к девяти вечера у западного крыла, где размещается библиотека. Нарву вам с поля ромашек и причешусь, чтобы не выглядеть ничтожно рядом с вами, — отшучивается прислуга. — Обещаю, что не опоздаю ни на минуту и принесу тебе отведать изысканного мяса, — соглашается с предложением Сону и приподнимается на локтях. — А сейчас я хочу, чтобы ты поцеловал меня и сказал, как сильно любишь. — Я люблю вас всем сердцем, мой принц, — улыбается Рики и, положив одну ладонь на мягкую щёку Сону, целует его в покрасневшие уста.

***

Покидая комнату, лишь чтобы покушать и послушать скудные наставления матери, Сону очень быстро возвращался в тёплые объятия своего прислуги. Они всё никак не могли насытиться друг другом. Каждый поцелуй был горячим и звериным, каждое действие — резким, а толчки — интенсивными. Сону извивался и плавился в чужих руках, желая навсегда остаться рядом с Рики. Принц желал быть любимым только своим слугой. — Рики-я, — застонал Сону, обнимая крепче Нишимуру и приподнимая свои бёдра, чтобы через секунду вновь опуститься на чужое возбуждение. — Я так тебя люблю, ты даже представить себе не можешь. — Могу, мой принц, — шепчет Ники, целуя чужое плечо и скользя руками по спине Сону. — Я тоже очень сильно вас люблю. Вы — лучшее, что со мной случалось. — Пожалуйста, скажи это вновь, — хнычет принц, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза напротив. Те сверкали возбуждением и искренней любовью. — Я люблю вас, мой принц, и всегда буду любить. Сону смеётся и наклоняется вперёд, порываясь поцеловать губы, что так приятно шептали такие нужные сейчас ему слова. — Так уж и быть, принесу тебе три кусочка мяса. Теперь уже смеялись оба, заглушая смех глубокими поцелуями и протяжными стонами, срывающимися с их губ в момент соития. Сону следовал зову своего сердца, как ему и сказал отец.

***

С самого утра в день своего рождения Сону не виделся с Рики, что его немного огорчало. Ему ужасно хотелось проснуться в тёплых объятиях своего любимого слуги, получить порцию ласки и мягкий поцелуй в губы, чтобы до конца дня зарядиться позитивом. Но его встретило холодное утро и уже толпящиеся под его дверью служащие. Стоило принцу покинуть свои покои, как все тут же начали его поздравлять с двадцатилетием. Но каждое поздравление звучало не искренне, скорее лестно, что лишь ухудшало настроение Сону. Поздравление матери стало вишенкой на торте. Ещё никогда Сону не чувствовал себя так плохо в свой день рождения. Обычно он всегда проводил его в компании своего отца — днём, а вечером он получал свой заветный подарок от любимого слуги. А сегодня день с утра не задался. Ещё и отец с охоты не возвращался, хоть он и обещал приехать с первыми петухами. Поэтому Сону ходил в подавленном настроении почти до вечера, когда стрелка часов перевалила за половину девятого. Тогда-то дверь в торжественный зал отворилась и на порог явились все охотники, что ещё пару дней назад покидали королевство, и гонец. Но не было того, кого Сону ждал больше всех, — короля. — Что случилось, где мой муж? — подала голос королева, вставая со своего места. Никто не спешил дать ответ на такой простой, на первый взгляд, вопрос. И лишь спустя мгновение вперёд вышел гонец со свитком, развернув который, он поспешил прочитать содержимое: — Спешу вам сообщить, что король Ким Джинён южного королевства скончался на охоте, упав с лошади. Сону задержал дыхание, услышав такую душераздирающую новость. Мозг очень медленно функционировал, переваривая информацию, а у глаз скапливалась влажность. Сердце пропустило удар, а горячие слёзы пересекли щёки, падая на каменный пол торжественного зала. — Приношу наши соболезнования. На всё помещение в ту же секунду разнеслись громкие вопли королевы и её отчаянные попытки доказать, что всё это неправда, что её любимый муж жив и очень скоро войдёт в зал. Но чуда не произошло. Женщина рыдала и кричала на всех присутствующих за то, что произошло с королём, пока Сону сдерживал свою боль глубоко внутри. Ему тоже хотелось заплакать и убежать прочь, чтобы забиться в дальний угол комнаты и отчаянно рыдать. Но он держался из последних сил. Несмотря на веление отца всегда следовать своему сердцу, сейчас Сону руководствовался здравым смыслом. Он должен был себя сдерживать, чтобы не показать слабость перед своими подданными. — Завтра, — начал Сону, смахнув рукой накатившие слёзы. — Мы должны сообщить об этой новости народу, а затем… назначить день коронации. Мой отец умер, поэтому мне придётся взять управление королевством на себя Сону тяжело давались эти слова, но, в отличие от своей матери, он мог сказать хоть что-то внятное. Заглушая душевную боль и рвущиеся наружу отчаянные вопли, Сону двинулся на выход из зала.

