Звёзды зовут прогуляться.

***

15.06.22 «Сегодня Рики позвал меня к себе с ночевой. Сейчас он ушел принимать душ, а я остался в комнате и решил заполнить очередную страницу этого дневника. Если честно, в последнее время мне становится немного хуже. Мне постоянно хочется спать, а еще я часто сваливаюсь в обмороки. Благо на глазах Рики я еще не падал. Он еще не знает ни о чём. Я боюсь ему рассказывать об этом.»

***

За окном голосили петухи, а Нишимура, накрыв голову подушкой, пытался избавить себя от этих надоедливых криков птиц. — Да чтоб вас! — ворчит и встаёт с кровати. Подойдя к окну, он посмотрел на соседний дом и заметил, как Сону уже во всю не спит и что-то творит у себе во дворе. В один миг Ким почувствовал на себе чей-то взгляд, повернул голову и заметил, как за ним в открытую наблюдает Рики. Он тепло улыбнулся и жестом показал, что парню стоит выйти на улицу. Рики кивнул и, даже не переодевшись, вышел из дома, запрыгнув по пути только в тапочки, в которых ходил по двору. Выйдя на свежий воздух, в лицо ударил прохладный летний ветерок. На улице было довольно жарко, но этот ветер спасал всю ситуацию. Когда Рики вышел за деревянный забор «своего» дома, он заметил, как Сону его уже ожидает, сидя на почти что сломанной лавочке. — Чего так рано проснулся? — невзначай спрашивает Ким, качая ногами. — Обычно ты долго спишь, а тут смотри: петухи запели и ты проснулся. — Так вот как раз из-за петухов этих я и проснулся! Я их, бля… — не успевает договорить Рики, как его перебивают. — А по губам? Не матерись, а. — строит из себя строгого дядечку Сону, а затем улыбается. — Кстати, тебе полезно будет вставать в такое время. Сегодня ляжешь пораньше и выспишься наконец! — лепечет Ким и тянет за руку Ники, чтобы тот тоже присел на скамью. — Чем займемся сегодня? — Не знаю… У меня была идея, но ты, наверное, не согласишься. — тихим голосом цедит Нишимура. — Ты такой странный. — Мгновенно отвечает Сону. — Как ты можешь знать мой ответ, даже не спросив ничего? Я тебе твою голову глупую откручу скоро! — Ладно-ладно, не злись ты. Я хотел на ночёвку тебя позвать. Мы итак живем рядом друг с другом, но провести ночь вдвоём отличная идея, не так ли? — с ухмылкой твердит Рики, на что получает слабый удар в плечо. — Маленький ещё слишком для таких мыслей. — смеётся Сону. — Мне семнадцать вообще-то!

***

«Когда мы пришли к Рики, в первую очередь я ему сыграл на фортепиано. К слову, это моё фо-но. Я говорю это уже в сотый раз, но скажу еще раз: Спасибо тётушке Суа, что разрешила поставить этот громадный инструмент у неё дома. Я не могу жить без музыки, а играть то хочется. Но у нас дома для такого нет места, к сожалению. Теперь тётушка просит мне играть ей, но а я и не против. Я всем готов сыграть. А особенно Рики. Ему, кстати, понравилась моя игра и мой вокал. Но песня, что я ему спел… Она… Она напоминает мне меня.»

