Мотылёк - Moth

~/ОКОЛКИ НЕМОГО ПРИСУТСТВИЯ/~       

«Умереть ради любви не трудно.

Труднее найти любовь, ради которой захочется умереть»

      

«Маленький принц»

             Так. Еще одна проверка.       Футболки семь штук, три майки, водолазка и рубашка. Пара кроссовок, и много носков. Мазь для рук. Кацуки нахмурился. Чего-то не хватало. Вроде бы, все самое нужное было тут, но этого все равно было мало.       — Точно, — пробормотал парень и залез в свой шкаф, доставая боксеры и откладывая нужное количество в черный пакет, а потом и в сумку. Теперь содержимое сумки казалось более целостным. Бакуго начал складывать штаны и пару шорт, засовывая их внутрь. В последние пару дней он был рассеяние чем обычно. Он, конечно, никому не скажет о том, что ночью ему снятся тревожные сны, которые он забывает сразу после пробуждения. Но каждый раз они оставляли за собой слишком ощутимое чувство тревоги, страха и… потери. Но это ведь не могло быть из-за лагеря, так? Ему было не свойственно волноваться по каким-либо событиям. Но он просто старался не обращать на это внимания.       Кацуки было уже интересно узнать, как ты будешь выглядеть в повседневной одежде. А UA вы всегда либо в форме, либо в костюмах, ну или в тренировочной форме. У Кацуки все еще пляшут перед глазами кадры, где ты в купальнике UA. На самом деле, он чувствовал себя тогда немного извращенцем, если учесть, что его глаза магнитом стреляли в тебя каждую свободную минутку. Влажная кожа, волосы, которые слипались вместе. Вода, которая стекала по твоему телу, когда ты вылезала из воды. Капли, которые блестели на твоей коже, и ткань, которая облегала твое тело… так, хватит!       Но он не мог сожалеть об этом, учитывая, что он увидел. Но раздражение подкрадывалось к нему как голодный зверь, когда он осознавал, что он не один может на тебя посмотреть. А может это просто его паранойя. Ты заставляла его сходить с ума и становится максимально на себя не похожим. Это пугало. Особенно пугало то, как его пальцы заискрили, когда парни в раздевалке начали обсуждать девчонок. Кацуки себе поклялся, что если кто-нибудь опять скажет про твою задницу, он убьет этого человека. И все равно, что его потом выгонят из академии. Но, на удивление, никто из парней и словом не обмолвился о тебе. На самом деле, в их диалоге не было ничего такого вульгарного. Поэтому он со спокойными нервами смог выйти из академии и пойти домой.       Увидев тебя вживую после начала каникул, Кацуки понял, что скучал. Он даже заметил твои новые сережки, которые красиво подчеркивали твой цвет волос и глаз. А еще он думал о том, что если бы не устроил тот тупой поцелуй в коридоре, то вы могли бы увидеться и на каникулах. Но он выбрал быть придурком. И не смотря на это, у него в голове за это время начал формироваться план. Вам предстояла целая неделя в лагере, где вы будете тесно взаимодействовать. Он будет использовать эту возможность с умом, чтобы извиниться. Наверное, зажатое в горле «прости» подойдет. Ну не умел он просить прощения, что ему делать?!       Но он знал, что был виноват, поэтому стоило хотя бы попытаться. С этими мыслями он закрывает собранную сумку и закидывает ее на плечо, поправляя рубашку. В такую жару носить еще и пиджак было невыносимо.       — Кацуки, ты там уснул?! — кричит его мать с первого этажа и подросток закатывает глаза, выходя из комнаты и специально громко хлопая дверью. Он резво спускается на первый этаж, встречаясь с матерью в гостиной. Она опирает руки в бока, когда он подходит ближе, а потом дерзко тыкает в его грудь своим пальцем.       — Уже предвкушаю свой отдых. Только не доставляй учителям неприятности, чтоб мне за тебя не было стыдно, — говорит женщина и Кацуки фыркает, отмахиваясь от ее руки, заглядывая в холодильник. Ну да, конечно, этот дом без него развалится. Он еще раз проверяет наличие кошелька в кармане, потому что всегда полезно иметь при себе деньги. Кацуки быстро делает себе омлет и достает из холодильника салат, который остался со вчера. Быстро заправившись, он вышел из дома, тут же поморщившись от раскаленного воздуха. Солнце было просто невыносимым, казалось, что оно действительно настроено истребить человечество. Кацуки все еще не понимает, как деревья умудряются оставаться зелеными в таких условиях. Он быстро шел до остановки, чувствуя как лучи напекают его плечи. Видимо, из лагеря от приедет с загаром.       Парень садится в автобус, чувствуя что с салоне душно, пахнет затхлостью и пылью и эта какофония еще смешивается с чужими духами. Кацуки во время поездки осмеливается открыть окно, надеясь глотнуть воздуха, но вместо прохладного, освежающего ветерка ему в лицо вгрызается раскаленный воздух, который жжет глаза. Поэтому он так же быстро закрывает окно, откидываясь на спинку сидения, сжимая сумку на коленях. Погода — отстой.       Когда Кацуки вышел на нужной остановке, он направился в магазин, который приметил ранее. Ему сейчас был жизненно необходим фруктовый лед или мороженное, потому что в другом случает он умрет от жары на пол пути к академии. И пепел от его тела разлетится по ветру.       Зайдя в небольшое помещение, от чего колокольчики над дверью звякнули, подросток тут же направился к морозильным камерам. Когда холодок от аппарата заморозки дунул на него, он невольно выдохнул, давая себе так постоять пару секунд. Но потом он все же приходит в себя и осматривает ассортимент, не особо заботясь о вкусе. Кацуки сейчас просто надо охладится, поэтому он берет какой-то лед с бананом на обертке.       Но потом он замирает, когда в его голове всплывает план. Если он возьмет мороженное и тебе тоже, то это может послужить потенциальным шагом для налаживания отношений с тобой. Кому нужны слова, если все можно сделать действиями? Кацуки чувствует себя гением, выходя из магазина с двумя упаковками холодного фруктового льда. По пути он распаковывает свой, зажимая его зубами, чтобы достать из кармана телефон. В классной группе Очканафт всех торопил, сообщая, что лучше прийти чуть раньше, чем опоздать. Кацуки с усмешкой хмыкнул, отключив телефон. Ему особенно нравилось заявление Айзавы: «Кто опоздает на сбор, пойдет в лагерь пешком, так что в ваших интересах прийти вовремя». А ведь Розеточный и Киришима радовались перспективе не поехать в лагерь, но после этого заявления поняли, что их планы провалились.       Кацуки расслабленно шел на холм с сумкой, чувствуя как постепенно охлаждается от купленного льда. Все-таки он живым поберется до академии, это радовало. Но двор учреждения был непривычно пустым, все остальные факультеты кроме геройского оставались на каникулах. В коридорах Кацуки иногда натыкался на других студентов из класса Б. В академии было непривычно тихо, но чем ближе Кацуки подходил к двери своего класса, тем отчетливее становились голоса.       Он открыл дверь и мельком осмотрелся, инстинктивно впившись взглядом в твое место. Пусто. Тебя не было. Ладно, может быть, ты опаздывала. Ему не стоило беспокоится об этом. Сев на свое место, которое было позади твоего, он взглянул остальных. Киришима подскочил к нему, крепко пожав руку и обнажив большие зубы. Кацуки было даже интересно, боятся ли дети его или нет.       — Чувак, а так рад лагерю! — говорит Киришима и Кацуки видит, как Денки, окруженный темный аурой, подходит к нему сзади.       — Даже не смотря на то, что мы отправляемся в «Адскую школу»?! Тебя это вообще не волнует? — говорит блондин и встряхивает рыжего за воротник пиджака. Тот смеется, похлопывая друга по спине.       — Да ладно, не может ведь быть все настолько плохо, — говорит он и Денки воет, бросаясь к Наушнику. Может, она знала, где ты? Просто вы так и не списывались с того дня. Кацуки снова достает телефон и заходит в чат с тобой. Ты не была сегодня в сети, странно. Все это немного сбивало с толку.       