***

Рики, радостный, ждал принца у библиотеки, держа в руках букет полевых ромашек и свёрток со свежеиспечённым хлебом, который он собирался подарить Сону. Слуга ходил из стороны в сторону, волнуясь как перед первой встречей. И когда часы перевалили за девять, Рики стал волноваться сильней. Время всё шло, но принц не появлялся, что не могло не тревожить слугу. Он часто озирался на коридор, в надежде увидеть знакомую фигуру, но никого не было. Даже служащих, потому что в эту часть замка ходили лишь библиотекарь и не так часто сами Рики и Сону. Повод для тревоги появился, когда по всем коридорам начали бегать слуги и рыцари, приказывая всем встречным на пути отправляться в торжественный зал для речи наследного принца. Не долго думая, Рики тоже отправился в зал, оставив ромашки и свёрток у библиотеки, надеясь вернуться туда спустя время уже с Сону. Спеша в торжественный зал, Нишимура даже не представлял, что же такое произошло, из-за чего во всём королевстве такие переполох и суматоха. Каждый куда-то спешил, толпясь у входа, совершенно не обращая внимания на прислугу. Рики пробрался сквозь толпу к своему законному месту в первом ряду, ближе к принцу, сидящему сейчас на своём троне в очень подавленном настроении. Королева тоже сидела там в не меньшем трауре. Оба о чём-то думали, и Рики отчаянно хотел знать, о чём думал его любимый принц. Последний явно метался от одной крайности в другую, делая для себя серьёзный выбор, который понесёт за собой огромные последствия. Он готов был пожертвовать всем ради того, чем дорожил больше всего. Невольно подняв свой взгляд, Сону уставился на обеспокоенного слугу. Последний попытался улыбнуться и взглядом спросить, всё ли в порядке, но Сону очень быстро отвернулся. Рики со своего места видел, как глаза принца начали слезиться и пара капель упала на его одежду. Как только в торжественном зале наступила гробовая тишина и подданные были готовы выслушать речь правителей, Сону встал со своего трона. Окинув всех непринуждённым взглядом, Сону вновь уставился в пол и тяжело вздохнул. — Я собрал вас всех здесь, чтобы сообщить тяжёлую новость. Наш всеми любимый король ушёл из жизни этим днём. Мы очень скорбим, но мы также признаём его заслуги перед нашей страной и надеемся, что вы примите эту новость с достоинством и почтением, которое он заслуживал, а ещё поддержите меня и королеву в час нашей скорби, — почти без запинки произнёс Сону и проглотил огромный ком боли. Сону рыдал в душе, и каждое слово давалось ему с огромным усилием, но он держался. Отец хотел, чтобы Сону был сильным даже в таких тяжёлых ситуациях. — Моя коронация, — Сону поднял взгляд и уставился на своего слугу. — Пройдёт на следующей неделе в пятницу. Все должны присутствовать на торжестве. Достойно закончив речь, Сону поклонился и вернулся на свой трон. Подданные какое-то время стояли на месте, не веря, что король действительно умер, а после начали расходиться, умываясь горькими слезами. Эта новость действительно была самой ужасной, ведь все любили прежнего короля, достойно правящего королевством. Рики тоже пришлось просто принять такую внезапную новость, хоть он был шокирован не меньше остальных. И сейчас, пока все уходили из зала, а несколько рыцарей повели едва переставляющую ноги королеву в её покои, Рики оставался на месте, ни на секунду не сводя взгляда с наследного принца. Как только в зале остались лишь они вдвоём, Сону соизволил поднять плачущий взгляд на своего слугу. Киму сейчас так хотелось встать со своего трона и кинуться в объятия любимого, чтобы тот его утешил, но он оставался на месте. Сейчас следовать своему сердцу было нельзя. — Мой принц, — начал слуга, но его тут же перебили. — Я хочу, чтобы ты покинул королевство, — через силу произнёс Сону, потому что на самом деле всей душой хотел, чтобы ушли все остальные, а Рики остался с ним до конца жизни. — На следующей неделе я приму титул короля и у меня появятся новые обязанности, которым встречи с тобой будут лишь мешать. — Но… Рики замолчал, проглотив вязкий ком обиды, и лишь покорно склонил голову перед своим будущим королём. Если такова его воля, то Рики лишь остаётся подчиниться. — Я завтра же с первыми лучами солнца покину королевство и не посмею впредь вас беспокоить. Даже не глянув напоследок на любимого, Рики развернулся и устремился прочь из торжественного зала, оставляя плачущего принца наедине. Последний плакал не потому, что ему пришлось сделать для себя такой сложный выбор между короной и любимым слугой, а потому, что он так и не выполнил последнее веление отца. Он предал самого себя и не стал следовать зову сердца. В этой ситуации Сону руководствовался здравым смыслом.

***

В день своей коронации Сону всё вглядывался в толпу, надеясь увидеть в ней того, кого сердце до сих пор не могло отпустить. Но как бы он ни пытался, нужного человека не было. Рики действительно покинул королевство ещё неделю назад с первыми лучами солнца, оставив напоследок лишь букет полевых ромашек, ставший для Сону последним напоминанием о самом преданном слуге. И сидя после церемонии за обеденным столом, Сону смотрел на запечённого кабана посредине стола и не мог перестать думать о данном обещании. Сону хотел украсть самые большие кусочки для своего слуги, а после получить свой лучший подарок от Рики. Но всё внезапно изменилось из-за смерти короля. Сону пришлось трезво оценить ситуацию и понять своё хрупкое положение. В выборе между любовью и короной, Сону выбрал власть.