***

— Привет, Ласка! — лепечет Сону, как только заходит в дом и натыкается на кошку. — Как у тебя дела? Ники тебя тут замучил? — Спрашивает парень, садясь перед пушистиком на корточки. Ласка ластиться о ноги, мурчит и с радостью приветствует Кима, а вот к блондину поворачивается задом, будто явно давая понять, что к Сону у неё чувств больше. — А когда я только приехал сюда, ты ко мне по-другому отнеслась! — показательно обижается Рики на кошку, но той, похоже, абсолютно плевать. — Ладно, ты проходи. Я сейчас пойду нам чай сделаю, а ты пока посиди в комнате. — цедит он и уходит на кухню, пока его друг топает в спальню. Сону не садится на кровать, а присаживается на стульчик у пианино. Он регулирует его высоту, а затем поднимает крышку инструмента. Его взгляду открывается вид на восемьдесят восемь прелестных клавиш. Ким немного думает что ему сыграть, а затем тянет свои бледные, немного дрожащие пальцы к пианино. — Как жаль, что взор свой не прокинешь — начинает тихо петь парень, параллельно этому нажимая на различные клавиши. — Унынием и горечью скорбя, — Сону начинает петь громче. Парень убирает ногу со средней педали и мелодия разносится по всему дому намного громче. Рики, что в этот момент заваривал на кухне чай, удивленно выглянул из комнаты и завис. Эти изящные руки… а голос… Это было невероятно. — Мне хочется, чтоб ты хотя бы имя… мое чуть чаще вспоминал, — он начинает петь уверенней, а блондин в это время подходит к нему со спины и не может до конца насытиться этой сладостью для ушей. — И пусть ты где-то не со мною… и пусть забыл о том, как я пишу, — Ким берёт высокие ноты без особых трудностей. Пение в унисон с фортепиано — это завораживающее и пускающее по коже табун кратковременных мурашек занятие. А когда за громадным инструментом сидит не кто иной, как Сону… сердце будто готово было вот-вот остановиться. Оно отдавало сильной пульсацией и явно грозилось выпрыгнуть из груди. — Пишу сквозь слезы, ты прости меня, — голос Сону дрогнул, и Нишимура сразу же обратил на это внимание. Малиновые, такие красивые губы старшего дрожали, а сквозь опущенные ресницы блестели кристальные слёзы. — Что утаил я грусть свою… — Голос окончательно надрывается. Парень складывает руки друг на друга и укладывает их поверх клавиш, даже не дёргаясь от громкого, режущего слух звука. — Эй, Сону…? — Рики мгновенно пристроил свои ладошки на плечах Кима. — Что случилось? Тебя песня так растрогала? — спрашивает с грустным взглядом Рики, пытаясь проникнуть к его заплаканному личику. Плечи юноши подрагивали, а сам он издавал редкие всхлипы. Ники всё крутился у Сону и не мог понять что на самом деле произошло. — Эти строки… — шмыгает носом. — Эти строки напоминают сейчас мне меня… Рики задумывается на секунду, прокручивает в голове слова песни, что пару минут назад напевал Ким, и уже более серьёзным взглядом глазеет на него. — Что ты от меня скрываешь? — строго, но при этом немного напугано спрашивает подросток. — Я потом тебе расскажу, ладно? Я не готов… — шепчет Сону, и Ники на это остается лишь кивнуть. А что же всё-таки Киму нужно рассказать младшему — остаётся пока лишь тайной.

***

«Спустя часа два домой приехала тётушка Рики. И как на зло… Нам отключили электричество, бинго! Такое в деревне у нас случается часто. Раньше, когда я был совсем маленьким, мы с моими друзьями в такие моменты любили собираться у костра на улице. Сейчас все ребята уже выросли и уехали кто куда: кто в Сеул, кто в Сувон… А я тут остался. Мне в эту городскую шумиху суваться лучше не надо. Ну ничего, зато те посиделки у костра остались в моей памяти на всю жизнь. Но, если честно, то я совсем не мог ожидать, что что-то может намного больше успокаивать. Сегодняшний вечер… Он был прекрасен.»