Ты не появилась даже тогда, когда Айзава зашел в класс точно со звонком. Он оглядел собравшихся и остановил свой уставший взор на твоем пустом месте. Но он просто повернулся к классу, начиная давать монотонные инструкции:       — Доброе утро. В связи с соображениями о безопасности, директор в поддержке с другими учителями решил перенести лагерь в другое место, — это было первое, что сказал Герой и Кацуки хмыкнул. Не нужно было иметь научную степень, чтобы осознать, что это все из-за Лиги. Эти ублюдки все им портили, потому что он тоже уже сообщил своей матери, куда они едут. Но если они уже в другом месте, то ему остается только молчать. Пусть старуха думает, что все нормально.       Нервы Кацуки натянулись как тонкие нитки, когда они вышли из класса и пошли в сторону выхода из академии. А тебя не было. Все весело общались, переговаривались, предвкушая долгую поездку, а Кацуки казалось, что в его кожу кололись надоедливые иголки. Парень прищуривается вперед, где Деку с Очканафтом обсуждают теории, почему лагерь могли перенести.       — Может быть, одной из причин было столкновение с Шигараки в магазине, — пожимает плечами этот придурок и Кацуки прибавляет шаг, проходя мимо и толкая этого придурка в плечо, от чего тот вздрагивает он неожиданности.       — К-каччан-       — Тебе нужно было прикончить его, — говорит Кацуки с тихой яростью, обернувшись через плечо на парня. — Сломал бы руку, но ты же привык к этому, да?       Невидимка рядом с ним подпрыгивает и Кацуки шипит, когда чувствует как она его хлопает по плечу. Это было не больно, но неожиданно.       — Нам нельзя пользоваться причудами! Это против закона! — говорит девушка звонким голосом и Кацуки закатывает глаза, выходя на улицу из корпуса академии. Словно его это волновало.       Кацуки бы сделал это. Будь он там и увидь он Шигараки, он бы схватил этого недомерка за его тупое лицо и взорвал бы. И он бы наслаждался каждой секундой этого. Это того стоило, даже если бы за этим последовало наказание.       Возле автобусов уже стоял параллельный класс с Владом. Кацуки стоял в стороне, присматриваясь к воротам UA, надеясь, что вот, сейчас ты, запыхавшаяся и уставшая от долгого бега, появишься, неловко улыбаясь им и прося прощения за опоздания. Но минуты шли, а этого так и не произошло.       Пока они стояли, Копирщик что-то бесконечно орал, пока его не вырубила его одноклассница. Бакуго бросает в сторону Айзавы взгляд и видит, что тот что-то серьезно обсуждает по телефону, немного отойдя от них. Кацуки обошел Виноградину и встал чуть ближе.       — Нет, она не пришла и на звонки не отвечает… К подруге? — Кацуки невольно сглатывает сухость в горле, когда осознает, что речь идет о тебе. — Мы уже должны выезжать, но если вы ее найдете у подруги, то Гончий Пес сможет ее привезти… Да. Хорошо, всего хорошего.       Кацуки осознает весь масштаб ситуации только тогда, когда их всех загоняют в душные автобусы. Как же он не выносил долгие поездки в такую погоду. Кацуки чувствует сухость во рту и поэтому достает бутылку из сумки, делая пару жадных глотков. Вода уже не такая холодная и, наверное, именно поэтому она не так сильно помогает.       Кацуки не садится у окна, пропуская туда Птицеголового. Ему было важно держать Айзаву в поле зрения, и это было легко, учитывая то, что он сидел впереди в его ряду. Вдруг ты все-таки приедешь к ним. Эта надежда все еще была надежно скрыта в его груди. Автобус плавно тронулся и они быстро выехали из города на трассу. Кацуки сжал бицепсы через рукава рубашки, прищурившись на мужчину. Проходит десять минут, потом пятнадцать и на телефон героя поступает звонок, который тот принимает. Кацуки наклоняется и тянется вперед, но общий галдеж, звук двигателя и другой шум все портят. Кацуки подавляет желание просто взорвать автобус и невольно напрягается, когда учитель встает, держась за поручень, сжимая тот от напряжения. Кацуки сам от этого чуть не подрывается с места, но отдергивает себя. Когда Айзава повернулся боком, держа телефон у уха и хмуро смотря в пол, блондин понял, отчетливо осознал, что что-то определенно не так. А когда Сотриголова стискивает зубы, желудок парня падает в самые недра земли. Кацуки не нравилось это чувство. Слишком знакомое… Слишком опасное.       Судя по первому разговору на улице ты была у подруги. Наверное, решала перед лагерем приехать к ней с ночевкой. И ты не вернулась. Может… нет, что-то случилось. Он снова смотрит на плечи учителя и видит, насколько они напряжены, когда Айзава отходит подальше от учеников, насколько это позволяет салон, и снова кого-то набирает. Разговор тихий, но блондин уверен, что напряженный, учитывая желваки на чужой челюсти.       Наверное, у героя работает какое-то шестое чувство, потому что после завершения разговора Айзава поворачивается и смотрит точно на него. Бакуго вызывающе хмурится, но мужчина просто вздыхает, учитывая как поднялись его плечи и сел обратно на свое место. Челюсть Кацуки дергается от игнора.       Кацуки снова осматривает своих одноклассников, слушая как Киришима и Денки впереди галдят громче всех, Розовая с кем-то играет в города, пока остальные тоже переговаривались. Никто пока не спрашивал о тебе, что было странно. А может, и спросили, но Кацуки этого не заметил.       Кацуки слышит смех Круглолицей, которая сидела прямо перед ним и его укалывает игла грызущего любопытства. Вдруг она знала о тебе хоть что-то? Немного подумав, блондин немного толкает коленом сиденье девушки и та ойкает и поворачивается к нему. Парень наклоняется вбок, прищуриваясь на ее круглые глаза, которые сейчас быстро моргали.       — Бакуго-кун? — спрашивает она и Кацуки невольно стискивает зубы.       — Ты писала Малой? Она отвечала тебе? — говорит подросток и замечает, как Лягушка, сидевшая с Ураракой, привстает с сидения и тоже смотрит на него.       — Ты о Моти-тян? — квакает она и в груди Бакуго становится тесно от этого прозвища, а в автобусе становится теснее.       — А, ну, я писала ей и даже пыталась пару раз позвонить, но она так и не ответила, и смс так и не прочитала, — говорит Урарака, потирая волосы на макушке и отводя взгляд в пол. И сейчас Кацуки почувствовал это, эмоция, которая все это время ярко искрила в его груди.       Беспокойство.       Бакуго громко выдыхает и откидывается на свое сидение, поджимая губы и наблюдая за пробегающим за окном пейзажем. Он видит краем глаза, как Круглолицая еще пару секунд смотрит на него, а потом отворачивается.       Часы без разговоров с его стороны проносятся быстро и вот, он стоит у обрыва, разглядывая холмы и группу «Диких кошечек», думая, что изоляция в лесу на них плохо повлияла. Особенно если учитывать, что одна из них клеилась к студентам. Кацуки щурится вдаль, пытаясь разглядеть их лагерь, но все безуспешно. Он поворачивается к Айзаве, который остался стоять возле автобусов. Он не замечает криков за спиной, когда хочет подойти к герою и спросить о тебе. Но земля резко трясется, мнется, от чего он заваливается назад и взмахивает руками. Стиснув зубы, Бакуго выпускает взрыв, выравниваясь в воздухе и видя, как грязь, где застряли его одноклассники, сползает вниз. Он приземляется на землю, чувствуя как кроссовки немного утопают в мягкой жиже. Блондин вздергивает макушку, смотря на героев, которые склонились над обрывом и наблюдали за ними. Ладно, позже так позже.       Кацуки вглядывается в лес, потирая ладони, чтобы согреть кожу. Что ж, добраться до лагеря на взрывах будет легче легкого. Но когда из леса выходит магический зверь, рыча так сильно, что листья полетели в разные стороны, Кацуки думает, что это будет даже немного интересно.

