Cupid without love

      — Боже! Простите! — вскрикнул неопрятный, явно давно не стриженный юноша в больших черных очках.       — Да ничего страшного, — пожал плечами Юнги, — это вы меня простите, не ожидал, что так получится. Замечтался.       И ведь действительно, этой тропой мало кто ходит. Решив срезать путь, Мин Юнги свернул навстречу новым приключениям в своей жизни. Завернув за угол дома и выйдя на заброшенную тропу, он столкнулся с юношей, который, наверняка, тоже сокращал путь, но уже до своего дома. Только вот у него было два больших пакета с продуктами, которые разлетелись в разные стороны, когда тот упал после столкновения. Как порядочный парень, альфа помог ему встать и принялся собирать рассыпавшиеся в разные стороны карамельные конфеты, даже не обратив внимание на то, что «спасибо» ему было сказано далеко не вслух. «Мои любимые», — подумал альфа, вызывая непроизвольное вздрагивание у омеги.       — Прошу, не надо! — взмолился он в знак отказа от помощи.       — Мне совсем не сложно, — улыбнулся Юнги, принимаясь за мандаринки. — Да и к тому же это моя вина, — он чувствовал огромное волнение, охватившее его так внезапно, словно он ребенок, и вот-вот придёт к нему в комнату Санта с подарками. Давненько он такого восторга не испытывал.       Весьма странный и смущенный омега, взволнованный и растерявшийся от неожиданной встречи, не знал, что и ответить, поэтому тоже принялся за дело, надеясь тем самым быстрее избавиться от этого парня, вызывающего и в нем непонятные чувства. Но не тут-то было! Собрав все продукты, убедившись, что пакеты не порваны, Юнги вовсе не собирался отдавать их в протянутые руки этого совсем невзрачного и хрупкого на первый взгляд парня, настойчиво пахшего темным шоколадом.       «Быстро отдай! И вали…» — услышал он и удивленно уставился на молчащего омегу, хотя произнесено это было явно не им, да и вокруг нидуши. И это было действительно странно.       «Э…нет», — утвердительно заявил Юнги так же молча и продолжил, но уже вслух, чтобы не выглядеть молчаливым дебилом:       — В качестве извинения я помогу вам донести продукты, — его предложение вызвало отрицательную реакцию, и юноша нахмурился: — и это не обсуждается.       — Лучше бы я сразу убежал, — фыркнул омега, но уже вслух, натягивая на нос широкий воротник от серого вязаного вручную свитера, уверенный в действии выпитых им заблаговременно блокаторов феромонов.       — Простите? — переспросил Юнги, пытаясь понять, что это было.       — Н… ничего, — робко ответил вкрай неопрятный шатен. — Только до подъезда.       — До подъезда, так до подъезда, — улыбнулся Юнги, подмечая, что, если бы не это столкновение, то существование такого серого птенца как он, вовсе бы и не было замечено среди прохожих в любой другой обыденный день. — А меня Мин Юнги зовут, — обернувшись, сказал он, решив начать диалог, как тут же в голове услышал: «Если я серый птенец, то какого черта ты решил меня проводить? Чертов маньяк, я знаю теквандо!».       — Угу, — отстраненно послышалось в ответ, сразу после этих разбивающих сердце невидимых слов.       «Да что это за хрень-то?» — подумал альфа, оборачиваясь обратно вперед, никогда такого не испытывая ранее, да и от друзей, живущих в парах, тоже о таком не слышал.       Было крайне неловко идти впереди незнакомца, ещё и слышать его озлобленный голос, словно в своей голове, хотя по запаху тот был больше встревожен. «Он, видимо, не хочет знакомиться, даже имя не говорит, а я так беспардонно лезу. С моей удачей в отношениях вообще стоило бы не провожать его, но отпустить этого странного коротышку с такими тяжелыми, рвущимися по моей вине пакетами я просто не могу», — взволнованно думал Юнги, чувствуя какую-то странную неловкость и сдавливание в груди.       — Пак Богом, — вдруг ответил маскирующийся омега, — только не оборачивайся и иди ровно до того дома. — Юноша указал на соседнее здание, ему было явно не комфортно в его обществе, а глаза то и дело бегали в разные стороны.       — Но я действительно не маньяк, просто хочу помочь вам, — оправдывался Юнги, краснея, словно школьник, но все-таки отводя взгляд.       — Тогда иди молча, — фыркнул Пак, — а то мало ли…       В неприязнь Богома к себе Юнги верить не хотел, как бы тот ни пытался её продемонстрировать. Он тихо шел по указанному пути, пытаясь понять, почему этот омега так странно себя ведет? Почему так выглядит? Зачем ему столько продуктов? Ведь по нему и не скажешь, что много ест. И что это за голоса в голове? Вопросы генерировались со скоростью света, а вот ответы на них, скорее всего, получить не удастся. «Он такой странный, боюсь, что имя даже не свое назвал», — подумал альфа, с грустью отмечая, что они уже практически на месте.       — Какой подъезд? — спросил Юнги, на этот раз не оборачиваясь.       — Дальше я сам, — сообщил омега и попытался забрать пакеты.       — Договор был до подъезда, — с улыбкой на лице напомнил Юнги, смотря в его темно-синие глаза сверху вниз.       — Тогда, вот этот, — он указал на ближайший к ним и смущенно, словно нашкодивший школьник, рванул вперед.       — Ой, ой, — Юнги совсем не ожидал, что Пак Богом так быстро умеет ходить, — простите, что помог вам. Не хотел столь юного омегу оставлять наедине с такой тяжестью, не дай бог можно и спину надорвать, — он всё ещё улыбался, как дурачок, не понимая чем это вызвано.       — Спасибо, до свидания, — сказал Богом, закатывая глаза и протягивая руки.       Омега явно не желал продолжать какое-либо общение с Юнги и всем своим видом показывал, что ему это неприятно. Ранее с подобной реакцией на свою персону альфа не встречался, это умиляло его ещё сильнее и пугало одновременно. Одет омега был далеко не по моде, можно даже сказать, что весьма специфически и отталкивающе, а ещё эти огромные черные очки и свитер на два размера больше. Это вовсе не заставляло парня всё думать о том, что с ним что-то не так, а лишь наоборот давало ещё больше почвы для размышления о его загадочности.       Как бы Юнги ни хотелось иного, но их короткая встреча подошла к концу, и он действительно должен вернуть баулы этому омеге, а так не хочется от чего-то… Он с большой неохотой протянул ему пакеты, как вдруг, откуда ни возьмись, подул сильный ветер. Дверь, открывающаяся позади этих двоих, распахнулась со всей дури, толкнув и без того пораженного своим открытием юношу в спину. «Как он узнал, что я омега!?» — пронеслось в его голове за секунду «до». Не удержав равновесие, он упал прямо на Мин Юнги, который тоже не ожидал такого поворота, отчего оступился и чуть не полетел через перила, благо те его остановили, послужив опорой.       Словно гром посреди ясного неба пронзил Юнги с головы до самых пят в тот миг, когда их губы случайно соприкоснулись, и лишних слов было и не надо, чтобы понять, что это оно самое! Его словно парализовало, а весь реально существующий мир ушел из-под ног. Сердце в груди ускорило свой ритм, желая вырваться наружу, а в голове слышалось ещё и сердцебиение омеги, накрывшего его своими нежными губами. От этого закладывало уши и пересыхало в горле, от восторга пробирала мелкая дрожь, а дикое желание не отпускать его больше поражало своей неистовой настойчивостью. Это было так яро, так болезненно, и совсем не реально… «Этот поцелуй, столь нежный и невинный, что мой член уже разрывается от безумного желания с ним переспать!», — подумал он, как тут же это неистовое от поражения сердца наповал состояние завершилось: вскоре Юнги пришел в себя, получив звонкую пощечину.       Раскрасневшийся и возмущенный до предела омега так и гляди был готов вот-вот взорваться или разреветься, не понятно. Его, кажется, даже не волновало то, что хоть и случайно, но он сам поцеловал этого альфу. Явно перепуганный до смерти Пак Богом резко выхватил свои пакеты, вырывая их из рук оторопевшего Юнги, и скрылся в подъезде, выкрикнув на прощание:       — Придурок!