Ты и Я.

Как бы мне хотелось, чтобы все в моей жизни оказалось сном. Сон это место, где мы вольны делать все, что пожелаем. Мне бы хотелось жить счастливо, не зная горечи, унижения, стыда, я желал любви и поддержки, которую обычно дарят родители своим детям. Я особенный? Я не такой ребенок как все? Почему я должен выносить эти ужасные муки моей никчёмной жизни? Каждый раз открывая глаза, я надеюсь не проснуться и уж тем более не увидеть тебя .тебя. Того, кто должен дарить мне чувство безопасности в собственном поместье, того кто должен оберегать, любить, лелеять. Но наш мир другой, ты выбрал иной путь воспитания. Мне страшно. Хватит! На улице стоял мороз. Зима-прекрасное время года, нет надоедливых насекомых, грязи, слякоти и невыносимой жары, от которой невозможно спрятаться. Как бы ты не бежал от нее, она не отлипнет от тебя и будет давить на все твое тело и разум, заставляя плавиться и обливаться собственным потом. А вот зимой - да, стоят морозы, неприятные, которые колют нос, кончики пальцев, ушей. Но от этой колкости можно спрятаться в теплые вещи, окутанные домашней и радостной атмосферой. Ты идёшь в этих вещах гулять, играть в снежки, кататься со снежных гор со своими друзьями, радуясь жизни. Но не всегда все хорошее случается именно с тобой. Декабрь, 1890 год, Берлин. На одной из прекрасных улиц города, стояло поместье. Издалека оно казалось довольно мрачным, особенно зимой. Классицизм-стиль, в котором было построено данное здание и выполнено в строгих оттенках. Темно-коричневый и темно-серый. Неприятные оттенки, которые заглушали жизнь вокруг этого здания. А было с чем сравнивать? Конечно было. Рядом находились поместья теплых оттенков, с доброй атмосферой. Они напоминали вафельные домики с глазурью, казалось будто к ним можно подойти, откусить и ты почувствуешь прилив сладости во рту, которая растекается и достигает всех клеток твоего тела. Рейх часто смотрел, из окна своего поместья, на эти дома, сглатывая слюну. Ох уж это детское воображение, которое уже давно разыгралось у мальчика. Он часто представлял то, чего не существует, то что ему хотелось видеть для своего столь юного возраста. Мальчику исполнилось всего 8 лет. В свои годы он уже умел разговаривать на своем родном языке, русском, французском и отдаленно понимал английский, но это не значит, что он на этом остановиться. Этот мальчик был очень трудолюбивым и любил узнавать все новое. Была бы его воля, мог бы часами зарываться в книгах и читать все что душе угодно. Но было одно "НО". И это "НО" в его жизни было достаточно больным. Его отец, Германская Империя. На людях мужчина был статный, сдержанный и очень интеллигентный, но только Рейх знал, каков этот мужчина на самом деле. Как только гости уходили, мужчина становился сам не свой, вся его сдержанность и галантность пропадали по щелчку. Мальчик помнил, как случайно обмолвился о перепадах настроения отца, за что схлопотал хороших люлей. Этот день он запомнит навсегда… Гости попрощавшись с хозяином поместья, вышли за двери. Лицо мужчины сразу же сменилось на эмоции гнева, отторгая всё живое. Он сорвался на слуг, говоря, что полы были не идеально чистыми, декорации не подходили под его туфли, а поваров чуть ли не всех выгнал из поместья и просил найти новых. Третий стоял в проходе между залом и коридором, смотря на этот балаган. Мальчик с лет 4 начал замечать странные перепады настроения своего отца, но в силу возраста думал, что так и нужно. И сейчас, будучи чуть смышлёный и взрослый, понимал, что отец не в порядке. С ним явно что-то не так. ГИ опустился на роскошный диван и подпёр голову рукой, смотря куда то в стену и нервно дёргал ногой. Его глаза горели. Гнев и ярость переполняли мужчину, готовясь вырваться на первого попавшегося под руку. Мальчик подошёл к отцу - Папенька, все в порядке? Вы какой-то нервный в последнее время, я переживаю - Немного нервничая, спросил Рейх, ему боязливо, но волнение за состояние отца давало о себе знать. Красные глаза сверкнули в сторону младшего обладателя таких же красных глаз. Но глаза у мужчины были безжизненными, строгими, можно сказать даже стеклянными. А вот у мальчика были яркие, выразительные, эмоциональные глаза, которые выдавали все его эмоции с поличным. - Рейх. - Процедил сквозь зубы старший, нахмурив свои тонкие брови. Каждый миллиметр в его теле говорил об опасности. Нет, даже не говорил - кричал. Из-за этого мальчик сглотнул ком слюны в горле и опустил глаза. Он лишь хотел поинтересоваться таким поведением отца, вдруг у него проблемы? Рейх хотел бы просто помочь... -Я с тобой разговариваю, подними сейчас же на меня глаза, паршивец - Рыкнул старший на ребенка. Светлые красные глаза в миг поднялись и устремились в глаза отца, наполняясь страхом, ведь Рейх заметил странные тик у Ги, а это могло означать только одно: точка кипения. Губы предательски дрогнули и в следующую секунду парнишка уже лежал на полу, с красной щекой, которая жутко болела и жгла. А ГИ стоял рядом и злобно смотрел на сына. Его рука тряслась, от переполняющей его ярости. Ему нужно было выпустить ее на кого то ,и, как ни кстати, под руку попался Рейх. После пощёчины, мальчик почувствовал удар ногой где в районе солнечного сплетения и закатил глаза от резкой, яркой и до жути жгучей боли. В глазах появились звёзды, а слюна подкатила, вязкая, липкая и сводившая парнишку с ума. Отец часто давал пощёчины, но они были слабые, а до избиений никогда не доходило, поэтому именно в этот момент маленький мозг не воспринимал это как реальность.