____________

      Испытание Пикси-Боб было хорошим. Оно помогало отвлечься от лишних мыслей и переживаний, которые роились в его черепной коробке как дождевые черви. Оно заставляло мышцы на его предплечьях натягиваться от напряжения, а ладонь обильно покрываться потом.       Спустя час Кацуки заметил, что некоторые отстают, что сподвигнуло их старосту задержаться на небольшой перерыв. Но у них ничего с собой не было, ни воды, ни еды, поэтому этот перерыв был бесполезен. Хотя Кацуки и сам признавал, что это стало немного утомительным. Из-за такого интенсивного потоотделения он уже чувствовал жажду, и жара в этом совсем ему не помогала. Хорошо, что хотя бы деревья закрывали прямые солнечные лучи.       Им пришлось идти дальше, даже не смотря на усталость. Отстающие шли сзади вместе с теми, кто уже не мог пользоваться причудой. А Кацуки вместе с некоторыми шел впереди. Хотя плечи уже начинали болеть. Кацуки никогда так долго не пользовался причудой, как сейчас. И так сильно тоже. Чтобы завалить эту тварь, взрыв должен быть приличной средней мощности, а это изматывало руки блондина.       Когда они делали очередную остановку, Серо поднялся на дерево с помощью лент, высматривая лагерь Кошек. Бакуго сел на корень, щипая траву под ногами пальцами. Они прошли уже приличное расстояние и он надеялся, что лагерь хотя бы виден.       — Ты что-нибудь видишь, Серо? — крикнул снизу Иида. Его двигатели а ногах уже начинали перегреваться и дымится и даже лед Двумордого его уже не спасал. Все устали, но никто не признавал, соблюдая стойкую дисциплину.       — Нет… — сказал парень сверху, еще немного побыв на дереве, а потом спустившись на землю. — Вообще ничего…       — Мы умрем в этом лесу!!! — заныл Виноградина, вырывая клочки травы в истерике. У него у самого уже было кровоизлияние мозга, учитывая как долго он кидался своими шарами. Некоторые даже застревали в них и это задерживало их еще больше.       Кацуки старался размять свою правую руку. Она болела у него сильнее левой, потому что была ведущей. Видимо, ему придется сменить технику, хотя он и не любит пользоваться левой рукой чаще правой.       Все были потными, в саже, в грязи, побитые ветками. Некоторые уже не могли идти и Осьминогу приходилось их тащить. Одним из них был Каминари, который уже выдул из себя все, что мог. В один момент в бреду он предложил станцевать, чтобы вызвать дождь. Может быть, это была бы смешная шутка, если бы они не умирали от голода и жажды.       Лесная местность была немного неудобной для Кацуки. Она сковывала его мобильность и не позволяла долго находится в воздухе, потому что он иногда терялся в пространстве из-за обилия одинаковой картины в виде деревьев вокруг. Один раз он чуть не врезался в дерево, но это не помешало ему неудачно приземлится и растянуть лодыжку. Благо, растяжение было не сильным и он мог ходить без чужой помощи. Его бы гордость не выдержала, если бы его тащили через весь лес на руках.       Когда солнце опускалось все ниже, они начали понимать, что не успеют к назначенному времени. Многие ныли о том, что останутся без обеда и ужина в придачу.       — Заткнитесь, — слабо прорычал блондин, держа свою правую руку, пытаясь унять пульсирующую боль. У него еще никогда так сильно не болели руки и плечи. Но это было хорошо. Мышцы рвутся и срастаются и поэтому становятся сильнее. Он сможет это стерпеть, особенно если это даст положительный результат. Главное не травмироваться.       Из-за нарушения водного баланса в организме пот выделялся не так охотно, но это была не главная проблема для Кацуки.       — Солнце начинает садится, ребята, надо поторопится! — крикнул Иида и Кацуки собрал все силы, чтобы прорычать, что они не слепые и у них нет мотора в заднице. Хотя из-за усталость это звучало не так агрессивно как обычно.       Серо снова поднялся с помощью ленты на дерево и начал оглядываться. Кацуки никогда не забудет радостные крики этих идиотов, когда он сверху крикнул:       — Я вижу лагерь Диких Кошек!!!       Конечно, последний рывок не должен быть легким и на них набросилось даже больше монстров чем раньше. Кацуки, не обращая внимания на боль, ринулся в бой вместе с теми, кто хотя бы мог стоять.       После того, как последний зверь превратился в грязь, Кацуки позволил себе выдохнуть. Было чувство, что его ноги весили целую тонну, не меньше. И Бакуго невольно почувствовал облегчение, когда они вышли на открытое место и правда увидели лагерь, где их уже ждал Айзава и герои из команды Кошечек. После многочасового кросса по открытой местности с монстрами на хвосте это стало облегчением.       Пережив домогательства от Пикси-Боб и удар в пах Деку, Бакуго в более хорошем настроении доставал сумку из автобуса. Парням быстро показали их комнату, где они просто все скинули, потому что Мандали проболталась про ужин. Кацуки и самому сейчас не хотелось возится с вещами. Он хотел просто наесться так, чтобы лопнуть, помыться и завалится спать. Желательно на сутки.       Еда после стольких часов нагрузки казалась даже вкуснее, чем дома. Бакуго впервые ел и пил так много. Особенно пил, потому что он пол дня провел с ощущением, что ему в рот насыпали песка. Постепенно узел в животе начал ослабевать и на смену урчанию пришла приятная теплота внутри. Он ждал этого весь день.       Но источники после ужина были лучшим сюрпризом. Блондин просто откинулся на камни, раскинув руки, понимая, что в ближайший час от сюда не выйдет. Он чувствовал как каждый мускул в его теле расслабляется, пульсация в руке утихает, а в голове просто становится тихо. Кости приятно превращались в лаву, а грязь легко отходила от кожи. Даже всякие мелкие царапины и его лодыжка быстро перестали жечь и ныть. То что надо.       — Минета, а ну немедленно прекрати! — Кацуки раздраженно приоткрывает глаза, смотря как гном прыгает на стену и как какая-то блоха начинает передвигаться вверх. Погодите…       Тело Кацуки дергается на каких-то неведанных инстинктах, вставая в воде, от чего та плещется вокруг его пояса. Он смотрит как эта чертова слива ползет по стене верх, цепляясь за дерево с помочью своих шаров. Там же женская сторона.       На мгновение его мозг думает: Ты там абсолютно голая, в воде, которая еле-еле может прикрыть грудь. Но…       — Точно… — бормочет блондин, медленно садясь обратно в воду. Он пустыми хмурыми глазами смотрит на то, как Виноградина падает вниз, приземляясь на лицо Очканафт.       Тебя же там не было…       Тебя не было в академии, на пути в лагерь, ты не проходила испытание с классом, ты не заглатывала тарелки еды от голода. И на источниках тебя тоже не было.       Кацуки чувствовал, как начал растворяться в горячей воде. И ему не особо нравилось это чувство. Ему нужно поговорить с Айзавой как можно скорее.

____________

      После горячей ванны они возвращаются в общую комнату. Кто-то разбирает вещи, кто-то пишет родителям, другие просто болтают о всякой фигне. Кацуки берет телефон с зарядки, проверяя, может, все-таки все эти переживания были напрасными. Но никаких ответов на смс не было и звонков тоже. Бакуго чувствовал, как сердцу под ребрами внезапно становится тесно и он потер грудину, вставая на ноги. Ладно, тогда стоит пойти к Сотриголове, он точно должен знать!       Внезапно в спину Бакуго прилетает что-то большое, но мягкое. Блондин раздраженно шипит, оборачиваясь на Каминари и тот усмехается, крича:       — Бой подушками! — Бакуго вообще без понятия, почему, но все тут же подхватывают эту идею, хватая мягкие предметы. Даже Птицеголовый!       Бакуго уже собирается избить Киришиму, который валялся на полу и задыхался от смеха, подушкой, как вдруг дверь открылась и на пороге появился Айзава. Почему он всегда появляется так внезапно?       И конечно, все тут же замерли, а подушки чудесным образом оказались снова на своих местах. Черная магия, не иначе.       — Всем спать, завтра вы рано встаете, — говорит строго Герой и все тут же валятся на кровати, укрываясь одеялами. Кацуки один стоит и Айзава испускает тяжелый вздох, смотря на него. Даже на расстоянии Кацуки замечает, что тот странно нервный. Кажется, глаза темнее чем обычно, он даже переминается с ноги на ногу, но еле заметно. Он явно хочет что-то сказать Бакуго, наверное, чтобы он просто лег спать, но Кацуки его перебивает:       — Можно поговорить с тобой? — спрашивает блондин, поджимая губы и хмуря брови от беспокойства. Герой в ответ мнется, смотря на дверь, а потом все же кивает и они выходят из комнаты, закрывая дверь. И сейчас, оставшись со всем этим один на один, блондин нерешителен. Может, он просто параноик? Но он все равно хочет узнать.       — Мал… То есть… Мотидзуки же не поехала в лагерь, потому что проспала или что-то в этом роде, да? — бурчит блондин, отводя взгляд в пол. Кацуки ожидает ответа, пока они стоят в темном коридоре. Потом поднимает взгляд обратно на лицо учителя, когда ответа не следует. И то, что он видит, заставляет ужас налететь на его грудь, хотя особой причины и нет.       Может, он выглядит таким уставшим, потому что не переносит долгие дороги? Или ему слишком жарко в этой черной одежде?       Но Айзава выглядит при этом немного сбитым с толку. Конечно, черт возьми, по мнению окружающих он должен быть последним человеком, который должен интересоваться твоим отсутствием!       Переменившись с ноги на ногу, Айзава явно что-то обдумывал, и это тоже напрягало. Словно он думал, можно ли дать Бакуго ответ на его вопрос.       — Нет, — уклончиво ответил мужчина и подросток нахохлился, хмуро вцепившись глазами в бинты на чужих плечах.       — В смысле «нет»? — хмыкнул Бакуго, немного нервно, немного слишком открыто, и со злостью, которая начала кипеть под кожей, но для этого не было времени. В тишине коридора его голос прогремел как грохот.       Мужчина вздохнул, осмотрев небольшое пространство. Он мотнул головой и они направились на улицу, видимо, чтобы никто из А-класса не мог их подслушат, если бы у кого-то оказались слишком длинные уши.       — Так что происходит, черт возьми? — уже начинает закипать Бакуго и учитель издает очередной тяжелый вздох. Это было так непохоже на Айзаву и это откровенно нервировало Бакуго. И старший, еще немного помолчав и посмотрев на деревья, все-таки начал рассказывать:       — Перед лагерем Мотидзуки поехала к подруге на ночевку. Так сказала ее мать. Я попросил, чтобы они ей набрали по телефону, но она не отвечала, как и мне, — начал объяснять классный руководитель и Кацуки кивнул, ты правда не отвечала на смс и звонки. До сих пор. — Правда, у родителей Мотидзуки не было контактов той подруги, поэтому пришлось напрямую ехать к ним. Хорошо, что они знали адрес.       Кацуки внезапно чувствует, как его желудок готов вывернуться наизнанку и его далеко не радует это чувство. Но он намерен дослушать до конца.       — Подруга сказала, что Мотидзуки так и не пришла на порог ее дома. Она подумала, что та не приехала из-за дождя и надвигающегося лагеря, поэтому решила не…       — Она исчезла? — резко перебил парень, чувствуя как сердце бешено колотится в груди, брови дергаются, словно от нервного тика. Кацуки почувствовал себя очень плохо. Почему ты не доехала до подруги? И при этом не возвращалась домой? Сколько времени прошло?       Айзава опустил взгляд, рассматривая землю под ногами и Кацуки действительно готов был выпустить весь свой очень скупой обед обратно.       — Ты же в курсе, что она не похожа на бунтующего подростка, который будет сбегать из дома? — хрипит блондин и Айзава щурится в темноту, заглядывая ему в глаза.       — Сейчас она является пропавшей без вести. Мы сообщили полиции, но поиски они начнут только через двадцать четыре часа. Но я уже оповестил директора, как только узнал об этом. Гончий Пес уже ведет расследование и идет по ее следу. Так же сейчас делают Эктоплазм и Стрелок.       Информация не укладывалась в его мозге, который в мгновение начал сжиматься до размера горошины. Кажется, все его существо яростно отвергает слова учителя, не позволяя тем пробраться в мозг. …Она является пропавшей без вести… …Мы сообщили полиции… …Гончий Пес уже ведет расследование… Ты… исчезла?

