Unstoppable Rage

Аннабель

***

Я нахожусь в каком-то безумном викторианском поместье? Если бы я назвала это просто «комнатой», мой внутренний дизайнер, вероятно, огрел бы меня по лбу. Я повернулась к двери, в которую только что вошла, и была поражена. Высоченные потолки с золотыми орнаментами, массивные картины, напоминающие те, что я видела в Лувре. И фрески из мрамора — видно, что кто-то здесь обожает мрамор или просто не переносит жару. Посреди комнаты — выход на террасу, на полу которой выгравирована медуза Горгона. Я в полном восторге от красоты этого места. Мой мозг, ошеломлённый великолепием, постепенно возвращается к реальности и напоминает мне, зачем я здесь. Я пришла сюда, чтобы получить доступ к секретным документам Лоренцетти. Моя задача — найти и скопировать эти документы, которые могут дать нам важные данные о его деятельности. Мои глаза, как заворожённые, скользят по деревянному столу, заваленному бумагами. Я быстро подхожу к столу и начинаю осматривать его. Возможно, я потеряла несколько минут, любуясь этим великолепием. Эти хоромов было бы достаточно, чтобы установить несколько шезлонгов на террасе. В состоянии лёгкой эйфории я кусаю себя за палец. Я смотрю на дверь и начинаю проверять пространство под столом на наличие скрытых ключей или жучков. О, вот и ключ! Он явно относится к сейфу с бумагами. Мафия, как обычно, оставляет всё на виду, надеясь, что враги сами всё найдут и решат проблему силой. Это типичная глупая история, которую они не собираются менять. Убедившись, что жучков нет, я подхожу к золотой середине стола и подключаю компьютер к сети. Похоже, что точка сети идёт именно отсюда. Лоренцетти мог закрыть доступ к сетевым ресурсам, но они не ожидали, что физическое лицо будет тут одно. Я жду, пока девайс загорится. Секунда. Две... Экран загорается, и, как и ожидалось, никаких обоев. Я предполагала, что тут будет что-то вроде расчленённого тела. Чёрный компьютер отличается от других тем, что виден только в родственной сети и хранит только базовую информацию. Эта методика применима даже в ядерном оружии. Второе окно открывает поле для ввода кода, который я должна ввести для разрешения на переправку информации. Трогаю серьгу, которая тяжело висит на моём ухе, и говорю: — Можете дать мне разрешение на ввод кода? Я на главной странице. В ушной раковине слышится шорох и сладкий голос Франчески: — Через тринадцать секунд тебе придёт разрешение. Введи код. Запоминай: восемь, тринадцать, девять, один, ноль, ноль, семь. Запомни ради бога. — Моей памяти позавидует сам Даниэль, и это я ещё не идеализировала её, — смеюсь я, и слышу её смешок и шорох. Я откидываюсь на спинку стула и облегчённо вздыхаю. Всё готово, и у меня остался только один шаг к победе. Хотелось бы увидеть лицо главы Лоренцетти, но к тому времени меня тут уже не будет. С колонок доносится писк, и на экране появляется обратный отсчёт. Я набираю код, который диктовала Франческа. Нажимаю кнопку перехода, и меня перекидывает в окно, оформленное в черно-зелёных тонах, как из фильмов о хакерах. Я улыбаюсь от этой детской напыщенности. Кликаю для разрешения на отправку данных. Складываю руки на груди, снова осматриваю помещение и вздыхаю. Эти каблуки нужно срочно поменять на балетки. Слышится знакомый звук подтверждения, и я победно улыбаюсь. Информация у нас. Англичане снова одержали победу над итальянцами. Эта череда сражений всегда заканчивается нашими победами. Я слышу тяжёлый вздох над ухом и понимаю, что это снова Франческа. Рефлекторно трогаю своё ухо. — Ну как? — Меня Даниэль душит в объятиях, как думаешь? — улыбаюсь я, и она чувствует это. — А теперь быстро убирайся оттуда. Торичелли приехала на вечеринку, её люди тебя сопроводят. — Не уверена, что это хорошая идея. Будут вопросы. Уйду сама. — Я говорю об экстренной ситуации. Если что-то случится, Торичелли разберётся. — Слышится её смешок. — Я доверяю её хитрой и холодной заднице. Отключившись, я быстро вырываю компьютер из сети, вскочив на ноги. Обходя стол, я останавливаюсь и опираюсь на край, снимая каблуки и превращая их в балетки. Оставляю небольшой презент — кусочек своей шелковой ткани — на краю стола. В элегантном платье я чувствую себя императрицей после трудной аудиенции. Делая шаг к двери, я слышу тяжёлые шаги. Мой страх, кажется, вернулся из далёкого детства. Моё сердце пропускает удар. Я чётко слышу этот барабанный ритм в ушах и резко оглядываю комнату в поисках укрытия. В быстром темпе я выхожу на террасу и прячусь за небольшой выемкой. Она погружена в мрак, и этот мрак окутывает мою хрупкую фигуру. Молюсь, чтобы эти шаги принадлежали горничной, протирающей свои статуэтки, но... Слышится звук открывающейся двери, и я жмурю глаза. Это кармический урок, честное слово. Я могу спрыгнуть. Точно. Это лучший выход в данной ситуации. Прислушиваюсь к шорохам в комнате, не зная точного местоположения человека. Шаги уверенные и размеренные, слышится звук трения хлопковой ткани о кожу. Он сел. Это идеальный момент, чтобы спрыгнуть. Я поворачиваюсь, и мой платье задевается, открывая бедра. Оцениваю высоту и выдыхаю. Низко. Я перекидываю ногу через белые мраморные