Аллергия

Длинная пустая улица встречает Минхо свежим ночным ароматом. Тусклые фонари освещают лишь треть дороги, чем создают приятную, и даже интимную обстановку. Людей совсем нет, где-то в далеке слышен смех девушки, а на задней улице проезжают одинокие машины, шины которых неприятно шуршат по земле, словно спичка трётся о коробок. Ноги еле плетутся по тротуару после утомляющей тренировки, они гудят и делают боль невыносимой. Кто-то говорит: боль от физических нагрузок—приятная, но это ни черта не так. Боль она всегда боль, ноющие от перегрузки ноги не исключение, а если кто-то и считает иначе, он никто иной, как мазохист. Тихий шорох зелёных листьев, что только-только распустились на дереве, прерывает тишину своей волшебной мелодией, им аккомпанирует шум реки, к которой медленно, но верно, приближается Минхо. Он ступает на каменную дорожку, по обе стороны, от которой расположены новенькие скамейки. На клумбах пока нет никаких цветов, оно и верно, пока рано, но это никак не портит общую картину, напротив, в этом есть какая-то прелесть. Набережная длинная и пустынная, пусть час не такой уж поздний для весны, почти 11 ночи, но людей по пальцам можно пересчитать. Такое нравилось парню, именно поэтому он приходил сюда каждый вечер. Он доходит до нужного места и усаживается за уже полюбившийся столик прямо под деревом черёмухи. Её душистый аромат чувствовался ещё за милю отсюда, он проникает внутрь него, в сознание, окутывает приятным покрывалом умиротворения и…вдохновения. Минхо глянул в правую от себя сторону и довольно улыбнулся, замечая уже знакомую фигуру за столиком рядом. Тёмно-синяя макушка в плохом свете фонаря казалась и вовсе чёрной, но это никак не запутало Минхо, он знал, что там сидит тот, кто ему нужен. Ли достал несколько тетрадей из своей сумки и принялся делать вид, что выполняет какое-то очень важное задание, но на деле он лишь отдался моменту и прописывал строки, не понимая почему вообще так хорошо пишется в такой час и в таком месте. Он уже третий день приходит сюда, чтобы поглядеть на молодого парня, чьи волосы цветом напоминают спелую сливу. Они так красиво переливались оттенками и светились на свету, так и хотелось потрогать их. Минхо был уверен, что по ощущению они бы чувствовались не хуже, чем шёлк. Он бы определённо соврал, если бы сказал, что его привлекают только волосы. Тяжело было сказать цвет глаз, но они были тёмными, а губы, что называется—бантиком: такие идеальные, красивой формы, хотелось придумывать кучу эпитетов, которые могли бы сравниться с ними. Если бы Минхо умел рисовать, он обязательно бы сделал это, в точности запечатлел бы этого парня, чтобы изредка доставать рисунок и поглядывать на него просто, чтобы вдохновиться. Удивительно, как какая-то ерунда могла заставить сердце биться чаще, а воображение скакать в поисках возможности быть выплеснутым на бумагу. Слова текли красивым потоком и Ли даже сам удивлялся такому красивому слогу, когда сидел на мягком кресле и перечитывал свои шедевры. Иногда, не идёт абсолютно ничего. Иногда ты просто пялишь в ноутбук и думаешь, чтобы сделать, потом скролишь ленту в надежде найти хоть какой-то источник заряда, а по итогу просто заваливаешься на кровать и винишь себя в том, что ты бездарь. В жизни каждого такое происходило, но в жизни Минхо это длилось уже два месяца. Длилось, пока он случайно не забрёл на эту набережную и не уселся за столик, на поверхности которого разлинована доска для шахмат, будто кто-то действительно играет здесь. Он впервые увидел того синеволосого и принялся писать мгновенно, его не волновало, что тот даже головы в его сторону не поворачивает, ему хватало этих моментов любования на незнакомца, хотя чего врать, желание окликнуть его всегда было. И есть.

—Ты дурак, Минхо. —говорит Чан, поглядывая на друга с экрана компьютера.

—Почему ты не подойдёшь к нему, такой шанс! —он пытается настоять на том, чтобы тот подошёл к незнакомцу, но всё без толку.