«Хочу проснуться, прошу, хватит, это самый ужасный сон в моей жизни.»

Но это оказалась леденящая душу реальность. Парнишка поднял глаза на ГИ и искривил лицо в не понимающей гримасе. Мужчина же нахмурился лишь сильнее. -Будешь знать, как открывать рот где не стоит-Ударив с новой силой в живот, старший развернулся и направился в свою почевальню. Как только Германская Империя скрылся из виду, к юнцу подбежал слуга и помог подняться, доводя до комнаты, но от дальнейшей помощи Рейх отказался. Он закрылся в комнате и забился в угол, хватаясь за живот. Боль резала живот изнутри, хотелось плакать, блевать, да и желательно вырвать ее изнутри со всеми внутренними органы впридачу. У мальчика все плыло перед глазами, а вязкая слюна стекала изо рта. Он с трудом подполз к зеркалу и снял с себя верх.В районе солнечного сплетения красовался лилово-синий синяк, смотря на него казалось, что он пульсировал, будто внутри него живёт что-то. Слова отца эхом раздавались в голове мальчика, но он сглотнул слюну и выдохнул. -Я надеюсь, это было единожды .и папенька извиниться. Он перенервничал. Ему тоже тяжело, все будет хорошо — Проговорил мальчик сам себе. На что он надеялся? Сам не знал. Конечно же на этом избиения отца не кончились. Они продолжались и с каждым разом становились жёстче и жгуче. Теперь за каждый промах Рейху доставалось. Настроение отца скакало из разности в разность. За не выученное правило, косой взгляд или не дай бог слово, мальчика избивали, бранили и унижали. Каждый раз после побоев приходилось «зализывать раны» и скулить у себя в комнате. Мальчик не виноват в том, что его отец психически не стабилен, но каждый раз уверял себя, что это он виноват в том, что отец не в духе. Поэтому после всех побоев, Рейху приходилось одеваться закрыто, чтобы никто из слуг, придворных, гостей, да и родственников не смог увидеть деяния отца. Когда в их поместье проходили банкеты, приглашенные брали с собой детей, что очень давило на психику мальчика. Он видел эти радостные лица, беззаботный смех и теплые отношения ребенка с родителями. Они были счастливы и не знали той боли и горечи, которую познал Рейх в свои 8 лет. Он завидовал им, жутко завидовал и, каждый раз возвращаясь с очередного банкета в свою комнату, тихо плакал в подушку, проклиная собственную жизнь и себя. Недавно на занятии по физике, с учителем, которого нанял Германская Империя для своего сына, Рейх неправильно назвал элементарную формулу, на что получил порицание от преподавателя и это дошло до его отца. Парень слишком был юн для такой сложной науки, но никого это не интересовало, поэтому сейчас, идя по коридору в кабинет отца, он молился, чтобы наказание было не столь жестоким, как в прошлые разы. Он ещё не успел оправиться после того, как папенька избил его хлыстом, за злобный взгляд в его сторону. Вязкий ком встал в горле, когда мальчик дошел до кабинета. Послышался стук. -Войдите-Проговорил строгий и низкий голос отца. Третий шумно выдохнул и аккуратно зашёл внутрь, смотря в пол, ведь знал, что пока отец не попросит посмотреть в глаза, лучше этого не делать. -Это я, папенька, вы звали меня? — Недоверчиво спросил юнец, на что получил жуткий смешок, смешанный с фырком. Шумно сглотнув, он продолжал стоять около двери, не осмеливаясь подходить к отцу. -Да, звал, подойди ко мне, сын мой -Процедил сквозь зубы мужчина и поднял свой взгляд на Рейха. Тому ничего не оставалось, как подчиниться. Он подошёл ближе, все ещё не смотря в глаза отцу, он мялся и поджимал губы. -Ты разочаровал меня, я столько в тебя вкладываю, а ты вечно ошибаешься на элементарном.