Наше «Долго и счастливо» где-то за горизонтом.

И оно не вернется.

      В него странным образом перестал поступать кислород. Видимо, его состояние отразилось каким-то образом на его лице, потому что через пару секунд он почувствовал крепкую руку на своем плече.       — Я знаю, Бакуго. Для тебя, вероятно, не просто осознать, что твоя одноклассница пропала. Но оставайся сейчас на земле. С ней все будет хорошо. Привлеченные герои уже работают. Пропала…       Ты… ты действительно притягивала неприятности, не так ли…?       Кацуки не знал, что ответить, но что он знал точно, так это то, что его мозгу надо обратно принять приемлемый размер, чтобы начать функционировать. Ты явно не нуждалась сейчас в том, чтобы он стал таким же овощем как Каминари.       — Ты думаешь это… это как-то связано с Торговым центром или Лигой? — нахмурился подросток и поморщился от своего голоса. Немного сорванного от нервов. Кацуки стоически пытался снова начать думать и анализировать, хотя это было тяжело.       — Не думаю. Мидория уже сказал, что встреча была случайной. Но мы не упускаем возможности, что это могли быть злодеи, — бормочет в бинты мужчина и Кацуки запоздало кивает. И что ему делать теперь? — И я попрошу тебя пока об этом никому не говорить. Чтобы не разводить панику среди учеников. Я могу тебе доверять?       Кацуки поднимает взгляд на учителя, только сейчас осознав, что снова опустил его. Теперь состояние Айзавы имело смысл. Он тоже переживал за тебя.       — Да… я понимаю, — кивает Кацуки и в странном трансе отворачивается, что уйти в комнату.       В ней уже все храпят, сопят и кто-то даже что-то бормочет во сне. Но Кацуки не чувствует ничего по этому поводу. Ни раздражения, ничего. Словно в груди образовалась черная дыра, которая засасывала в себя все его чувства. Он пластом падает на матрас, смотря в потолок.       Ты не опаздывала. Ты не проспала это утро, а потом не собиралась в панике в лагерь, боясь опоздать. Ты не отвечала на смс и звонки не потому что у тебя разрядился телефон. Все это случилось потому что ты исчезла. Словно падающая звезда, которая видна в небе всего мгновение. И ему нужно успеть загадать желание. Даже если все звезды начнут падать, Я бы все разы загадывал одно и то же - Чтобы ты, Вернулась.       Он закидывает руки за голову, бегая зрачками по потолку. Что теперь ему делать? Он ведь ничего не может. Как и сказал Айзава, герои уже подключились, но… Это съедающее изнутри чувство не хотело его оставлять. Он почему-то твердо осознавал, что не сможет уснуть. Да даже за закрытыми веками его мозг продолжит проецировать твой образ, заставляя тревожные мысли растекаться по нему отвратительной лужей. Он не привык волноваться за кого-то. Кроме семьи у него раньше не было таких близких связей, чтобы беспокойство пробиралось в его грудь.       Сейчас, зная, что ты неизвестно где и неизвестно с кем, Кацуки испытывал сильнейшее желание, чтобы все было как раньше. Чтобы вы опять вместе сидели в столовой, чтобы он помогал тебе с тренировками, чтобы вы шутили друг над другом, чтобы ты просто была. Но ничего из этого уже не было возможным. Блондин просто изо всех сил надеется, что это какой-то то реалистичный сон или последствия сотрясения мозга после экзамена со Всемогущим. Как никак его не один раз впечатывали в землю затылком.       Кацуки зажмурился, поправив подушку под макушкой. Он не знал, как собирался уснуть. Наверное не следовало подходить к Айзаве. Не следовало спрашивать о тебе. Не следовало обращать на тебя внимание еще в тот день, когда они подавали документы на поступление. Не следовало начинать общение. Тренировки. Дополнительные занятия… Не следовало влюбляться в тебя.       Кацуки с отчаянием перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. Теперь, когда шок проходил, на его смену приходила тихая ярость. Но Бакуго на опыте знал, что это она сначала тихая. Потом она перейдет в активную фазу, когда ему будет жизненно необходимо что-нибудь взорвать или кого-то избить.       Он посмотрел в окно, видя в него только непробиваемую темноту. В его груди было так же темно от жгучей пустоты. Было и жарко и невыносимо холодно одновременно. Это было новое чувство и Кацуки его уже ненавидел.       — Ну как тебя угораздило, Малая? — с отчаянием подумал блондин, потерев лицо ладонями и уставившись в матрас. Кацуки готов сам отправить тех ублюдков, которые посмели тронуть тебя, прямиком в горящий ад.

____________

      Подъем был очень тяжелым испытанием для Кацуки. Айзава их всех поднял ни свет, ни заря и сказал быстро собираться. Кацуки еле-еле отлепил щеку от подушки, чувствуя, что у него болит черепная коробка и глаза от короткого сна. Он потирает их, но становится только хуже. Какая прелесть. Пока они идут, Кацуки не может оторвать взгляд от спины учителя. Ты исчезла, а у них жизнь идет дальше. Лагерь продолжается, пока ты неизвестно где.       Мужчина выводит их на небольшую территорию возле линии деревьев и говорит, что учения начинаются. Кацуки почти не удивляется, когда ему бросают мяч. Прям как на вступительном тесте.       В других обстоятельствах он начал бы думать о своем результате, о том, стал ли он сильнее или нет. Но когда результат отличается от прошлого на пару тройку метров, он не чувствует ни злости, ни отчаяния — ничего. Он пару раз моргает, слыша как Айзава оглашает расстояние, чувствуя холод под ребрами. Другие удивлялись его результату, пока эта черная дыра засасывала в себя все эмоции. Может, если бы это был обычный день, он бы глубже погрузился в самоанализ. Он бы подумал что несправедливо то, что он за это время не стал лучше. Что его причуда не стала лучше. Он ведь, не покладая рук, старался и тренировался.       Но такие мысли покинули его голову так же быстро, как и появились. Потому что все было не как обычно. Потому что ты не стояла где-то сзади, с мыслями о том, что восхищаешься им. Кацуки стиснул зубы, прищурившись на Айзаву, который говорил про то, что им, видимо, суждено здесь всем слечь. И чтобы они постарались этого не делать. Судя по неизведанному чувству в груди Кацуки может не выполнить эту просьбу.       Они идут на площадку, где уже есть большинство предметов и условий для тренировок. Кацуки подводят к котлу с кипящей водой. В принципе, горячая вода хорошо бы подошла для его причуды. Когда он в первый раз опускает руки в горячую жидкость, кожу обжигает. Он держит руки там буквально пару секунд, чтобы кожа нагрелась, а поры расширились. Потом он их выдергивает из воды и с рычанием поднимает ладони вверх и взрывает весь конденсат, что успел выйти из кожи.       Взрыв был хорошим. Даже очень. Почти тоже самое, что было на Спортивном фестивале и на полугодовом тесте со Всемогущим. Кацуки смотрит на то, как дым с ладоней сдувается ветром и снова опускает руки в воду. С каждым разом его кожа раздражалась все больше. От кипящей воды упругая кожа стала мягче и податливее. А от взрывов начала понемногу трескаться и жечь. Но это было неважно. Эта боль на самом деле не так уж сильно помогала погасить ту ярость и пустоту, что царила в его груди с прошлого вечера.       Он с прищуром иногда наблюдал за теми второстепенными персонажами, что окружали его. На самом деле команда Диких Кошек хорошо справлялась. Они отлично подобрали условия для их развития.       И кажется только один Деку страдал фигней, не в силах попасть по Тигру.

