Стёклами внутрь.

Я был ребенком. Я был птицей. Я был всем тем, что ты сказал. Бессилие растит убийцу. Я сам себя же и убивал... Я – сильный. Не веришь? Сильный! Я сам сгноил утробный крик Дрожащими руками, Сильный. Я сам сгноил утробный крик. Помни имя своё - Жестокость. - Урод! - Хару кинул в Минету большой камень, булыжник, который валялся неподалеку, да с такой силой, что голова мальчика бессильно мотнулась в сторону, а тот уже не смог найти в себе сил опять закричать. - Какой же ты уродливый, Минета! Не подходи к нам больше! И вообще сюда не ходи! Не хотим играть с таким уродом, как ты! Минета из-под полуопущенных век смотрит, как мальчишки убегают в другую от него сторону, дальше, к другому берегу реки. Они смеются, хохочут, Каору, управляющий солнечным светом, играясь слепит своих друзей и пускает блики по зеленоватой воде речки, в которой плескаются грязные водоросли. Минета не плачет и не вытирается. Он сидит на колючей гальке тощими, острыми коленками и смотрит, как мальчишки бегут на другой берег, теперь уже окончательно выбросив его, Минету, из своей жизни, хотя до этого и так пытались сделать это уже не один раз. Слишком яркий солнечный день слепит ему глаза, а рядом с ногами валяются шарики, которые мальчики отодрали с его головы, когда распалились в своих недетских играх окончательно. Минору шесть. У него размозжённая верхняя губа скоро набухнет и мама вечером снова будет обрабатывать это внеочередное "боевое ранение", как назовёт его Минета, ведь он никогда не рассказывал маме о том, что мальчишки в округе, порой, запинывают его толпой. Но мама всесильна и поэтому вечером она зачем-то пойдёт к отцу Хару, а уже утром сам Хару придёт в школу с огромным синяком на бедре и не будет даже смотреть в сторону Минору. Минору шесть, он наивен и у него пока ещё есть кулёчек конфет в поясной сумке на случай, если кто-нибудь всё-таки захочет с ним поиграть. Минору шесть. И пока что фантомные розовые очки держатся на его переносице слишком крепко. - Мамочка... Переведи меня, пожалуйста, в другую школу. Я буду вставать раньше на два часа, чтобы туда доехать, обещаю. Только переведи. - Минета держится за мамин бледно-сиреневый халат цепко, словно за спасительный якорь так, что при большом желании отодрать не получится. Он смотрит своими большими глазами прямо в её бледное, измученное лицо и снова просит, совсем тихо, так, чтобы не услышал совсем недавно уснувший папа: - Пожалуйста. Мама вздыхает и прикрывает уставшие глаза ладонью, она замучена постоянными походами в школу из-за побоев сына, о которых он ей ничего не рассказывает, ей надоело то, что отец ребёнка так наплевательски ко всему этому относится, она хочет отправить Минету к бабушке с дедушкой и забыть о нём на как можно долгий срок, ведь всё это продолжается уже не первый год и вряд ли вообще вскоре закончится. - Ками, сколько же от тебя проблем, Минета... За что мне достался такой мямля-сын... - едва слышно шепчет женщина, так, что её слова сложно уловить хоть немного, но в голове Минеты они отдаются самым громким и страшным на свете набатом. - Иди, куда хочешь. Я завтра заберу документы. Минета не шепчет слова благодарности, он не хочет целовать эту незнакомую, безразличную женщину, которая только что появилась вместо его матери на её любимом кресле. Мальчик залезает на второй этаж своей кровати - как жаль, что его сестрёнке два года назад было суждено родиться мёртвой - достаёт фигурку Всемогущего и засыпает с ней в обнимку, клянясь себе в том, что мама рано или поздно вернётся, а папа снова когда-нибудь начнёт водить его в школу за руку, как год назад. Минору восемь, вчера мальчики в туалете облили его водой из бачка унитаза, а девочки опять изрисовали все его любимые тетрадки со Старателем, которые папа так долго искал для него и которые Минору так долго не решался носить в школу. Сегодня ему чуть не сломали плечо, подставив подножку на физкультуре, а учительница английского вдруг заявила, что таким, как Минору, пожалуй, вообще не нужно было рождаться. Минору восемь, он носит в своем рюкзачке папины флажки с хоккейного матча, на который они ходили три месяца назад и