Это позор меня, моего имени! Ты понимаешь это? — Германская Империя говорил строго, не давая вдохнуть свежего воздуха, из-за чего поджилки тряслись и хотелось провалиться сквозь землю, главное не слышать этого осуждающего голоса и жутко страшной интонации. -Простите меня, папенька, я знаю, что опозорил ваше имя, но прошу вас, дайте мне шанс, такого больше никогда не повторится -Быстро проговорил Рейх и сглотнул.Это вышло слишком шумно .А после, парень заметил, как отец поднялся со стула и подошёл вплотную, нависая над ребенком, давя тем самым на и так запуганного парнишку. -Сын мой, посмотри на меня- Тон был .сладко строгим, это напрягло мальчика. Эту интонацию он ранее не слышал, да даже если и слышал, то только при гостях и очень редко, но ничего не оставалось как подчиниться. Когда Рейх поднял свой взгляд, его окутал страх. Зрачки сильно сузились, а губы предательски начали дрожать. На лице отца была страшная улыбка, а глаза прищуренные. Весь его вид кричал об опасности, хотелось просто убежать, подальше от этих глаз. Неожиданно, на лицо парнишки положили руку и отец нагнулся, спустя пару секунд мальчик почувствовал губы отца на своих, а после неприятную боль и привкус металла. Было страшно, отвратительно и больно. Собственный отец целует его губы, прокусывая их до крови. Лицо сразу же побледнело и позеленело одновременно, резко отстранившись от отца парень побежал к двери кабинета, но был остановлен и впечатан в стену. -Ай, ай, сын мой, негоже убегать от своего наказания, ты сильно расстроил меня, поэтому должен получить то, что заслужил — Проговорил это мужчина, куда то в шею мальчика, а тот в свою очередь дрожал как банный лист и прикусывал свою губу. Как ему страшно, из глаз предательски потекли слезы. -Прошу вас, папенька, одумайтесь, мне страшно.я не хочу — Парень говорил это тихо, скуля, надеясь на пощаду, но как же он ошибался.когда понял, что руки отца лезут под его одежду, а зубы вцепились в белые, невинные плечи. Дальше все было как в тумане, парнишка не помнит, как его грубо завалили на пол, что шептал ему отец ему на ухо. Он только помнит режущую боль в районе живота и где то ещё ниже, где то интимнее. Было больно, мерзко. Его насиловал собственный отец, при этом кусал, шлёпал и забвенно тараторил что-то. Рейх не знает сколько это продолжалось. Час? Два? Открыл глаза он уже с своей комнате, лёжа на кровати и нервно огляделся вокруг, глаза ещё полностью не привыкли к темноте и сфокусировать свой взгляд было трудно, но с каким же облегчением выдохнул парнишка, заметив, что он один, ни души рядом. Захотелось воды, поэтому мальчик попытался подняться, но резкая боль пронзила его тело, а по ноге что то потекло, теплое и вязкое. Парнишка сразу же лег обратно и аккуратно скинул одеяло чтобы посмотреть и замер. Ноги были немного в крови и белой жидкости, которая стекала из его заднего прохода, а на теле красовались синяки и кровавые следы от укусов. Вновь накрывшись, Рейх уткнулся в подушку и горько заплакал. Как же ему противно, от себя, отца и ситуации в целом. Как такое могло произойти с ним в 8 лет? Почему из-за какой то никчёмной формулы он должен страдать и ненавидеть себя. Как же он слаб, если даже защитить себя не может. Он же сам себе обещал быть сильным, не разочаровывать отца по пустякам, а что в итоге? Каждый раз одно и тоже. Рейх не идеален, а хотел быть идеальным во всем, ради отца. Детский мозг ещё не воспринимал, что это ненормально и то, что с ним происходит это не отцовское воспитание, а самое настоящее насилие. Это был самый страшный вечер для Третьего Рейха. Или ещё не самый? Проснувшись на утро, Третий оглядел свою комнату, на комоде, рядом с кроватью, стоял поднос с куриным супом и какой то запиской. Преодолев чувство голода, ариец сначала потянулся за запиской. Медленно ее развернув, красные глаза начали бежать по строчкам, улавливая посыл письма.