Минхо не был трусом как таковым, просто он никогда не знакомился первым. Само знакомство подразумевает под собой некую уверенность и отсутствие страха. Люди, которые часто делают первые шаги, не расстраиваются так сильно, для них это очередной этап, способ социализироваться, они не станут позже переживать из-за этого и винить себя за поступок до конца жизни. Так вот, у Минхо не было этой уверенности, и он не желал подбивать и без того страдающую самооценку отказом со стороны людей. Глупо, но такова эта, антисоциальная жизнь. Минхо немного нелюдим. Возможно много. Все творческие люди такие? Точно нет, просто ему приятно успокаивать себя этой мыслью. Ты другой, ты особенный, поэтому не вписываешься. Такие «правдивые» отговорки, что уши вянут у Бана, когда он слушает своего друга. Но что с этим поделать? Ничего, наверное. Бывают приливы уверенности и возникают моменты, когда хочется чувствовать себя главным героем дорамы и иметь кучу друзей, влюблять в себя незнакомцев и быть «тем самым», но это проходит. Приходит спокойствие и желание скрыться от мира всего. Именно поэтому он тихонечко сидит под черёмуховым деревом уже какой день подряд и тихо всхлипывает над своим блокнотиком с кошечками. Чёрт бы подрал эту аллергию! Нос заложен, глаза слезятся и слегка чешутся, но последнее возможно от трёх плиток шоколада, которые Минхо умял за сутки. В прошлом году аллергия на цветение не проявлялась, и наивный Минхо решил, что он теперь всемогущий и может спокойно дышать ароматом цветов без каких бы то ни было последствий. Аллергия—злая штука. С самого детства было противно смотреть, как дети поедают шоколад без остановки и страдают только пухлыми щеками, а вот Хо страдал больше, чем все остальные. Цитрусовые продукты были сильными провокаторами, шоколад и сладости №1 под запретом, а яркие цветочки в конце весны были предвестниками слёз. Но взрослая жизнь такова, что стресс вынуждает тебя есть что-то запретное, без шоколада не проживёшь, хочется заедать все свои неприятности, это ненормально и мама твердила прекратить, но кто он, чтобы отказывать самому себе? Он намеренно приносил вред себе и своему здоровью, удовлетворяя себя сладкими презентами. Только кому он делал хуже? Иногда его сила воли была похвальной и всё заканчивалось на одной шоколадке, а иногда дестью плитками, которые он запивал приторно сладким соком. Так до тошноты приятно ощущать на языке этот вкус. Возможно если бы не сладкое, то весна проходила бы спокойно всегда. Сейчас он хочет вдохнуть сладкий запах цветения, но отмечает, что нос теперь не работает вовсе. От ощущения весны остались лишь белоснежные цветы на верхушке дерева. Носовой платок без устали трёт уже покрасневшее лицо, но рука также быстро пишет строки. —Ты плачешь? –раздаётся где-то сбоку, и он неверующе поднимает глаза, понимая, что синеволосый сейчас стоит прямо перед ним. Он молчит, думая, что можно сказать, но ничего не получается. —Ты в порядке? —снова интересуется парень. —Я…да…я… –я амёба, которая не может даже предложение сформулировать. —Всё в порядке. –он кивает головой, как бы давая понять, что всё хорошо. —По тебе не скажешь. – продолжает разговор молодой человек, присаживаясь на стул напротив. Чего это он вдруг? —Какой день уже тебя здесь вижу, и ты постоянно с красными глазами и всхлипываешь часто. Не то чтобы он зациклился на словах «который день тебя вижу», что означало, что парень его замечал, но улыбка чуть коснулась его губ. А потом волной накрыл стыд. Он думал, что я реву. —У меня аллергия. –озвучивает Хо, чувствуя, как в горле пересохло. Глаза синеволосого округлились. —Не на черёмуху, надеюсь. —На неё, родимую. —Так чего ты тут сидишь? —Я вдохновение ловлю. —Из-за черёмухи? –вопрос чуть поставил его в тупик. —Ну…из-за общей атмосферы, наверно. –парень понимающе кивнул. —Ты рисуешь что-ли? —Пишу. –тихо пробормотал Ли, поспешно закрывая блокнотик. —Секреты какие-то? –он ехидно улыбнулся, ловя на себе взгляд карих глаз Хо. —Просто наброски. –рука потянулась к шее и уже привычно почесала зудевшую кожу. —Ты тут часто сидишь в одиночестве, как и я. Познакомимся? –синеволосый добро улыбнулся и в душе Минхо заиграла какая-то до ужаса романтичная мелодия. —Ли Минхо. –он протянул руку, почти сразу же ощущая тепло в ладони. —Хан Джисон. –быстро отвечает Хан, слегка пожимая руку. —Ты поэтому каждый вечер сидишь тут, вдохновение ищешь? –Хо кивнул. — Это здорово. Я раньше тут один сидел, ну знаешь, ждал пока время до моего автобуса подойдёт, а потом ты стал приходить, и я уже тебя встречать начал, как родного. –он тараторил, улыбаясь, но потом, видимо смутившись, опустил глаза в пол. —Извини, если мешаю. —Нет-нет! Нисколько не мешаешь. Наоборот. –Минхо не хотел, чтобы тот уходил, хотел сказать, что он-причина вдохновения, но пытался это завуалировать. —Может я поговорю с тобой и ещё больше вдохновлюсь. –Джисон с детским любопытством глянул на Минхо. —Такое может быть? —Ещё как! —с улыбкой произнёс Хо, сам не веря в то, что разговаривает со своей музой. —О чём пишешь? —О любви. –немедля отвечает Ли, замечая удивлённый взгляд. —Весной только такое пишется. —Что-то до ужаса сопливое и розовое? —Именно такое. —Я люблю такое. –мечтательно произносит Хан, поправляя рукава своей джинсовой крутки. —Я так и думал. Ты выглядишь… –он замолчал на секунду, обдумывая то, что собирается сказать. –выглядишь романтичной натурой. —Правда? –Хо быстро кивает. —Ты сидишь и ждёшь автобуса под цветущим деревом черёмухи. –он усмехается. —Чистый романтик. —А ты тогда безнадёжный романтик? —Почему это? —Ты плачешь из-за аллергии и всё ещё сидишь здесь. –хотелось сказать почему он сидит здесь на самом деле, но это казалось слишком навязчивым. —Тут прекрасно. –Хан согласился, а через минуту его телефон задребезжал. Минхо знал этот звук. Это будильник, как он понял, он звенит каждую ночь в 11.45 и после этого звука Джисон поднимается и уходит в сторону остановки. Сердце предательски заныло. Время расставания. Он провёл с Джисоном слишком мало времени, хотелось ещё. —Тебе пора? –грустно интересуется Минхо, заранее зная ответ на свой вопрос. Джисон кивает и выключает будильник. —Автобус. –только и отвечает он, то и дело поглядывая на Хо. —Ты придёшь завтра? –с надеждой спрашивает синеволосый. —Приду. А ты? —Приду. –уверенно говорит Хан, ярко улыбаясь. —Тогда встретимся? –Минхо может только кивнуть. —До завтра! Он вскакивает со своего места и убегает в сторону остановки. Хан ушёл и Минхо обычно почти сразу поднимается следом и плетётся домой, но сегодня хочется задержаться. Хочется остаться тут и подумать о случившемся. Так он и делает, сидит там ещё долгих шестьдесят минут, заполняя пустые страницы романтичными строками.