фигурки, которыми так хочет хвастаться перед одноклассниками, но не решается - а вдруг и в этот раз поломают, да измарают в грязи? Минору восемь. И первая, едва заметная трещина бежит по одному из стёкол на его крепких розовых очках. - Минета, мама ничего не говорила тебе, ну... важного в последнее время? - осторожно поинтересовалась бабушка, садясь напротив мальчика и осторожно ставя на стол чашку с чаем, старательно избегая смотреть ему в глаза. Минета отвлекается от конструктора, который только сегодня утром подарил ему дедушка, да машет легкомысленно головой в разные стороны, аккуратно, осторожно приглаживая волосы кукольной Полночи, которая так удачно попалась ему вчера в наборе. Бабушка вдруг опять грустнеет пуще прежнего и Минета осторожно отодвигает игрушку, не понимая, что же могло её так расстроить. - Понимаешь, мой хороший... Ты же знаешь, что есть такие люди, которые, ну... всю жизнь маленькие, совсем невысокие, как дети, независимо от возраста? Карлики? - Минета понимающе кивает, он знает таких людей, он даже дружит с одним таким дядей, который продаёт цветы в соседнем от бабушки с дедушкой переулке, всегда весёлый и жизнерадостный, который иногда дарит Минете его любимые камелии, когда мальчик проходит мимо. - Понимаешь... Дело в том, что ты именно такой, Минета. Ты больше никогда не вырастешь, мой хороший. Понимаешь? Минета, несмотря на то, что совершенно этого не хочет, понимает. Он вдруг, словно поддаваясь вспышке слепящего света, понимает, почему его мама, так давно уже на себя не похожая, всё чаще отправляет его к бабушке с дедушкой погостить и иногда даже забывает забрать его обратно. Как преотлично понимает и то, что папа вовсе не занят по вечерам и вовсе не поэтому не играет с ним, Минетой, больше в настольный хоккей и не водит его в их любимый парк, покормить пухлых карпов, как раньше, всего лишь каких-то полтора года назад. - Спасибо, бабушка. Понимаю. - шепчет Минета, робко теребя пуговицу на комбинезоне и не смотря на женщину с оранжевыми шариками вместо волос, которые она собирает в большой пучок на затылке, чтобы придать им объёма. Бабуля горестно вздыхает и, поднявшись, осторожно обнимает мальчика, прижимая его, разучившегося плакать, к своей мягкой груди. Минору одинадцать и он едва-едва достаёт низеньким маме с бабушкой до ключиц, а высоким папе с дедушкой до нижних рёбер. В классе Минору до сих пор самый низкий, он не может сдать ни один норматив по физкультуре и слава Ками, что новый учитель отчаянно его жалеет и всегда ставит ему тройки вместо положенных неудов, ведь мальчик и вправду, на самом деле старается изо всех сил не отставать от класса. Он всё ещё скрупулёзно собирает в свою коллекцию фигурки с героями, аккуратно складывает их на полочку и никогда не носит их в школу - его новые одноклассники вполне хорошо к нему относятся, но кто знает, быть может, это всего лишь маска, которую они старательно держат, прежде чем толкнуть его в грязь на глазах у всей школы? Кто знает, кто знает. Верить всем подряд Минору уже года два не спешит. Минору одиннадцать и он вдруг понимает, что как раньше уже никогда не будет. Что мама с папой больше не будут забирать его из школы, больше не будут приходить туда, когда нужно будет разобраться с учителями и одноклассниками, что его больше не поведут на фестивали, фесты и такие уютные квартирники с героями, что мама больше не будет рассказывать ему смешные истории, а папа больше не повезёт его в соседний город на хоккейный матч. Минета осознаёт, что теперь у него есть только дедушка и бабушка, которые так свято его любят и думает, что так, наверное, было нужно с самого начала. Минору одиннадцать. Его розовые очки покрываются сеткой мелких трещин и громко скрипят под натугой суровой, жестокой реальности, которая так услужливо тычет его носом в его же убожество. - Фу, Ками-сама, Минета, какая гадость! - сморщилась Юмисаки, с отвращением отбрасывая от себя журнал, который схватила до этого из сумки одноклассника на прогулке. Они пошли прогуляться по парку после занятий со всей своей компанией и Минору не успел застегнуть рюкзак, из-за чего девочка успела вытащить журнал, привлекший