vengeance

Они лежат после секса в мягком полумраке квартиры Химено, и только из незашторенных окон на них падает косая полоска лунного света. Аки выбрасывает презерватив в корзину около кровати, по-джентльменски подаёт Химено салфетку с тумбочки и закуривает, устремив взгляд вверх. В тусклом мерцании сигареты его лицо становится похоже на античную скульптуру, высеченную из мрамора. Им вставать на работу через три часа, где-то там Денджи и Пауэр наверняка видят уже десятый сон, но всё же Аки здесь, он правда пришёл, принёс пиво и теперь курит рядом полулёжа, такой задумчивый, тёплый и живой. Химено смотрит на него, окутанного сизой пеленой. Смотрит, как мерно вздымается его грудь, как к потолку улетают колечки дыма, как в голубых глазах-озёрах тонут робкие отблески огня, и на секунду зажмуривается, чтобы навсегда запечатлеть этот миг в памяти, не забыв ни единой мелочи. Продлить его как можно дольше. Она протягивает к Аки руку. Пальцем невесомо касается рельефного плеча, ведёт дорожку ниже вдоль торса, очерчивает рёбра, останавливается на каждом шраме. Химено прекрасно знает, что Аки Хаякава никогда не отступится от своей мести, даже если шрамы покроют его с ног до головы, даже если придётся отдать всего себя. Аки будет бороться, пока не обратится в пепел. Аки не остановить никому, даже ей. Химено приподнимается на локте, ловко выхватывает сигарету из его губ и целует, жадно и долго, будто в последний раз, а может, и правда в последний раз. У Аки такие пушистые ресницы и такое доброе сердце. Гораздо добрее, чем положено охотнику на демонов. В сотни раз добрее, чем у Химено. Почему люди наподобие него должны выносить столько боли, зачем им сражаться, ведь это так несправедливо, почему, почему именно он. — Аки. — Да? — хрипло выдыхает Хаякава и тянется обратно за сигаретой, но Химено мягко отводит его руку в сторону и отстраняется. — Забудь о Демоне Огнестрела. — Она произносит это машинально, уже не впервые, как заевшая пластинка, будто бы эта фраза способна хоть что-то изменить, и Аки всё так же не впервые отвечает. — Не могу. — Ты умрёшь, Аки. — …Это неважно, — искривляет он уголки рта в подобии ухмылки и закрывает глаза. Ещё как важно. Повертев тлеющую сигарету в пальцах, Химено тяжело вздыхает и откидывается на спину. Делает затяжку.