You will choose me

      В квартире все стены пропитаны запахом сигарет, пол забит хламом, голова — тараканами. На журнальном столике, испачканном какими-то пятнышками, лежат вдоль полоски белого порошка. Девушка со светлыми, с малозаметным оттенком розового, волосами лежала на диване, затылком тычась в грязно-желтую стену. Локти разложены по сторонам — на спинке, стройные худые ноги сведены, наклонены влево.       Она чувствует мимолетный кайф, что совсем скоро сменится привычной болью и страданиями.       — Чеён, что ты с собой делаешь? — дрожащий голос послышался где-то в комнате, но где именно, девушка не могла различить. Звон в ушах мешал.       На своё имя девушка не откликнулась, словно и вовсе не слышала чужого присутствия в квартире. Брюнетка, стоящая в проеме двери поджала губы, сдерживая наступающие слёзы. Волосы ее собраны в небрежный хвостик, надета на ней свободная футболка, достающая до середины бедра, и чёрная юбка, чуть ниже полы футболки.       — Чеён… Чеён… Розэ! — не прекращала кричать, вытаскивая свою напарницу из тучных мыслей. — Ты, блять, зачем делаешь это? Девушка опустила голову, фокусируя большие зрачки на родном, но таком далёком силуэте. В груди пусто, в голове жужжание цикад.       — Делаю что, Дженни? — хриплый, но всё ещё прекрасный голос девушки заставлял чувствовать тепло.       Брюнетка ошарашено захлопала ресницами и, кажется, на смену безысходной печали пришло возмущение. Дженни быстрым шагом дошла до старого ободранного дивана и стояла к девушке вплотную — наклонись она и коснулась бы ее губ своими… Но господи, как же эти мысли дурью пропахли.       — Ты опять употребляешь, Розэ. Ты слаба.       Наконец девушка поднимает свои глаза на нее. В этих глазах видно отчаяние, закрытое завесами пеленой кайфа. Дженни теряется в этом прекрасном космосе и, сняв скафандр, задыхается.       — А что мне делать? — томно шепчет Розэ, медленно закрывая глаза. — Мне ничего не помогает. Таблетки, что мне выписал доктор, не действуют, Дженни. Они — пустышки, — она наклоняет голову вперёд, скрывая лицо от стоящей сверху напарницы. — Я в этой жизни тоже пустозвон.       Дженни хватает девушку за воротник безмерной мятой рубашки, поднимает и сравняет расстояние между их лицами. Выражение лица Розэ то же самое— остаётся неизменным, отчего злость кипит сильнее. Сраная дрянь, которую она вдыхает порошками!       — Если в этой жизни ты никто, Розэ, то кто тогда я?       — Ты космос.       — Блять, замолчи, прошу, — Дженни хочет расцепить кулаки и отпустить её, но не может. Тело не слушается.       — Заставь замолчать. Не словами, милая, действиями.       В ее очаровательных глазах читалось понимание, но эта другая, чёрная, гнилая сторона под действием наркотиков… ужасна, просто ужасна! Лицо Розэ становится ближе, персиковые губы едва приоткрываются, но Дженни рывком толкает её обратно на диван. Забираясь сверху, садясь девушке на бёдра. Длинные пальцы, разодетые кольцами кладутся на плечи мятой рубашки, сминая её только больше.       — Прошу, твоя жизнь будет лучше, — слёзы невольно текут по щекам, Дженни их не пытается скрыть, ведь Розэ поймёт. Не осудит, не будет смеятся… — Я тебя люблю, очень-очень, ты для меня целый мир и больше. Только брось наркотики, я же знаю, что ты выберешь меня, а не их. Розэ своими бледными пальцами скользит по запястью, по венкам, по предплечью туда и обратно. У Дженни кожа мурашками покрывается: это так умиротворяюще…       — Я хочу, чтоб так было всегда. Но не сейчас, когда ты под действием дряни, — она убирает руки от неё, лишаями той дольки тепла и крупицы вложенных чувств.       — Я брошу, Дженни, — смотрит, хмуря брови. И в этом взоре серьёзность, некая боязнь. Боязнь потери. — Ради тебя, я клянусь. Розэ, как самый настоящий ребёнок протягивает мизинчик. Дженни, со слезами на щеках, с красноватыми глазами наконец смеётся. Слабо, устало, но смеётся. Розэ, смотря на эту картину, улыбается — точно так же обессилено.       — Только попробуй не выполнить обещание, — и все же касается ее мизинчика своим, переплетая их, тем самым завершая клятву. — Ты скотина… знаешь же, что я тебе доверяю больше, чем самой себе.       — Я не разрушу это доверие, милая, — она выпутывает свой пальчик и, прикрывая глаза, тычется лбом в изгиб между плечом и шеей, вдыхая женский дорогой парфюм.       На слова не хватает сил совершенно. Хочется действовать, показывать, как же сильно скучали друг по другу, как сильно хотят друг друга. Поцеловать или нечто большее — остаётся только в их мыслях. Дженни пододвигается ближе, полностью прижимаясь к телу Розэ. Та пахнет клубникой со сливками — эти духи дарила ей сама Дженни, поэтому чувство того, что она всё ещё ей нужна, что она выполнит обещание, растут, как бамбук. Девушки ароматы друг друга вдыхают, хотят ещё больше, они оседают на стенках лёгких, приникают в мозг — в отдел памяти. Плавно, трепетно Дженни опускает любимую на диван, медленно расстёгивая одну пуговицу, вторую, третью, но останавливается. Ей хватает вида на тонкие ключицы и молочную шею — эта картина должна висеть в Третьяковской галерее, как самый ценный экземпляр. Дженни бы обанкротилась, но выкупила её с золотой оправой и сдувала бы пылинки.       Приподнимает полы длинной рубашки, открывая вид на чёрное белье, так красиво сочетающееся со светлым оттенком кожи. Розэ чуть раздвигает ноги, запрокинув голову назад. Дженни стягивает белье вниз, смотря вверх, следя за тем, как Чеён закусывает губу.       — Я дрянью пропахла, Дженни. Я сама становлюсь дрянью, — голос Розэ дрожит.       — Ты справишься, будь хорошей девочкой.       Розэ высоким голосом мычит, после закрывая рот ладошкой. Чувства приятны, в животе бушуют миллиарды бабочек… А эти чувства создаёт любимый человек. Коленки дрожат, а Дженни продолжает свои ласки влажным языком.       — А-ах, знала бы ты, сколько я д-думала о тебе… — опускает вторую, левую руку на бедро, поднимаясь выше — под юбку, на ощупь чувствуя ткань, обтягивающую ягодицы девушки.       Розэ старается, правда старается не издавать стоны, но ей чертовски хорошо, блядски ахуенно. Дженни не отрывается ни на секунду, даже чтоб ответить «я тоже, скучала, так скучала». Они обе устали. Обе пройдут этот путь вместе.       — Мы преодолеем трудности, обещаю! — шепчет в своём удовольствии и не смеет врать Розэ.       Рука её оттягивает часть трусов, цвет которых не виден за дурацкой юбкой, которая так идёт Дженни. Тонкие пальцы указательного и среднего мнут нежную кожу, оставляя белые пятнышки, которые спустя три секунды пропадают.       В этом вечере они расплывались, таяли, как мёд в горячем молоке. Розэ себя ненавидит, а Дженни любит настолько, что колени трясутся. Чеён готова на всё, лишь бы та была счастлива и здорова. Все потоки любви патокой изливаются в сердцах.