её внимание глянцевой обложкой. - Почему ты носишь с собой такое?! Это омерзительно! - Юмисаки, я же не просил тебя доставать мой журнал из моего портфеля без моего разрешения. - пожал плечами Минета, откусывая от бутерброда, который сегодня положила ему с собой бабушка. - Это вообще неприлично, если хочешь знать. - Неприлично с собой порнушку носить, так ещё и в школу! - фыркнула Юмисаки, швыряя журнал в мальчика и отпрыгивая со скамейки. - Это мерзко! С тобой никто дружить не будет, если ты будешь дальше такое с собой таскать! Фу! - и, не дожидаясь ответа, она побежала на площадку к остальным одноклассникам, чтобы с помощью своей способности управления землёй помочь им посадить деревца вишни в качестве благотворительности. Минета вздохнул и аккуратно убрал коллекционный порно-журнал в рюкзак, в потайное отделение. Он уже полгода не носил с собой такие вещи, просто сегодня была среда и старшеклассники перепродавали новые выпуски в туалете, Минору просто не успел свой вовремя убрать. Да и вправду, никто же не просил Юми так беспардонно лезть в его портфель! Минору уже как два года переехал к бабушке с дедушкой жить на постоянную основу, приезжая к родителям лишь раз в две недели, на выходные и он уже как год, с двенадцати лет, был максимально глубоко погружён в захватывающий мир порно-индустрии, вместе с несколькими мальчиками из своего класса. Он как-то внезапно понял, что лежать ночью, с одной рукой в штанах пижамы и с журналом в другой максимально увлекательно, так сказать, расслабляюще, маняще, интересно. Ему нравилось смотреть на красивые женские изгибы, на бицепс и пресс смуглых мужчин, на большие груди девушек, представляя себя в них лицом - так нравилось, что он дарил почти всё своё свободное время этим фантазиям, напополам с мыслями о карьере героя. Ведь если будешь героем, то у тебя будет много женщин и мужчин - логично же, а! А недавно дедушка подарил Минору симку с интернетом и новые наушники, благодаря чему мальчик, так недавно игравший с фигурками Старателя и Всемогущего, познал такую потрясающую вещь, как порно-сайты и часами мог сидеть в своей комнате, запершись на ключ, с пачками салфеток, на которые он, как и на журналы, спускал свои карманные деньги. Полтора года назад у него родилась сестрёнка, так ожидаемая мамой и папой - малышка Нана, которой родители посвятили всё своё безграничное внимание и обожание. Минору уже давно не спешил возвращаться в отчий дом, чтобы не видеть мать, которая постоянно прятала от него глаза, да отца, который полгода назад чуть не избил его за порно-журнал, который Минета рассеянно забыл в рюкзаке - но он возвращался стабильно два раза в месяц, пусть и не сильно этого желал. Просто бабушку с дедушкой расстраивать не хотелось. И, к тому же, там его всегда ждала Нана, искренне его любящая и очень хотящая проводить с ним побольше времени, ведь выходных у бабушки ей не хватало. Она звала его жить с ними, играясь со своими маленькими чёрными шариками на голове, но - он всегда отказывался, полушутливо, но твердо. Делать дома ему было нечего, ведь мать так ничего ему и не сказала в своё оправдание, общаясь с ним так, словно всё шло своим чередом, а отец и вообще давно позабыл о том, что у него есть сын, даже не поздравив его с последними праздниками. Минору тринадцать. У него крепко намазолены пальцы из-за постоянного самоудовлетворения и твёрдой бумаги журналов, а также немного болит пах, потому что занимается он этим стабильно два-три раза в день, почти не делая перерывов, что ни есть нормально. Минору давно не сталкивался с травлей, ведь умел вести себя правильно и не поддавался на провокации, спасибо, суровая школа жизни ранних лет. Он всё ещё скурпулёзно собирает некоторые коллекции с фигурками и иногда покупает коллекционные плакаты, но гораздо больше денег спускает на приватные аккаунты и платные подписки - не справляется с искушением и хочет найти подработку, чтобы лишний раз не выпрашивать денег у родни. Минору всё ещё толком не общается с родителями и глубоко прячет всю свою порно-атрибутику под раздвижной доской в полу и в вентиляционных переходах, потому что не хочет расстраивать