***

— Вот скоты! Свет отключили! — возникает хозяйка дома и заглядывает в комнату к мальчишкам. — Эй, ребятишки, прекратите Ласку мучить. Пойдемте-ка лучше я свечи на кухне зажгу. В карты поиграем, да кроссворды поразгадываем. Проведём время вместе. — Кроссворды… это что? Это, случайно, не со времён динозавров? — неудачно шутит Ники, на что получает оглушающий в моменте подзатыльник от Кима. Подросток шикает, но больше ничего не говорит. Рики лишь строит обиженную моську, встаёт с кровати и направляется вслед за Суа на кухню. Женщина зажигает белые длинные свечи и ставит их в специальные подставки. Двое парней усаживаются за стол и начинают говорить на какие-то отвлеченные темы, пока тётушка ищет колоду карт. — В дурака? — спрашивает она, отвлекая ребят от какого-то глупого спора. Мальчишки радостно кивают, и Суа тасует тридцать шесть карт, а после раздаёт всем поровну. Ники дуется, замечая, что в его руках не оказалось ни одного козыря. А вот Сону рядом злорадно улыбается, будто все его шесть карт только и состоят из масти «трефы», которая в этой игре оказалось козырной. По итогу Рики проиграл. Ким долго его подкалывал и даже умудрился придумать наказание. — Итак, мой дорогой, сейчас я накрашу тебе губы, ресницы и ты проходишь с этим макияжем до того момента, пока не включат электричество! — А откуда у тебя тушь и помада… — задаёт вполне логичный вопрос Рики. — Ой, не напрягай свою голову. У тебя щас дым из ушей пойдет от того, что ты перегрел свои мозги. — язвит Сону и приступает к нанесению «суперского» мейкапа. Тётушка звонко смеялась и даже успела сфотографировать своего племянника, чтобы потом отослать это фото его родителям. Через время своеобразная «семейка» решила поразгадывать кроссворды. Правда давалось это трудно, ведь стоило только обратить внимание на Нишимуру, как сразу смех эхом разносился по всему дому. Эти ярко-красные губы, которые Сону умудрился накрасить, выходя за контур; длинные чёрные ресницы, которые делали глаза Рики большими и выразительными. — Перестаньте глазеть на меня и смеяться! Иначе я щас пойду в свою комнату спать, а ты, Сону, будешь спать на коврике у входа, понял? Старший глупо рассмеялся, а женщина мгновенно отчитала подростка за такую негостеприимность. — Ладно, дети, давайте загадки разгадывать. Я эту страницу кроссворда уже дня три закончить не могу. — Женщина шумно открывает старый журнал с яркими картинками на первой страничке и листает до розовой закладки, что положила сюда раннее, дабы не забыть где она остановилась. — Что с пола за хвост не поднимешь? — А сколько там букв? — интересуется Сону. Старшая ведёт пальцем по бумаге. — Шесть. — Так, ну «кошка» не подходит, да? — Спрашивает Рики и улыбается, когда два угрюмых взгляда смотрят на него. — Да что вам в ответе «Кошка» не понравилось? То, что там пять букв, а не шесть? — он нервно смеется и в очередной раз за этот вечер отхватывает подзатыльник.

***

«После того, как электричество включили, уже было слишком поздно. Тётя Рики ушла спать, а мы с этим неугомонным отправились в его комнату. Мы позалипали в телефоны, но когда поняли, что тётушка уснула, решили выбраться на улицу. Мы сели вместе на двухместную качелю и снова смотрели на звёзды. Иногда мне начинает казаться, что именно звёзды сближают нас. Это так? романтично?.»