____________

      Они занимались а этой «площалкеплощадке Ада», как выразилась Розовая, пол дня. Он задней частью уха смог услышать от Айзавы, что уже четыре часа дня. Им всем невыносимо сильно хотелось есть. А Кацуки еще сильнее мучился от жажды. Не то что бы он жаловался, но выпускать такие взрывы, не выпивая воды, было немного тяжело.       Но их «обрадовали» новостью, что едой им придется заниматься самим. Очканафт как всегда всех мотивировал, говоря, что это часть обучения. Не то чтобы Бакуго в это верил, скорее всего, команде героев было влом готовить для них. Кацуки сначала, полный самомнения, пытался зажечь дрова своим взрывом. Вероятно, если бы у них был керосин, это могло бы сработать. Ну а так Кацуки просто взорвал один из очагов.       После этого он решил просто нарезать овощи для Карри.       После поцелуя в коридоре была тоска, а сейчас это настоящая агония.       За все эти часы подготовки и приготовления ужина, подобралось время отбоя. Время в лагере летело неумолимо быстро, казалось, что вот, только взошло солнце, а сейчас блондин сидит с остальными за столом и ужинает. И все же аппетита не было от слова совсем. Блондин уставился в свою порцию, съев всего одну горстку риса. Видимо, Розовая передержала рис и поэтому он немного разварился, превратившись в подобие каши.       И сидя сейчас тут, почти в изоляции от остальных, он думал, любишь ли ты готовить. У тебя был хороший аппетит, не смотря на обстоятельства. Кацуки знал, что можно любить вкусно поесть и при этом ненавидеть готовить. Но даже если и так, Кацуки был бы не против. Он бы приготовил для тебя карри получше. Ему было бы интересно, как бы ты отреагировала на его навыки в готовке. Тебе бы понравилось…?       Но, в любом случае, эти мысли уже не имели никакого значение. Не имели, потому что тебя тут не было.       — Эй, ты будешь доедать? — спрашивает рядом сидящий Денки. Кацуки промаргивается и оглядывается. Он и не заметил, что большинство уже собрали свои тарелки и ушли, явно вымотавшись после тренировок.       — Забирай, — бормочет Кацуки, подперев подбородок кулаком и вглядываясь в темноту леса. В такой тишине он слышал как ветер гоняет листву, а сверчки чирикают в траве. Он даже мельком замечал как светлячки мигают в воздухе своими брюшками. Он бы хотел, чтобы ты тоже могла это увидеть.       Денки после его реплики заулыбался и забрал его тарелку, тут же начиная все уплетать за обе щеки. Бакуго морщится, видя, как одна рисинка падает на стол прямо из его рта.       — Не веди себя как свинья, — пробормотал раздраженно Кацуки, пихнув локоть Каминари, который был на столе. — И тебе вообще не пора на дополнительные занятия?       Денки тут же замирает с рисом во рту и гулко сглатывает, тут же потускнев.       — А вот если бы Мидория не перетащил тебя через ворота, ты бы тоже остался с нами, — сказал Пикачу с таким лицом, словно это действительно могло произойти, если бы Деку ему не помог. И гнева была так много, что эта дыра в груди с ним не совсем справлялясь.справлялась. Этот придурок действительно думал, что он бы не справился без помощи этой жалкой пыли-Деку?!       — Помереть хочешь? — прошипел Кацуки, стискивая челюсти и смотря на Пикачу с тенью на лице. Из его провойправой руки, которая покоилась на столе, посыпались искры и Денки дернулся, нервно посмеявшись.       — А, да, мне правда пора! — сказал блондин, встав со стола, забрав свою тарелку. Кацуки оглядывается. Что ж, теперь он точно один.       Щелкнув пальцем по лежащему на столе зернышку, Кацуки вздохнул, слишком тяжело для его положения. Потому что он был почти сыт, в безопасности и тепле. Он был в комфорте. А ты нет.       Кацуки не понимал, почему другие не думали о твоей пропаже. За все время, что он был с классом, никто и словом о тебе не обмолвился. Не спрашивали. Не беспокоились. Словно так и должно было быть. А может, Кацуки стал таким закрытым, что ничего не замечал…? Кацуки немного вздрагивает, когда ветер дует ему в спину. Его потная футболка еще не обсохла, поэтому мороз бегает по его оголенной коже и он дрожит. Хотя холод помогал привести то, что осталось в его голове, в порядок. Кацуки поднимает взгляд вверх, где уже пробиваются звезды. Небо тут по ночам было неописуемо красиво. У Кацуки не было достаточно времени, чтобы изучить твои вкусы, но судя по тому, что он видел в парке, где вы упали в озеро, ты любила природу. Тебе бы тут понравилось.       Когда сзади слышатся шаги, Кацуки оборачивается и видит Айзаву. Мужчина смотрит на него с прищуром, а потом вздыхает, подходя ближе.       — Уже время отбоя, Бакуго, — говорит Айзава и Кацуки вздыхает, всматриваясь в холмы, которые уже накрыла тьма и легкий ночной туман.       Но Кацуки не обращает на эти слова никакого внимания. Он перекидывает одну ногу через скамейку, чтобы повернуться к Айзаве боком и иметь прямой контакт.       — О ней что-нибудь известно? — спрашивает он снова, прищурившись и поджав губы, чувствуя как эта Чернота пульсирует в нем, грызет его ребра, щекочет и одновременно режет его изнутри. Словно его тело это не больше, чем какая-то Кукла Вуду. Он бы с радостью избавился от этой мерзости в себе, но это было не в его силах.       — Пес нашел след, но он обрывается возле парка, не далеко от того места, где живет подруга. Эктоплазм обошел территорию на расстоянии пяти километром, но ничего так и не нашел. После этого мы поняли, что похищение было совершенно с помощью перемещающей причуды. Так же Пес обнаружил и другие запахи, но они были слишком незнакомыми, чтобы их как-то опознать, — Айзава замолчал, сделал глубокий вдох и посмотрел вглубь леса. Кацуки внезапно почувствовал, как на его загривке волосы встают дыбом. Он обернулся, прищурившись глубже в лес. Бакуго не знал почему и каким образом, но ему казалось, что там кто-то есть.       — Поэтому теперь следствие перешло полностью героям. И особенно нам. Даже Всемогущий принимает участие, — говорит Герой и Кацуки сглатывает, повернувшись к Айзаве. Это было странно, но под ложечкой у Бакуго начало противно сосать и дело было не в Черноте. Это было предчувствие.       — Эй, а у этой команды Кошечек случаем нет никакого пятого члена отряда, который в кустах по ночам прячется? — неловко усмехнулся Кацуки, прищурившись на щетину на чужом подбородке. Кацуки чувствовал себя откровенным параноиком и ему это не совсем нравилось. Он не удивится, если после этой поездки, Айзава заставит его поговорить с Гончим Псом.       Он видел, как Сотриголова осмотрел его, словно Кацуки уже был пациентом и вздохнул. Бакуго видел горы. Горы, которые теперь странным образом надвигались на них. Это породило в его груди чувство… странного отторжения и неуюта. Кацуки не боялся лесов, он бы тогда не ходил в походы с отцом и матерью в детстве. Наверное, это ужасный недосып и пустой желудок заставляют его так себя чувствовать.       — Бакуго, я понимаю, что ты впервые с этим сталкиваешься. Но это то, к чему должен быть готов любой герой, как бы тяжело это не было, — внезапно говорит старший и Бакуго оборачивается на него, пристально смотря. Синяки под глазами темнее, складка между бровями глубже. А Кацуки ведь даже не задумывался, как чувствовал себя Айзава, у которого, по сути, пропала ученица. А он продолжал выполнять то, что должен был, сосредоточившись на них. Но…       — Я не понимаю, каким образом я должен сидеть тут, понимая, что… понимая, что она не понятно где и как, — стискивает зубы блондин, не отводя взгляд. — Я бы прямо сейчас хотел вернуться и сделать хоть что-то, но… я не тупой, я понимаю, что ничего не могу сделать.       Для Бакуго это была правда, потому что так и было. Он был бы бесполезен в этой ситуации. Даже будь у него лицензия, он бы просто мешался под ногами у профессионалов. И это оставляло в его груди большой камень, который нельзя было подвинуть. Беспомощность. Это ужасное чувство, настолько сильное, что тяжело дышать. Оно пересилило тот момент в USJ, когда ты была ранена. Тогда Кацуки хотя бы мог лично тебе помочь, коснуться, сказать что-то. А сейчас нет.       Но в голосе учителя были такие стальные нотки, которые намекали Кацуки на что-то. Что-то старое и до сих пор заживающее. Что-то, что позволяет Айзаве понять Кацуки. И Бакуго не хочет долго об этом думать.       — Именно сейчас нам нельзя опускать руки. Мы должны делать то, что от нас требуется. Как бы сложно это ни было. И она тоже будет, я знаю это, — говорит Сотриголова, сложив руки на груди. Кацуки выздыхает, немного запоздало кивая. Да, может, ты и была порой ленива, но ты всегда старалась делать то, что должна была.        А сейчас ты должна была вернуться домой невредимой.       Ты ведь справишься с этим, не так ли?       — Теперь тебе пора идти спать. Вы все вымотались за сегодня, — вздохнул Айзава и Бакуго без энтузиазма кивнул и встал из-за стола. Айзава его проводил до двери, хотя Кацуки в этом и не нуждался. Он еще не настолько отчаялся.       В комнате уже все валялись без ног, раскинув свои конечности кто куда. Еле-еле пройдя эту свалку живых тел, Бакуго завалился на свой матрас, прищурившись в темный потолок. Наверное, эти пол ночи он будет стараться медитировать.