бабушку с дедушкой, которые до сих пор иногда дарят ему детские пазлы и конструкторы, думая, что Минору всё ещё этим увлекается. У него есть сестричка Нана, которая свято уверена в том, что её брат самый лучший на свете, в то время, как он выходит из туалета, чуть не забрызгав спермой кафельную синюю плитку. Минору тринадцать. Он хочет стать героем, потому что всерьёз его до сих пор почти никто не воспринимает, но в то же время ведёт себя как клинический озабоченный клоун, чтобы привлечь к себе внимание. Он разглядывает объявления в интернете в поисках лёгкой подработки, собираясь раздавать листовки, параллельно заглядывая на сайты геройских академий и внимательно читая списки вступительных экзаменов, раздумывая, сможет ли поступить вообще на бюджет со своей-то способностью. Минору тринадцать. Оправа его розовых очков гнётся и скрипит, покоцаная временем, людьми и близкими, грозясь вот-вот треснуть по швам, но всё ещё держится - на последнем издыхании, правда, но всё же. Ведь Минору пока не прекратил задним умом верить в доброту этого мира. - Минета, иди в душ первый. Смотреть на тебя страшно. - покачал головой Иида, проходя на кухню общежития и включая гремящую кофеварку. - Мы подождем, сегодня не всем туда надо. - Ага, чеши больше. - фыркнул тот, чуть не опплевав кровью, натёкшей с головы, ковер в гостиной. - Через пятнадцать минут выйду, сильно не задержусь. Спустя какое-то время он закрывает дверь в ванную комнату и устало прислоняется к тёплому дереву спиной. В зеркале напротив отражается он сам, превращенный на сегодняшней тренировке в беспроголядное кроваво-фиолетовое месиво, ведь под запекшейся кровью было почти не видно его лица, что уж говорить про шею, красные полосы на которой уходили глубоко за ворот тренировочной футболки. Айзава, после введения общежитий, озверел в край - так ведь и откинуться недолго... Минета уже как почти полгода учился на героя и был готов сделать прекрасный вывод о том, что он - беспросветный идиот, которого вовремя не приструнила так отчаянно болевшая за него на поступлении семья. Минору пережил несколько сражений, прошёл эти трёклятые вступительные, дрался со злодеями, победил Полночь, тренировался без продыха и честно хотел сдохнуть к чертовой матери, ну, или в прошлое переместиться, чтобы со всей силы ударить наивного самого себя по дурной безмозговой башке. "Девушки"! "Признание, внимание"! "Обожание"! А что по итогу-то? Хронические онемения кожи головы и постоянная непереносимая мигрень, перетруженное тело, несколько травм, нечеловеческий учебный график и вишенка на торте - угроза жизни в лице Лиги Злодеев! Просто обосраться и не жить, какое радостное, блять, у него теперь существование! Дома тоже ничего не клеилось с самого начала поступления. Нет, с бабушкой и дедушкой всё очень хорошо, они почти мгновенно одобрили предложение Всемогущего по поводу общежития, Минору разговаривал с ними по видеосвязи, обязательно ездил на выходные, но родители... Чёрт бы побрал обоих его родителей. О матери не хотелось даже думать, вот правда, но - приходилось. Ведь ей стало вдруг так удобно говорить о том, кто такой её старший сын, про которого она толком не вспоминала почти восемь лет! Малолетний герой, сражавшийся со злодеями, ученик самой престижной геройской академии в Токио, проходил стажировку у самой Леди Горы, участник Спортфестиваля, выступал на Конкурсе Талантов, ах, какой хороший мальчик, какой прекрасный у неё ребёнок! Она даже не хотела отпускать его в общежитие, чуть не закатила скандал перед Всемогущим и Айзавой-сенсеем, от чего Минору чуть там же и не сгорел от жгучего стыда. Чуть ли не обниматься к нему лезла, жить домой его звала, пыталась надавить на него Наной и полуторагодовалым Ханако, его ещё одним младшим братом, которые так по нему скучали и ждали дома. Мать присылала ему какие-то несуразные открытки в соцсетях, тупые видео, спрашивала про настроение и постоянно шутила, словно бы всё у них было нормально. А Минору пил по две таблетки обезбола на ночь, харкался кровью и ложился спать с крепко перебинтованной головой, чтобы сильно не развивать хроническую мигрень. Он приходил с тренировок