***

— Да тише ты! — шипит Сону, когда Нишимура, не ориентируясь в темноте, в очередной раз задевает что-то своей ногой. Теперь им осталось пройти одно испытание — бесшумно открыть противно скрипучую дверь. С трудом, но они справились с этой невыполнимой, как казалось изначально, задачей. Ребята добежали до качели и теперь единственное, что их чуть не выдало — это лай Рэй, которая проснулась, услышав как эти двое вышли из дома. Хорошо, что Рики мигом успокоил собаку и уже со спокойной душой сел на качели к Сону, начиная немного отталкиваться ногами о землю. — Как же сейчас хорошо… — шепчет Ники и затем смотрит на Сону, что увлечённым взглядом глазеет на ночное небо. — Снова созвездия ищешь? Ким тихо угукает и изучающими глазами бегает по миллионам светящихся точек. Он указывает пальцем в небо. — Созвездие Ориона. Видишь? — Рики следит за указанием старшего, но не может заметить что-то особенное среди такого количества звёзд. — Не вижу. Я вообще-то не астролог тебе… Сону цокает и сонным голосом начинает объяснять, — Созвездие Ориона самое узнаваемое на ночном небе. Как можно его не заметить? Ладно, взгляни — он протягивает руку, — Характерная черта, по которой можно углядеть это созвездие — это пояс Ориона. Видишь ту линию из трёх звезд? — Сону дожидается кивка подростка. — Теперь ты можешь легко найти и другие звёздочки. — он выдыхает и укладывает свою голову на плечо Рики. — Это моё любимое созвездие. Не смотря на его значение, оно вызывает у меня тёплые чувства… Потому что это первое созвездие, которое я смог самостоятельно найти на ночном небе, когда был ещё совсем-совсем маленьким. — А какие тебе ещё нравятся созвездия? — спрашивает с интересом Нишимура. Парень не увлекался до этого космосом, звёздами и ночным небом, но голос Сону, словно услада для ушей. Даже если Рики до этого этим не интересовался, то сейчас, когда обо всём этом ему повествует человек, что для него стал настоящим другом, Нишимура был готов вечность посвятить этим рассказам. Он был готов посвятить всю свою жизнь Ким Сону. Сейчас подростку казалось, что этот паренёк смог заменить ему всех и всё. Рики казалось таким необычным то, что его так сильно и без права выбора притягивает к Сону. Сначала он даже не планировал общаться с ним. По началу Ким показался ему каким-то надменным и странным. Но только стоило старшему улыбнуться, Рики обомлел. Сейчас он влюбился в эту улыбку. Да и не только в улыбку. И это чувство, разливающиеся теплом где-то ближе к сердцу, заставляло смотреть на Сону не отрывая глаз, и слушать его долгие рассказы о звёздах. Ники не разбирался в астрологии, но точно понял одно. В его жизни появилась одна яркая-яркая звёздочка. — Хм, наверное, моё второе любимое созвездие — это созвездие Рака. — твердит Сону. — Я рак по гороскопу и поэтому мне приелось оно. Да и найти его тоже достаточно просто. — Сону немного думает, затем хмыкает и продолжает рассказ, — В этом созвездии есть Акубенс. — Чего…? — Рики округлил глаза. — Ой, господи, Акубенс — это двойная звезда! — рассмеялся он на реакцию Ники. — Если мне не изменяет память, то находится она от нас на расстоянии ста семидесяти четырёх световых года. — А что такое световой год…? — Световой год — это единица измерения расстояния в астрономии. — объясняет Сону, — Один световой год составляет… — задумался в моменте Ким. — Не помню точно, но около девяти триллионов километров. У Нишимуры от шока челюсть отвисла. — Сону, скажи мне… Ты вундеркинд что ли? Как столько информации помещается у тебя в голове? — Понятия не имею. — смеется он, а затем зевает. — Спать хочу… Пошли уже, может? Младший кивает и парни тихо пробираются обратно в дом. А когда Сону находился уже в полудрёме, Рики всё крутился и не мог уснуть. Он прижался ближе к парню и тихо прошептал. — Сону… — Ммм… — мычит старший, не открывая глаз. — А раз ты рак по гороскопу, то у тебя же скоро день рождение должно быть? — Ники, а нельзя было потом этот вопрос задать? Я уснул уже почти что. — бурчит недовольно. — Двадцать четвёртого июня. — И сколько тебе исполняется? — продолжает сыпать вопросы блондин. — Девятнадцать. — коротко отвечает Сону. — Брысь! Педофил! Ты с несовершеннолетним в кровати одной спишь. Извращенец! — смеётся Нишимура. — Рики, закрой рот. — шипит Сону и обнимает его, прижимая ближе к себе. — Я спать хочу. Не гунди, пожалуйста. Рики поворчал еще пару минут, а затем успокоился и вскоре заснул в таких тёплых и неожиданных объятиях. Хорошо, что старший в темноте не увидел его покрасневшие в моменте щеки и уши.

