Любовь, боль и обнимашки

      В последнее время дожди и ливни стали частым природным явлением здесь, чему Азулин был, мягко говоря, не рад. То, что он возвращался в свою казарму насквозь промокшим, это ещё цветочки. Его поначалу раздражало то, что чуть ли не каждый день ему приходилось сушить свою форму, но, вот, когда по прогнозам стали передавать грозы и молнии, это стало для него проблемой. Когда Азулин был ещё малюткой, он в живую лицезрел то, как шаровая молния влетела в соседний дом, и ошпарила током всю семью. Выжил только маленький грудной ребёнок, поскольку разряд стихийного бедствия его не коснулся. С тех пор медвежонок боялся лишь шаровых молний, пока после вновь не увидел удар более распространённой по бедному дереву… Оно горело до самого утра негасимым пламенем, благо к утру остался лишь неприятный запах. Гром всегда казался ему самым устрашающим и громким. Когда его звук достигал самого шквала, малыш верещал в истерике, выбегая из комнаты на первый этаж прямо к маме в объятия. Прошло уже много лет… А Азулин всё ещё этого боится. С тех пор, как они с Помпоном стали неразлучной парой, он был с ним достаточно искренним и открытым, делился с ним болью, переживаниями, взаимно отдавал всю любовь, которую мог… Но страх перед грозой он никогда веснушчатому не ведал, ибо считал такую фобию детским позором, после которого Помпон перестанет воспринимать его всерьёз. Однако скрыть свои эмоции Азулин на сей раз не смог. Этой ночью погода испортилась до крайне катастрофического уровня. Начался ураган, который был способен вырвать с корнем целые деревья, если не крыши домов. Гроза и молния как на зло били каждую секунду, не давая сомкнуть глаз… Азулин и Помпон ещё как давно улеглись в свою тёплую и уютную постель, прижавшись пушистыми телами друг к другу. Но веснушчатый чувствовал в темноте, как Азулин сильно дрожит, прижав уши к голове. Его правая лапа крепко вцепилась в Помпона, не желая того отпускать. Капрал не понимал, что с ним такое: — Азулин, тебе холодно? — Он поделился с ним пледом. — Помпон… Можешь обнять меня покрепче? Мне страшно… — Сказал он таким тоном, будто бы сдался. Страшно? Страшно Азулину? Хладнокровному, не навидящему показывать своих чувств лейтенанту, выжившему в лесу?! Он боится какой-то грозы? — Не знал, что ты… — Не важно, просто обними, прошу! — Азулин вздрогнул от очередного удара молнии за окном. Недолго думая, Помпон понимающе посмотрел на него, затем улыбнулся. — Всё хорошо, милый, у нас заземление и громоотвод установлен, нам ничего не грозит, спи спокойно. — Капрал обнял его, начиная тереться мордочкой, и поглаживая спину лапкой. — Спокойной ночи. Азулин всё ещё дрожал, но не так сильно, чувствуя нежную ласку. Слова капрала были обнадёживающие и внушали покой. Мишки уснули в крепких объятиях, чувствуя сердцебиение друг друга.

А потом Азулин обоссался…