уставший вусмерть, весь в крови, натёкшей с головы, потому что шарики приходилось выдирать оттуда с силой и корнями. Его перетруженные мышцы постоянно ныли, у него, бывало, не был сил, чтобы встать с кровати по утрам, а ещё он уже давно нормально не ел, потому что на это элементарно не хватало времени, также, как и на скупку журналов, вкупе с дрочкой, про которую он не вспоминал уже как два месяца, потому что по ночам у него не было на это времени. А мать продолжала присылать ему гифки, видосики и смехуёчки, на пару с отцом. Минета давно понял, ещё с начала поступления, что герои круты не потому, что они герои, а совсем наоборот: они герои, потому что они круты. И ведь так можно было сказать про всех в его классе. Про Мидорию, который никогда не щадил себя. Про этого ненормального Бакуго, который одним своим видом вызывал дрожь в коленях. Про Ииду, смелости в котором хватило бы на них всех вместе взятых. Про Тодороки, смотря на которого хотелось стать лучше самого себя. И девочки в его классе были самые лучшие. Урарака, которая решила стать героиней ради семьи, преодолевая свой страх. Джиро, дочь многолетней династии музыкантов, которая хотела помогать людям. Ашидо, глядя на которую хотелось улыбаться. Асуи, прямая как линейка, но понимающая, как никто другой. Весь его А-класс был великолепен. Талантлив, умён, готовый жертвовать собой ради других. И, глядя на этот потрясающий цветник талантов и прекрасных людей, будущих героев, у которых была цель и амбиции, Минета не понимал, как среди них умудрился затесаться такой неприглядный сорняк, как он сам. Ведь он-то поступил сюда не потому, что хотел кому-то помогать или спасать кого-то. Он не хотел помочь своей семье, пусть и собирался помогать младшим, да бабушке с дедушкой после выпуска. У него не было целой династии героев, людей, чьё дело он хотел бы продолжить или давней заветной мечты. Он поступил в ЮЭЙ, чтобы нравиться людям, иметь поклонников, привлекать внимание, вот и всё. Ни тебе великой цели, ни слов, которые могли бы вызывать восхищение и уважение. Как, однако, мизерно его мотивация звучит на фоне других даже в собственной голове. А после разочарования в ней - тем более. Минору пятнадцать. Он забывает есть и постоянно перекусывает на бегу, потому что на тренировку опаздывать нельзя, иначе Айзава назначит зверские штрафные, а к Сущему Мику на английский он бежит сломя голову, чтобы не расстраивать учителя. У Минору есть желание удалить к чёртовой матери ВотСап, потому что родители уже задолбали присылать ему несмешные видео и картинки, пытаясь так неудачно наладить давно потерянную связь. У него есть сестричка Нана и братишка Ханако, которые всем в детском саду хвастаются о том, кто их потрясающий старший брат. Минета обязательно, пять раз в неделю связывается с бабушкой и дедушкой по видеосвязи, вне зависимости от того, может ли он вообще двигаться или разговаривать. Кстати, бабушка с дедушкой уже знакомы с Ураракой, Миной и Серо, которые вежливо с ними пообщались, когда Минору вышел поговорить в общую гостиную, чтобы не мешать Коде и Токоями, живущим по соседству, спать. Ребята оказались очарованы родственниками Минору, искренне назвали их милыми и большая часть класса теперь передавали им привет, когда Минета говорил, что собирается им позвонить. Минору пятнадцать. Его хронические боли головы, мигрени и онемения кожи головы развиваются настолько, что он не может иногда спать. Он мечтает переместиться в прошлое и избить себя до полусмерти, выбить даже зародыши мыслей и мечтаний о безоблачном геройстве, чтобы сейчас, в эту самую минуту, не отрывать спёкшуюся кровь с щёк и висков, а потом пятнадцать минут не отмывать всю эту премерзкую кровищу с собственного тела. Минору давно забыл о том, что такое дрочка и не покупал журналов, потому что на всё это не было ни времени, ни желания, ни сил, разве что на редки шуточки, за которые ему прилетело сполна и по полной программе. Минору пятнадцать. Одно из стёкол его розовых очков потеряло половину, второе покрыто сеткой мелких трещин, оправа держится, скорее всего, уже на соплях, потому что он устал мечтать - просто молча надеялся, что