***

24.06.22 «Сегодня у меня был день рождения. Ники меня очень обрадовал своим подарком. Как же я его, чёрт возьми, люблю. Я был так счастлив…»

***

— Тётушка! — зовёт женщину Нишимура. — Помогите, пожалуйста! У меня щас печенья сгорят! Сегодня, в пять часов вечера, Рики идёт отмечать именины своего друга. Купить какой-то хороший подарок в этой деревушке не было возможности, поэтому подростку Суа дала открытку, которая лежала у неё на запас еще с давних времён, и сам блондин решил испечь другу печенья. Он надеялся, что Сону оценит его подарок. Он очень старался не облажаться. И все, с чем ему помогла хозяйка дома — это дала достойный рецепт. Женщина забегает на кухню, мигом открывает духовку и достаёт противень, на котором пеклись приятно пахнущие печенюшки. — Я бы и сам их съел… — шепчет Рики и старшая усмехается. — Тебе через тридцать минут выходить, давай их уже упаковывать. Тётушка вместе с племянником уложили вкусности в красивую железную коробочку и Рики убежал надевать что-то более менее приличное. Выйдя на улицу, он сразу же заметил, как на той самой их излюбленной лавочке сидел Сону. Он тепло улыбнулся и встал прямо перед его лицом. — С днём рождения! — Рики широко улыбается и протягивает парню подарок, что он приготовил. — Ты прости, я не смог придумать что-то оригинальное. — Рики… — Ким шепчет имя парня, и хрустальные слёзки скапливаются у него в уголках глаз. — Спасибо тебе… Сону берёт подарок друга в руки, а затем кладёт его на скамейку. Он встаёт и обнимает Ники так крепко, как только он может. Возможно, у подростка сейчас сломаются рёбра, или он задохнётся от столь сильных рук, но Сону это не очень волновало. И ему так хочется сказать банальное «Я люблю тебя», но Сону думает, что Нишимура его не поймет, посмеётся и примет всё это за шутку. Но эти слова всё норовятся выбежать наружу, ведь есть вероятность, что их ему так и не получится произнести. Но Сону не смог, а эта фраза так и застряла комом в его горле.

***

«Мы пошли к речке. Я взял с собой плед, на котором мы умостились и провели всё оставшееся время. Рики пытался утянуть меня в воду, но мне стало плохо. Очередной приступ. Сегодня мне пришлось всё ему рассказать. Мне было тяжело видеть его до боли грустные глаза в тот момент.»