____________

      Таким же ранним утром, когда даже птицы еще спят, они продолжили тренировки. Теперь кожа на ладонях отходила сильнее и Кацуки приходилось делать перерывы, потому что боль была ощутимой. Блондин стоял возле котла, рассматривая свою кожу. Да уж, крем тут уже не поможет.       Ближе к вечеру все студенты снова заканчивают занятия и идут готовить себе ужин. Голодать по пол дня — это тоже путь к становлению героя? Кацуки не совсем понимает этот прикол. Он снова стоял на овощах, быстро орудуя ножом на дощечке. Его мысли крутились в голове подобно вихрю. Уже был третий день, осталось не так уж и много, а он уже измотался. Было еще не так поздно, но спать уже хотелось. Небольшая и односторонняя перепалка с Круглолицей помогла взбодрится, но не сильно. Живот был наполнен лишь наполовину или даже меньше, когда он опять спихнул свою порцию Денки.       — Чувак, калории нужно пополнять, иначе скоро станешь как Серо, — сказал Киришима, проглатывая овощи и запивая еду водой. Упомянутый парень вскинул макушку, прищурившись.       — Я просто высокий!       — Ну конечно…       Кацуки довольно быстро отключился от беседы, чувствуя, как виски сжимает неприятным давлением. Это была еще не боль, но все говорило о том, что скоро она постучится в его голову. Обед прошел как в тумане, особенно та часть, когда им говорили о испытании на храбрость. У него вообще не было желания участвовать в этом. Но не участвовать он в этом не мог. Остаться в одиночку со своими мыслями было еще более худшей идеей.       Когда они стояли у леса всем классом, Кацуки пристально поглядывал на Айзаву, и тот это удачно заметил. Он снова помотал ему головой и грудь Кацуки запульсировала. Три дня и ничего. Это был кошмар наяву. Подросток внезапно почувствовал, как его тревожность усиливается, а сердце сжимается под ребрами, пропуская пару ударов, от которых его дыхание стало более сбивчивым. Парень тут же сжимает кулаки, смотря в землю. Нет, не тут и не сейчас. Успокойся, Бакуго. Ты не должен потерять контроль как при первом практическом уроке.       Внезапно сильный толчок сзади приводит его в чувства и он оборачивается на Тигра. Кацуки осматривает его лицо, пока тот подталкивает его к остальным.       — Давай парень, уже все собираются в пары, — говорит мужчина и Бакуго плетется к остальным, участвуя в их жеребьевке. Оказаться в паре с Половинчатым было далеко не весело… вообще, Кацуки пару минут назад верил, что ему не может стать хуже. Он лучше бы оказался в паре с Гномом, а по дороге выкинул бы его в кусты и прошел испытание сам.       Попытка поменяться напарниками с Хвостом и некоторыми остальными не увенчалась успехом, поэтому Кацуки и не понял, но настал момент, когда Тигр их прилично хлопнул по спинам, начиная их маршрут. Кацуки от силы удара чуть не подавился, пока Двумордый даже не шелохнулся. Пафосный ублюдок.       Кацуки не осталось ничего, кроме как идти с ним. Они всматривались в темноту, пока шли, прислушивались к разным звукам. Ну, наверное в первой части пути ничего не произойдет, да же?       — Не иди впереди меня! — рычит блондин, немного выходя вперед и испепеляя Тодороки взглядом. Что ж, видимо, фаза «крушить и ломать» была не так далека как он думал.       И еще этот придурок, который смотрел на него все тем же непроницаемым взглядом, который так сильно выводил Бакуго из себя.       — Прости, — когда парень произносит это пустым голосом, у Бакуго дергается глаз. У них всех в семье такие, или только этот бракованным получился?! Или он искусственно выведенный человек? Кацуки поверил бы в эту теорию.       Прямо как и в то, что прямо сейчас перед ними появилась чья-то голова. Они замирали как придурки каждый раз, когда она вылезала наружу. Да, это было неожиданно, но не страшно, они благополучно прошли это место и штаны остались сухими. Класс-Б совсем не умел пугать.       В прочем, они дошли до стола Рагдол без происшествий и обмороков, или инсультов. Героиня выскочила из-под него, выпустив коготки в попытке напугать их. Вероятно, во всем этом испытании она была самой жуткой, учитывая как она вылупилась на них.       — Какие храбрые котята! Прошли уже целую половину пути! Вот ваши именные карточки! — говорит женщина, указывая на стол и размахивая искусственным хвостом за спиной. Кацуки без особого энтузиазма забирает свой бейджик, закатывая глаза. Он засунул карточку в карман и начал уходить. Только через пару тройку метров он понял, что никто за ним не идет. Обернувшись, он просверлил Тодороки взглядом, желая проделать в его голове дыру силой мысли. Он все еще стоял и слушал болтовню Герои, не уходя. Видимо, воспитание не позволяла или что-то другое.       Кацуки цыкнул, пиная один камушек носком кроссовка. Интересно, если он уйдет без Двумордого, их дуэт проиграет? Как бы Кацуки ни хотел уйти, проигрывать он не хотел еще больше.       — Поторапливайся, Половинчатый! — крикнул блондин и Тодороки, в последний раз кивнув и что-то пробормотав девушке, пошел в его сторону. Кацуки вздыхает, закатив глаза. Ну наконец-то.       Когда они возобновили путь, блондин старался больше обращать внимание на лес, чем на своего невольного товарища по несчастью. Раздражал он его. Кацуки прислушался, но природа словно заснула глубоким сном. Не было слышно даже насекомых в кустах, хотя они всегда начинали шуметь как только смеркалось. Даже ветер не гулял, было слышно только…       — Ты можешь не дышать так громко, придурок? — вспылил Кацуки, сжав кулаки, от чего кожа заколола. Злость ела его изнутри и ему нужно было вылить ее наружу.       — Прости, мне перестать? — услышав это, Кацуки чуть не споткнулся, резко повернувшись в сторону ровесника. Какого черта?! Он серьезно?! Кацуки мог дать клятву на крови, что будь это обычный день в академии, он бы подрался с ним. Влепил бы со всей злостью. Но прямо сейчас они были в лесу и проходили испытание. И Кацуки не хотел получать наказание за поджог лагеря.       Кацуки открывает рот, пытаясь найти в своей артиллерии достаточно грубый ответ. Но внезапно чуть впереди них, в кустах, кто-то елозит. Наверное, очередные гении будут их пугать. И когда из кустов выходит парень, пошатываясь и тяжело дыша, он вынужден признать, что это неожиданный ход. Притворится, что тебя плохо, чтобы напугать? На Кацуки такое не прокатит. Это вообще не страшно.       — Ребята, — прохрипел парень, выйдя на свет луны, от чего Кацуки узнал его. Тот самый чувак, который запер его в воздушной клетке на фестивале.       Но Кацуки все же нахмурился. Даже в такой темноте было видно, что его тело дрожало, а лицо блестело от пота. Кацуки и Тодороки замерли, пока он медленно шел к ним. Они перекинулись взглядами, не совсем зная как реагировать на этот прием.       — Тебе нужна помощь? Позвать кого-то из старших? — сказал Двумордый, сделав пару шагов к другому студенту. Тот спотыкается о камень и начинает падать, но Половинчатый вовремя его ловит, придерживая за грудь. Кацуки слышал его тяжелое хрипение и редкий слабый кашель.       — Газ… — сипло сказал парень и Бакуго с недоумением прищурился. Какой газ? Это тут при чем?       — Он что, отравился их искусственным дымом или чем-то подобным? — поморщился блондин, засунув руки в карманы. Просто Б класс явно использовал какую-то аппарату, потому что серый дымок появлялся в тех местах, где их пугали. Но он ведь не ядовит. Может, аллергия на какие-то компоненты?       — Не знаю, но его надо отнести учителям, — решительно говорит Половинчатый, вставая на корточки. — Помоги закинуть его на спину.       Кацуки фыркает, подходя ближе и хватая парня за футболку сзади и поперек торса.       — Не будь таким наивным, придурок. Я готов поспорить, что сейчас на нас из кустов кто-нибудь выбежит, чтобы напугать, — закатывает свои красные глаза Бакуго, видя как Двумордый встает с парнем на спине, удобнее перехватив его ноги. Если парень и притворялся, то он прекрасно имитировал обморок. — Эй, лохи, это совсем не страшно!       Крикнул Бакуго с вызовом и огляделся, прислушиваясь. Ничего не слышно и не видно. Это была одноразовая акция?       — Бакуго! — Кацуки рычит, когда чужая рука неожиданно трясет его за плечо и указывает на кусты. От туда выползало что-то фиолетовое, похожее на дым или газ. Из-за темноты было сложно разобрать. — Мне кажется он имел в виду этот газ. Нам лучше уйти и вернуться в лагерь.       — Не указывай, что мне делать! — рыкнул парень, дергая плечом и с подозрением смотря на фиолетовое облако, которое медленно ползло к ним. Он все еще был уверен, что этот дым — просто уловка Б класса, чтобы их маленькая сценка была правдоподобнее. Но когда блондин шагнул в приделы газа, желая доказать, что он прав, его глаза резко защипало. Бакуго закашлялся, отпрянув и зажав нос и рот рукой.       — Что за- Кха-кха! — Кацуки схватился за шею, когда газ, проникший в горло и легкие, тут же начал все щипать и царапать. — Черт!       Кацуки, уже не такой уверенный, что он был прав, натягивает свою футболку на нос и идет за Половинчатым, который торопил его. Было чертовски неприятно ошибиться, но именно это и делал Кацуки в последнее время, не так ли?       — Что это было? — хмуро спросил Тодороки, оглянувшись на него и окунув взглядом, похожим на беспокойство. Что ж, Кацуки впервые увидел на его лице хоть какую-то эмоцию — напряженность.       — Не знаю, но это хрень явно ядовита. Я вдохнул всего раз, а уже-кха! Уже дышать невозможно! — сказал блондин, оглянувшись на дымку. И Кацуки говорил предельно честно, этот газ был невыносим. Кацуки казалось, что его горло покрыто внутри ожогом, из-за чего было больно даже глубоко дышать, а сглатывать так вообще невозможно.       — Надо узнать что происходит. Но сначала нам надо вернуться к остальным. Мы уже прошли пол пути, так что просто пойдем дальше, — сказал Половинчатый и Кацуки хотелось ему напомнить, чтобы он тут не приказывал, но газ с каждой минутой становился гуще, поэтому он просто шел за этим неудачником, все еще пытаясь откашляться. Вода была бы очень кстати сейчас. Хотя, она наверное, принесла бы больше боли, чем облегчения. Но попробовать стоило.       — От куда он вообще взялся? — просипел Кацуки, когда способность к разговору более-менее вернулась к ему. Этот газ определенно был токсичен, может, даже смертельно, если вдыхать очень много. Это точно была не тактика запугивания… это… — Злодеи?       Он видит, как Тодороки оборачивается на него на ходу, показывая обожженный профиль.       — Даже если это т-       — Внимание, тревога! На лагерь напали! Тут два злодея, но не исключено, что их больше! Все, кто может, быстро возвращайтесь в главное здание! Если встретите злодея на пути — ни в коем случае не вступайте с ним в сражение! — внезапно загремел голос в голове, от которого Бакуго даже замер. Чувствовать, как Мандали общается с ними через причуду было странно. Словно на поверхности мозга появлялся странный зуд, который он не мог почесать. Но потом этот самый мозг обработал поступившую информацию. Злодеи. Группа злодеев напала на лагерь, который находится в лесу, в самой глуши. Они ведь специально поехали сюда по словам Айзавы ради безопасности, так как их…       — Бакуго, пошли! Я волнуюсь за остальных, но выбора нет, придется идти дальше. Оставим пункт выдачи имен на попечении Рагдолл! — Бакуго прищурился на чужую спину, переставляя ноги.       — Не указывай мне! — откашлялся подросток в который раз, смаргивая подступившую влагу на глазах. Черт, если после этого у него будет что-то не так со зрением, он сам лично найдет этого злодея и скормит его Ному. Но теперь туман не казался таким отвратительным как раньше, видимо, источник был в противоположной стороне. И это его радовало.       Стоило им пройти не так уж много и поднять глаза, как они замерли. Кацуки распахнул глаза, вглядываясь в черную шатавшуюся фигуру перед собой. Он надеялся, что это все еще Б класс. Что эти тупицы слишком глухи, чтобы услышать, что на них напали. Но Бакуго задней частью мозга понимал, что это невозможно. Способность Мандали распространяется на всех.       — Эй! Кто шел перед нами? — напряженно рыкнул Кацуки, прищуриваясь на фигуру, которая даже что-то бормотала, но так тихо, что было и не разобрать.       — Шоджи и Токоями, — медленно ответил Половинчатый и Кацуки прищурился на то, что лежало перед этой черной фигурой. Это было похоже на… руку? Отрубленную руку. Кацуки сглотнул ком тошноты, быстро оглядывая окрестности. Кусты не шатались, просьб о помощи не было, криков тоже. При отрубленной конечности боль может вызвать болевой шок, а уже от него можно и умереть. Наверное, потерпевший уже давно сбежал от сюда.       — Что за… — шипит блондин, выйдя из раздумий, когда долговязая тень встает и оборачивается на них. Если Кацуки и не испугался смирительной рубашки, то рот, широко открытый железными скобами, точно должен был нагнать жути. Кацуки все еще был не уверен, человек ли это, но это было и не важно. Это точно был злодей. Остальное не имело значения. — Не сражаться, значит?!       Рыкнул Кацуки, опустив ладонь и неожиданно для себя почувствовав холодный пот, пробежавшийся по лицу. Но дрожи в теле не было и это хорошо. Мозг все еще работал в штатном режиме, оценивая соперника. Так же было и в USJ. Никакого страха, только злость и стратегия.       — Мне нужно работать, — глубоким, и немного невнятным голосом говорит существо, потому что Кацуки решительно не верил, что это человек. Оно покачнулось в их сторону, переставляя ноги, чтобы подняться с колен. Напряжение в теле Бакуго достигло апогея, плечи были напряжены, а ладони раскрыты, по коже тек пот.       — Бакуго, ты же помнишь, что нам нельзя сражаться? — напряженно изрекает Двумордый позади него, отходя немного назад, увеличивая расстояние со злодеем. И говорил он это так уверенно, словно у них еще был выбор — сражаться или нет. Кацуки не думал, что выбор тут возможен. Их уже заметили, а значит — нападут.       — И что, нам теперь сдохнуть тут?! — рычит блондин, разогревая ладони, растирая на них пот. Этот злодей не выглядел опасным. Худое тело, закованное в смирительную рубашку явно не могло выкинуть что-то опасное, правда? Скорее всего, на лагерь напали психи без особых талантов. Они быстро их сметут, как пыль.       Кацуки рыкнул, обнажив зубы в оскале и понеся в сторону злодея. Ох, он уже предвкушал как вобьет этого психа в землю, наслаждаясь своей победой! Правда Кацуки чуть не прорыл себе дорогу носом, когда в черепе снова зазвенел женский голос:       — Стала известна еще одна цель злодеев! Это ученик по прозвищу Каччан! Каччан, пожалуйста, спрячься и не вступай в бой!       Кацуки стиснул зубы, раздраженно зарычав. Его нервозность скрывалась в пульсации вен на шее и виске. Но это все равно была шокирующая новость для него, хотя он и старался скрыть нервозность за яростью. Чем он мог привлечь злодеев? Зачем он был им нужен? Они собираются убить его или… похитить? Вопросы без ответов.       — «Каччан! Каччан!» Заткнитесь уже! — прорычал парень, видя как злодей остается на месте и явно не собирается ничего предпринимать. Чудесно!       Правда, все оборачивается в другую сторону, когда перед ним что-то мелькает. Его тело реагирует быстрее его мозга, резко останавливаясь и отшатываясь. Только вот мозг сигналит, что это не поможет. Кацуки не успевает даже захрипеть, как перед ним появляется лед, преграждая атаке злодея путь. Кацуки даже сквозь громкий пульс в ушах слышит от Двумордого что-то про безрассудность.       — Они пришли за тобой! Не действуй сломя голову! — крикнул Половинчатый ему и Кацуки задрожал от гнева и ярости, что бурлили в нем. Они даже смогли заглушить ту пустоту в груди, что подавляла его все это время.       Он был твердо уверен, что это Деку выяснил, что он цель. Кроме него и Розеточного мало кто называл его «Каччаном» гребанные сутки напролет. Но Розеточный был на дополнительных занятиях в здании, он никак не мог вынюхать эту информацию. Это точно был Деку. Когда все закончится, он обязательно выбьет из этого придурка всю дурь.       — То сражайся, то не сражайся! Я с самого начала не собирался никого слушать! — рычит от и выскакивает сбоку от стены льда. Теперь была понятна причуда этого клоуна — это зубы. Его гребанные зубы становились лезвиями и Кацуки мог сказать, что этот моб искусно владел своей причудой. А по виду и не скажешь, что он серийный маньяк. Его худое тело повисло на зубах твердо, решительно демонстрируя, что это не первый раз. Кацуки было ненавистна мысль, что этот ублюдок достаточно долго бродил на свободе, чтобы научиться всему этому.       Но Кацуки даже не успел толком разогреть ладони, как зуб, торчащий изо льда, метнулся к его шее. Он чудом успел отшатнуться, почти выгнувшись в мостик в попытке уйти от смертельного удара. Он видит, как светлые волосинки парят в воздухе, отделившись от его головы. Близко, чертовски близко. Но прежде чем успел последовать второй удар, Половинчатый снова воспользовался причудой. Отлично, Кацуки здесь как чертов неудачник!       — Он хорошо воспользовался окружением и своей причудой, — рассуждает Двумордый и Кацуки хмыкает. Конечно, не все могут скакать по деревьям на зубах.       — А выглядит как дрыщ! Ох, как же он меня бесит! Чертов фрик! — рычит блондин, встряхнувшись и прищурившись на деревья, из-за которых снова выползла эта штука. Черт, это выглядело максимально отталкивающе.       Бакуго сжал пальцы, проверяя готовность причуды. Глаза у этого придурка были закрыты тканью, но это ведь не значит, что он ничего не видел? Он мог воспользоваться светошумовой гранатой, скомандовав Тодороки закрыть глаза. Но вдруг этот псих мог опираться и на другие чувства? Впрочем, это не важно, сразу после этого приема он просто взорвет его и все. Но сначала нужно было убрать лед, который мог создать укрытие и для злодея. Бакуго поднял руку, отведя ее назад.       — Ты же в курсе, что если воспользуешься причудой, то скорее всего подожжешь лес? — говорит Двумордый опять же, с такой нахальной уверенностью, словно он знает причуду Кацуки лучше него самого. Словно это не Кацуки тренировался в лесной зоне перед фестивалем. И чтоб знал этот придурок, лес ни разу не загорелся! Даже от самых мощных взрывов! Его причуда это скорее ударный эффект, нежели огненный.       — Завали! — рычит блондин, разминая правое плечо. Надо подловить момент. Наверное, будет лучше оглушить его в воздухе, чтоб придурок просто упал на землю и сломал себе что-нибудь. Ну или чтобы у него выпали все зубы от удара, так вообще будет идеально. Потому что бежать прятаться было негде, эта хрень просто погонится на ними, а у Двумордого еще и мертвый груз на плечах. Наверное, стоит просто бросить его на съедение и бежать!       Следующая атака снова была нанесена с воздуха и из-за ее обширности Двумордому пришлось создать более большую стену. Если бы они были на более открытой площади, он мог бы в теории поджечь этого урода. Но, увы, везде были деревья. Еще эти лезвия разрастались как ветви — из одного выходило другое.       — Черт! Мы не сможет уменьшить расстояние! Он нас просто проткнет! Нужно просто взорвать его со всей мочи! — рычит Кацуки, напрягая предплечья. Его взрывы стали сильнее, он видел это уже на второй день тренировок. Он сможет создать мощный взрыв за более короткое время чем раньше. Надо просто подловить ушлепка и отправить его в землю.       — Нет, нельзя! — кричит Тодороки, который уже покрылся белым инеем. И опять он с этими деревьями! Чертов защитник экологии!       — Да плюнь ты на эти деревья! Ты все быстро потушишь их своим льдом! — крикнул Кацуки, уже решительно настроенный выбить дерьмо из этого чучела. Они не могли задерживаться тут долго. Им нужно было вернуться в здание, чтобы облегчить работу профессионалам — Айзаве и команде Кошек.       — Мощный взрыв закроет нам боле зрения! И если он не оглушит его, то что тогда? Он превосходит нас в дальности атак и в скорости! — да, это была правда. Вероятно, с ним не смогла бы справиться даже ты. У тебя бы просто не хватило реакции и опыта для такого соперника. Киришима, этот невыносимый неудачник, тоже сломался бы спустя пару ударов.       Только до того, как Кацуки успел всерьез задуматься о применении причуды, раздался грохот. По земле проходили вибрации словно началось землетрясение. Только Кацуки почему-то был уверен, что это не оно…       — Смотри, лед! — кричит смутно знакомый голос и они с Тодороки шокировано смотрят, как из-за деревьев выходит… тьма. Буквально черное нечто, а перед ним бежали…       — Это Шоджи с Мидорией! — говорит Половинчатый, когда черный монстр просто снес злодея одной рукой, придавив того к земле. — И Токоями?       Они бежали к ним, крича и том, что им нужен свет. Свет, чтобы ослабить Тень. Кацуки прищурился на них, краем глаза видя как Половинчатый кладет парня на землю, снимая со спины. Но прежде чем они могли бы понестись вперед, он увидел отблеск метала за Тенью.       — Стой! — командует грубо блондин, оголяя зубы в усмешке. — Смотри.       Конечно, когда твоя причуда так усилена и, по сути, неуязвима, разобраться со злодеем не трудно. Этого дрыща буквально выкинули в ближайшие кусты, сломав ему все зубы. Но это было хорошая сцена, Кацуки оценил ее по достоинству. Это заставило его натянутые нервы немного ослабить хватку. Но все равно, его причуда слишком слаба против Взрыва.       Пока Птицеголовый просил прощения, Кацуки позволил себе пару раз глубоко вздохнуть. Одного противника уже не было и это были хорошие новости. Но потом у них начался какой-то абсурд. Эта компания неудачников, которая и в подметки ему не годилась, просто взяла и начала обсуждать его спасение! Немыслимо! Абсолютно невообразимо! При этом они делали это так, словно его там вообще не было! Словно он сам не мог постоять за себя! Придурки, он им еще всем докажет!       — Да что за фигня тут творится?! — выкрикивает Бакуго, смотря на Птицу, Осьминога, Половинчатого и на Деку, который уже умудрился себе все сломать и находился на спине у Осьминога как пародия на ранец. — Не нужна мне защита таких неудачников как вы! Вам понятно, а?