всё-таки что-нибудь станет лучше. Когда-нибудь. Может быть. После выхода с арены, стадион Такобы хотелось разнести до самого основания. Минета сидел на лестнице в холле, отрешённо наблюдая за тем, как ученики ЮЭЙ, студенты других академий, герои, преподаватели ходят мимо него, уставшие, загнанные, большая часть - разочарованные. Кто-то плакал, утирая грязные потоки и кровь с лица, кто-то бил кулаками стены, кто-то молча сидел, отвернувшись ото всех. Минору сдал экзамен на временную лицензию, но радоваться этому у него не было сил. Только сейчас, наконец, к нему пришло осознание того, что он поступил на героя не для того, чтобы разъезжать по ресторанам и бутикам, растрачивая деньги на шикарную жизнь. Не для того, чтобы иметь в своём окружении женщин и мужчин, которые будут готовы лечь под него по одному лишь повелению. Не для того, чтобы раздавать автографы, продавать свой мерч, красоваться своим лицом на обложках глянцевых журналов. Он поступил туда для того, чтобы спасать людей. И это простая, как мир, истина, пришла к нему в голову только сейчас, во время экзамена, а не после борьбы с Лигой, травм и похищения Бакуго. Ками-сама, какой же стыд. - Йоу, Минета! - раздался в это время голос со стороны толпы, отвлекая парня от таких нужных размышлений, заставляя раздражённо обернуться на кричавшего. К нему направлялись двое людей в форме академии Шикецу, парень и девушка. Оба потрёпанные, где-то в крови, девушка чуть хромала, явно вывихнув лодышку и ещё не успев обратиться в медпункт. Их лица Минору были отдалённо знакомы и только тогда, когда они приблизились вплотную, Минета смог тяжело сглотнуть, делая усилие, чтобы не отвернуться. Каору, мальчик из начальной школы, управляющий солнечным светом и живший с Минору по соседству. Тот самый, что на пару с бесспособным Хару испоганил ему всё детство и заставил перевестись в другую школу, посадив первые ростки раздора в его отношения с матерью. Юмисаки, девочка из средней школы, управляющая землёй и выхватившая тот самый ненавистный порно-журнал из его портфеля, после чего травила его всю оставшуюся старшую школу, разнося слухи про извращенца и озабоченного на протяжении почти трёх лет. Два человека из прошлого Минору, которые никак не могли пересечься, оказались в одной академии, на одном курсе, в одном классе и получали сегодня ту же самую лицензию. Какая, однако, ирония. - Йоу, Минетка, как делишки, как жизнь? - Каору протянул ему руку, гаденько усмехаясь. Минору даже не подумал протянуть руку в ответ, лишь скептично вздёрнув бровь. Каору улыбнулся ещё шире, резко отдергивая ладонь и сжимая её в кулак. - Видать, хуёвая жизнь нынче у молодых героев, ась? - Хаю, Ментос! - Юмисаки плюхнулась рядом с парнем на ступеньки и, надув пузырик из жвачки, цепко приобняла его за плечи. Минору поморщился. - А ведь так и не вырос за эти полтора года, м? Всё ещё носишь в рюкзачке порнушку, а? - Что вам от меня надо? - вздохнул Минору, пытаясь убрать руку девушки со своих плеч. - Юмисаки, не трогай меня, мне больно. - Ой-ой-ой, правда-правда? - притворно испугалась та, надув губки и крепче схватив бывшего одноклассника за плащ. - Прости-прости! А вот тут не больно? А вот туточки? А тут? - начала щебетать она, тыкая пальцами с длинными ногтями в спёкшуюся кровь, которой была покрыта вся голова Виноградного Сока. Тот сморщился ещё сильнее, пытаясь отстраниться. - Мы просто хотим пообщаться! - улыбнулся во все тридцать два Каору, убрав руки в карманы. - Например, узнать о том, как такой неудачник, как ты... - он успокоился и снова гадко улыбнулся. - Смог поступить в самую престижную академию страны, когда туда не смог поступить я? - Или я! - поддакнула Юмисаки, особенно больно тыкнув его ногтем в раздражённую кожу головы. - Что, отсосал своему Ластику, чтобы тот тебя принял, м? - Не смей так говорить о моём сенсее! - взревел Минору, отчаянно дёрнувшись, чтобы вырваться, но девушка вцепилась в него словно клешнями, не позволяя встать, улыбаясь совсем не добродушно. Каору склонился над ним, прошипев почти в самое лицо: - Или что? Мамке жаловаться побежишь? Минета, оскаленный, словно дворовая битая псина, снова