«Доброе утро, сын мой. Я попросил слуг принести тебе суп, чтобы ты побыстрее пришел в себя. Сегодня вечером нас ждёт прием гостей, в честь твоего 9-летия, так что попрошу тебя помыться, поесть и привести себя в божеский вид, не разочаруй меня.»

Третий боязливо сглотнул, быстро скомкав записку и отбросив ее в дальний угол своей почивальни. Как же страшно было вставать и идти на этот банкет. Вспоминая отрывками моменты вчерашнего вечера, хотелось просто взвыть. Как же ему теперь смотреть отцу в глаза? Как же вести себя как ни в чем не бывало? Рейх должен с этим справиться, он не слабак, не какой то жалкий крестьянин. Мальчик тут же потянулся за супом, несмотря на то, что он уже остыл, принялся его есть. Когда с трапезой было покончено, предстояло самое трудное, а именно пересилить боль в копчике и начать приводить себя в нормальный вид. Он не может больше разочаровать отца. Никогда. С трудом поднявшись, мальчик натянул на себя ночную сорочку и поплелся в ванную комнату, которая находилась рядом, захватив с собой чистые вещи, бинты и мази. «Стирание» деяний отца стало чем то привычным. Парень как всегда обработал все раны и плотно забинтовать самые большие из них. А после припудрил лицо, чтобы оно казалось свежее и без лишних пигментов. Сегодня он точно покажет отцу, что не лыком сшит, он наследник, достойный наследник. Но как бы он не старался, произошло. -Как ты смеешь так себя вести, неблагодарный щенок! -Кричал Германская Империя, размахивая руками, пока Рейх стоял рядом, держась за живот. Отец вновь ударил его, за просто игру. Мальчик на банкете подружился с приглашенным оборванцем и полез с ним в сад, естественно промочив всю одежду насквозь, а за шиворотом принеся снег. Такое поведение не свойственно наследнику престола и мальчик прекрасно это осознавал, но ему так хотелось поиграть в снежки, порезвиться.что он совсем забыл об этикете. -Это позор моего имени, моего звания, ты хоть понимаешь, что натворил?! — Немец не унимался, его буквально распирало от злости внутри себя, поэтому, чтобы успокоиться, он как всегда использовал своего ребенка, как грушу для битья. -Да, я понимаю свою ошибку, папенька, прошу, простите меня, я .просто хотел провести время с дру.- Не договоров, парнишка чувствует удар в челюсть кулаком отца. Из-за чего теряет равновесие и падает, в глазах мелькают звёздочки, а в голове гул. -Ты вновь разочаровал меня, сын мой, сильно разочаровал, иди в свою комнату и подумай над поведением, а я попозже к тебе приду и накажу сполна.- Процедил сквозь зубы мужчина и отвернулся к окну, вздыхая и параллельно что то рыча под нос. Долго упрашивать сына не пришлось, мальчик быстро поднялся и на ватных ногах побежал в комнату, по дороге вытирая слезы.

Рейх

РЕЙХ

Мальчик обернулся назад и шумно сглотнул. Зрачки стали уже. Откуда этот голос и почему он зовёт Рейха? -Кто здесь?! -Боязливо вскрикнул мальчик, но голоса так и не последовало, поэтому забыв обо всем, он побежал дальше. Забежав в комнату,немец закрылся на ключ ,съехав спиной по двери . Сердце бешено стучало где то в груди,да и не только в ней. Было жутко страшно и горько от собственной неудачи. Слезы вновь потекли по щекам парнишки. -Почему ..я всегда ошибаюсь ? Почему я позорю имя своего папеньки..-Мальчик обнял свои колени и всхлипнул .

Ты не жалкий,Рейх,я помогу тебе