____________

      Кацуки шел с ними. Но не потому что его уговорили, а потому что Кацуки считал, что стоит держаться поблизости. Этот прием помог, когда было нападение на USJ. Киришима надежно прикрывал его спину и благодаря этому Кацуки не приходилось следить за всеми флангами разом. Тем более им нужно было собрать остальных идиотов. Их «Крутая команда» не могла удержаться от «крутых» поступков.       Они о чем-то переговаривались спереди, а Кацуки на это молчал и закатывал глаза. Не будет он общаться с этими придурками. Тоже блин, возомнили из себя отряд спасателей.       Кацуки фыркает, думая о Птице, что шла сзади и, вероятно, все еще испытывала неловкость от того, что им пришлось его обезоружить. Кацуки шипит, когда в его лодыжку что-то врезается. Хотя это было больше похоже на то, что его пнули носком ботинка. Но Кацуки не собирался это терпеть. Он резко развернулся и…       Вместо клюва и черных перьев его встречает бело-черная маска Кабуки, рука на плече и пелена перед глазами.

____________

      Кацуки чувствовал себя странно. Он словно оказался в другом измерении, где все чувства — другие. Он не мог двигаться, дышать, смотреть. Но в его голове словно плыл сплошной голубой фильтр. Много голубого. А тело словно тонуло в смоле, которая так настойчиво прилипала к его телу. Это мешало двигаться. Это напоминало момент, когда его схватил тот Грязевой злодей и душил его своей мерзкой жижей. Он не мог активировать причуду, хотя Кацуки хотелось сделать это больше всего на свете. Он был парализован.       И понятия времени тут тоже, вроде бы не было. Даже думать было непосильной задачей. Слова и даже звуки в голове расползались на нитки. Его тело как будто потяжелело в несколько раз. Это было самое ужасное, уязвимое состояние, которое он только испытывал за всю свою жизнь.       Но когда он уже начал чувствовать, что сходит с ума, а череп сжимался от давления, мир резко изменился. Его тело окаменело, казалось, что его резко прижали к земле, хотя, судя по тому, что он видел, он стоял. Лес. Лагерь. Он все еще в лагере, так? Зрение немного плыло, пока он заново учился дышать.       Но сердце оглушительно заколотилось в груди, когда он почувствовал стальную, обжигающую, в буквальном смысле, хватку на шее. Его схватили. Точно, та маска кабуки. И Деку со сломанными руками, что несся к нему на всех порах. Бакуго слышит пульс в ушах и краем глаза замечает, что его тащут в фиолетовую дымку. Портал. Тот же портал, что и в USJ. Пазл сложился в голове Кацуки и он сглотнул ругательства, которых хотели вырваться из него. Лига Ублюдков. Кацуки стиснул зубы, выдавливая из своего сухого горла последние слова. Потому что это было правильно. Потому что Кацуки осознавал, что даже если Деку добежит до портала, он ничем ему не поможет.       — Не подходи… Деку, — выталкивает он слова перед тем как его утащили в темноту.       И он ступает уже не на рыхлую землю, а на что-то твердое. Если честно, он ожидал увидеть пыточную или грязный подвал, но нет. Это был теплый бар, убранный и на удивление ухоженный. Кацуки даже не мог поверить. Трупами и кровью тут не пахло. Пока что.       Бакуго пытался сбросить онемение с тела, но это было трудно. Но когда он увидел его, все правда встало на места и жгучая ненависть вернулась в его грудь. На свое законное место. Он хмурится и скалится в ярости, надеясь, что его злость проест череп ублюдка изнутри. Казалось, что та дыра, что засасывала в себя его эмоции в последнии пару дней, резко вылила все обратно. Блондин зарычал, когда злодей наклонил голову.       — Добро пожаловать, Бакуго Кацуки.