перила и осматриваю газон. Я нахожусь спиной к двери, поэтому, если он сидит не напротив, он меня не заметит. Я пытаюсь быть как можно тише. Оборачиваюсь, чтобы ухватиться за юбку и поднять её, но натыкаюсь на свирепые чёрные глаза. В тот момент меня хватают за волосы и тянут назад. Я ахаю — нога, перекинутая через перила, скользит, сдирая кожу на голени. Мой уровень адреналина взлетает до предела. Не чувствуя боли, я ударяю его свободной рукой в бок. Его рука ослабевает, и я пытаюсь ударить в пах, но промахиваюсь. Его глаза становятся тёмными, буровыми. Он швыряет меня к противоположным перилам. Удар о живот заставляет меня изогнуться. Я стону и сверкаю глазами, пытаясь развернуться и нанести удары. Но он наваливается на меня сзади своим мускулистым, ужасным торсом. Запах древесины и кориандра окутывает меня. Это дьявольский запах. Он вдыхает мой запах у моего уха, его дыхание щекочет. — С каких пор шлюхи дерутся? У тебя наклонности к садизму? — ядовито шепчет он мне на ухо. Его рука начинает проверять моё тело, и мне нужно притвориться глупой дурой, чтобы дождаться нужного момента. — Что? Просите, я заблудилась, — говорю я, мысленно бью себя по затылку. — Я чувствую запах вранья. Что скажешь? — его рука заканчивает поиски и переходит к моим волосам, больно тянет. Вторая рука лежит на моей талии, ещё сильнее сжимая поясницу. — Оставьте меня в покое. Мне страшно. — Я делаю паузу, но он молчит. — Я нажалуюсь куратору на вас. Отпустите меня. — Думаю, твой рот окажется под землёй быстрее, чем твои ноги доберутся до сутенера. Слова едва слетают с его губ, как его поза застывает. Я чувствую пустоту позади себя и резко оборачиваюсь. Мужчина, перед которым я оказалась, возвращает свой взгляд, теперь тусклый и неживой. Его внимание сосредоточено на мне. Он мой враг, как и я для него. Это не место для колебаний, только для хладнокровного расчёта. И я действую. Он перехватывает мою руку с заколкой, его пальцы сжимаются на моём запястье, но это не останавливает меня. Я резким движением втыкаю иглу в его шею, чувствуя, как металл пронзает его кожу. Я не успеваю нажать на спуск — его реакция молниеносна. В следующий момент его рука заламывает мою, заставляя меня выпустить заколку. Он тут же выдергивает ее из шеи и смотрит на нее, кровь медленно сочится из крошечной ранки. Его взгляд темнеет, и он подносит заколку ближе к глазам, будто изучая этот маленький предмет. Пальцы его медленно сжимают тонкий металл, его лицо мрачнеет, словно осознавая, что это не просто украшение, а смертельное оружие. - Так вот кто ты, - его голос звучит холодно, почти шепотом, и его глаза вновь устремляются на меня. Теперь он понимает. Не просто гость, не просто незнакомка. Враг. - Ты пыталась меня усыпить. Я молчу, сдерживая все эмоции. Холодная, непроницаемая. Он ощущает это и лишь сильнее сжимает моё запястье, его пальцы как стальные тиски. Взгляд скользит с заколки на мое лицо, а затем он медленно проводит её остриём по своей ладони, словно проверяя её остроту. — Думала, одной иглы будет достаточно, чтобы меня одолеть? - его голос насыщен ледяной угрозой, но в нём нет гнева, только хладнокровная расчетливость. Он понимает, что я не просто женщина с опасными намерениями. Я — его враг. Заколка, всё еще в его руке, едва не касается моего лица. Его пальцы уверенно играют с ней, как будто это продолжение его собственной силы. Он мог бы легко выбросить её, но вместо этого он удерживает её так, словно напоминая, что теперь она - его оружие. — Это было слишком просто, — его дыхание горячее на моей коже, а голос становится еще ниже. - Слишком для кого-то вроде тебя. Чувствую, как его хватка на моём запястье усиливается, но остаюсь неподвижной. Даже зная, что он разгадал меня, я не покажу слабость. Его лицо приближается к моему, и я ощущаю его горячее дыхание на своей коже, но не двигаюсь. Нет места для эмоций, нет места для сомнений. Его близость больше угрожает, чем возбуждает, но это физическое напряжение между нами, несмотря на всю его опасность, острее любого ножа. Мы оба чувствуем это, но я остаюсь хладнокровной. Он делает шаг назад, и я замечаю, как его лицо начинает темнеть, играя с тенями вокруг. В этот момент я знаю, что он не просто враг, он — угроза, которую нельзя недооценивать. Но это лишь делает мою решимость сильнее. Я не та, кто отдаст себя на милость противника. — Ты проиграла, — его голос звучит тихо, почти шипением, но я не реагирую. Его уверенность раздражает, но я слишком привыкла к игре на грани, чтобы показывать слабость. Даже если он сейчас одержал верх, это не конец. Я всегда нахожу выход. — Ты слишком уверен в себе, — холодно отвечаю я, ощущая, как воздух между нами наэлектризован. — Это может быть твоей ошибкой. Он медленно приближается снова, его тёмные глаза полны скрытой угрозы. Я чувствую его силу, как и свою собственную. В этом столкновении, где тела и разумы противостоят друг другу, ни один из нас не собирается уступать. Это не игра влюблённых — это схватка, где каждый из нас знает, что другой готов ударить в грудь в любой момент. Но в этой битве мы оба продолжаем испытывать друг друга, балансируя на грани.