ощутил себя загнанным, избитым ребёнком, которого дворовая шпана закидывала камнями на берегу реки десять лет назад. Он вспомнил конфеты, которые отобрали и затоптали ногами, вспомнил тетрадки со Старателем, которые подарил папа, мамины слёзы по ночам и синяки, которые болели неделями, краснея, желтея и синея. - С каких пор моральных уродов берут на факультет героев? - прошипел он в лицо Каору, который был в шаге от того, чтобы вмазать Виноградному Соку по залитому кровью лицу. И он почти ударил. Почти ударил в переносицу, по тем самым розовым очкам, которые давно были готовы слететь с его глаз любым удачным, попутным ветром. Почти сломал оправу, хлипкую и страшную, почти рассёк ему нос, почти вырубил, вынуждая идти в медпункт гораздо раньше очереди. - Минета, что-то случилось? - раздался окрик из-за спины Каору, который мгновенно отшатнулся от бывшего одноклассника. Кричала Урарака, а рядом с нею стояли Иида, Хакагуре и Инаса из Шикецу, который внимательно следил за своими одногруппниками. - Что здесь происходит? - спросила Очако снова, подходя со всей компанией ближе, уверенно и настойчиво. - Мы просто хотели пообщаться с Минору! - лучезарно улыбнулся Каору, поднимая руки вверх. - Мы же учились вместе в начальной школе, представляете? Меня, кстати, Каору зовут! - он протянул девушке ладонь, но Уравити даже не подумала поднять свою в ответ. - Каору, да? - смерив студента Шикецу презрительным взглядом, переспросила она. Тот сглотнул. - Минета рассказывал мне про тебя. Неприятно познакомиться. - она смерила точно таким же взором девушку, которая сидела на ступенях, всё ещё вцепившись в Минору. - Юмисаки, верно? Видела тебя однажды на фото. К слову, отвратительный маникюр. - студентка Шикецу переменилась в лице, отчаянно разозлившись. - Юмисаки, отпусти его. Ему больно. - железным тоном процедил Инаса, глядя на ту снизу вверх. Девушка мгновенно отпрыгнула от парня, позабыв про покалеченную лодыжку. - Минета, пойдём. Айзава-сенсей сказал, что мы отъезжаем через пятнадцать минут. - сказал Иида, протягивая руку одногруппнику. Минору облегчённо вздохнул и, схватившись за крепкую руку старосты, резко встал, вырвавшись из крепкой хватки бывшей одноклассницы. Он чувствовал, как мимо висков, по лбу, по щекам, окрашенным в противно-красный, кровяной цвет, летят осколки его розовых очков - тех самых детских, наивных очков, которые так крепко держались на его переносице целых десять лет. Он чувствовал, как эти самые очки, вбитые ему стёклами внутрь, рассыпаются с победным треском, летят куда-то взабытьё, вместе с травлей, обидами, отрешённой семьёй, порванными тетрадками со Старателем и конфетами, затоптанными детскими сандалиями. Минору Минете шестнадцать лет. Он - ученик академии ЮЭЙ, самой престижной в Японии, в самом лучшем классе, с самым лучшим сенсеем. Его окружают фантастические люди, его друзья, которые считают его равным себе, которые считают его бабушку и дедушку милыми и всегда передают им привет. Минору Минете шестнадцать лет. Сегодня вечером он вынесет на мусорку все свои порно-журналы, кассеты и диски, удалит платные подписки, отпишется от аккаунтов и выкинет постыдные плакаты, которыми обвешана его комната. Он скажет добрые комплименты Яойрозу и Джиро, с которыми разругался перед экзаменом и больше никогда вести себя с девушками, как озабоченный спермотоксикозный извращенец, стараясь им только помочь. Он, наконец, ответит маме на те самые глупые видео и гифки, поговорит с ней по душам первый раз за восемь лет и сходит с папой на хоккейный матч вместе с Наной и Ханако, потому что там, дома, его так долго ждут. Минору созвонится с бабушкой и дедушкой, и будет целый час рассказывать им о экзамене, заминая все жестокие моменты, какие сможет - чтобы не волновать. Минору Минете шестнадцать лет. Его розовые очки разлетелись стёклами внутрь, но теперь Виноградный Сок знает, что это - не страшно. Потому что гораздо лучше смотреть на этот совсем невесёлый, жестокий мир ясным взглядом, не прикрытым призмой давным-давно потускневших, грязных, переломанных стёкол. Гораздо лучше. И настоящая цель стать героем без них становится видеть гораздо легче.