***

— Сону-я, пошли купаться! — Рики снимает футболку, оставаясь в одних шортах, и затем тянет старшего за руку ближе к воде. — Ну, пожалуйста! — Неугомонный, я не хочу! — смеётся он, а затем хватается за грудь. Ники мгновенно его отпускает и усаживает на покрывало. — Эй, Сону, что случилось? Тебе плохо? — голос подростка немного дрожит и Ким может понять, что тот действительно обеспокоен. Таить это уже невозможно. — Рики, я щас приду в себя и о кое-чём расскажу, ладно? — шепчет Сону, на что тот послушно кивает. — Дай сюда свою руку. — Нишимура протягивает свою ладонь, а Сону аккуратно берёт её и прикладывает к своей груди, ближе к сердцу. — Чувствуешь? Рики чувствует учащённое сердцебиение и удивлёнными глазами смотрит на старшего. — Что это значит? Я не понимаю, Сону-я… А тот молчит ещё около минуты, затем поднимает голову и устремляет взгляд в небо. — У меня порок сердца с рождения. — шепчет он, глядя на плывущие розовые облака. — Я долго думал, как тебе рассказать об этом. К сожалению, мне становится всё хуже и хуже, а средств для нужной мне операции у нас нет. Мы семья небогатая. Вообще, мне должны были провести её еще в маленьком возрасте, но по ошибке врачей мне этого не сделали. — Сону вздыхает и, собравшись с силами, смотрит прямо в глаза блондину. — Рики, спасибо, что мои, возможно, последние дни, недели, месяца ты проводишь со мной. Ты скрасил мои скудные дни ожидания смерти. Раз, два… Раз, два… Раз, два… Сердце, кажется, замирает, а дыхание становится неровным. Рики прикладывает два пальца к шее, проверяя пульс, а затем, удостоверившись, что он есть, на всякий случай щипает себя за запястье дрожащей руки. Осознав, что это далеко не сон, Нишимура поднимает свои слезящиеся глазки на парня, что стал для него кем-то очень родным и близким по духу. Найти слов, подходящих в этой ситуации, совсем не получается. В голове всё смешалось, а состояние тремора усиливалось с каждой секундой. В ушах стоял неприятный звон, появившейся от повышенного давления, а по щекам текли горячие, обжигающие щеки, слëзы. Блондин закрывает лицо трясущимися ладонями и шмыгает носом. — Почему ты решил рассказать мне об этом в день своего рождения…? Почему ты не хочешь насладиться моментом? Почему ты думаешь о возможной приближающейся смерти? — сквозь зубы цедит Рики и всё-таки решается взглянуть в глаза Сону. — Потому что не думать об этом попросту не получается. И скрывать от тебя тоже уже тяжело. Постоянные обмороки, одышка, сонливость — всë это таить уже невозможно. Особенно сейчас, когда потеря сознаний случается стабильно раз в три дня. — Сону становится чуть бледнее; его руки дрожат, а голова опускается всё ниже. — Ники, когда меня уже не будет, всë вернётся на свои места. Наступит обычные лето и ты будешь жить счастливо, без оглядки на прошлое. Перестань плакать. Рики снова шмыгает носом и смахивает набежавшие слëзы, — Я не думал, что человек, который стал мне ближе, чем кто-либо, уйдёт из моей жизни так быстро. — он снова опускает голову и рыдает. — Я еще не умираю, Ники. Я тут, я рядом… — Сону-я… — жалобно тянет Рики. В этот момент ему казалось, что его грудь разрывают голыми руками, а сердце достают и разбивают на его глазах. Перед глазами плыло, а голова напоминала наковальню, по которой кузнец дубасил со всей силы, что ему положена. Немного успокоили подростка только две тёплые ладони, что прикоснулись к его щекам и повернули его голову в сторону Сону. Ким притянул Нишимуру ближе к себе, после чего их лбы стукнулись и два парня находились на непозволительно-близком расстоянии друг от друга. Оранжевый диск солнца садится за горизонт, небо темнеет, а речка, у которой сидели парни, текла спокойно и ровно. Это тихое, глухое журчание немного успокаивало Рики. Слëзы переставали течь с той силой, что текли до этого, а дыхание становилось ровным и спокойным. Лишь редкие шмыги носом не давали забыть в каком подавленном состоянии сейчас находился подросток. — Рики, я боюсь, что не доживу до седьмого августа. Это день, который я хотел бы провести вместе с тобой. День собирания звёзд. — шепотом цедит Сону. — Пожалуйста, если вдруг ты будешь смотреть на ночной небосвод в этот вечер уже без меня, то взгляни на него повнимательней. Ты увидишь мою звезду. Ту, на которой я продолжаю свою жизнь. Хорошо? Я буду наблюдать за тобой оттуда, откуда ночью седьмого августа срываются звёздочки. — Если ты не доживешь до седьмого августа, то я буду искать тебя среди бесконечного космоса, сбивая всё на своём пути. — Я буду сиять ярче всех, Рики. Ты сразу заметишь меня. Из глаз Нишимуры снова потекли стеклянные слёзы, а Сону гладил его успокаивающе по спине и напевал незамысловатую песню. День сегодня выдался тяжелым, и Рики не забудет его никогда. Даже через сотню лет он помнил бы этот вечер до мелочей. Сложно забыть тот момент, в который ты почувствовал, как твое сердце расходится по швам. Пусть Сону и не был первой любовью Рики, но он был любовью, превратившей прежние в ничто.