***

Следующий день Минхо идёт как назло долго. Преподаватели рассказывают самые скучные лекции, и даже Чан не пришёл в универ, предатель. Тренировки по танцам как всегда выматывают, и даже есть не хочется, потому что кажется, что ты сейчас выплюнешь все свои органы наружу. Несмотря на свою усталость, Хо даже не думал идти домой. Ноги буквально несут его к привычному столику. Снова прохладный ветерок, снова темно и снова набережная, которая дарит необычное предвкушение. Сегодня он пришёл раньше, не в 11, как всегда, а в 9:53, сразу после тренировки. Джисона ещё нет. Он обещал прийти, но что-то противное внутри Минхо шепчет ему, что это бредни и может ему вообще из-за аллергии стало чудиться всякое. Наверное, это тревога. Хо её подавляет, как и всегда, просто заедает шоколадкой с орехами и слушает тихое шуршание листьев, пока за спиной не слышатся шаги. 10:19. Сегодня он раньше. —Привет, романтик. –сходу бросает Джисон, приземляясь на стульчик напротив Хо. —Привет. –бормочет он так тихо, что кажется, шум реки перекрывает его, но улыбка на лице синеволосого говорит о том, что его услышали. —Как твоя работа? –интересуется Хан, заглядывая в глаза собеседнику, но тот лишь смущённо опускает их на тетради, что покоятся на столе. Сегодня он не писал. Пока не писал. День был трудным, да и вообще ему показалось, что вчера он истратил весь свой писательский лимит. Но сейчас Ли засомневался в этом, он наконец-то осмелился поднять глаза и встретился с этим тёмным, и полным непонятного любопытства взглядом. Такой внимательный и изучающий, хочется спрятаться, но в то же время, не хочется отводить глаз, хочется утонуть в омуте. Целиком и полностью. —Идёт отлично. –отвечает Минхо, —пишется так легко. –он не может сдержать своей улыбки, видя, как Джи ухмыляется. Он будто что-то знает, неужели Минхо такой очевидный в своих взглядах. Снова прячет глаза, потирая прохладные ладони друг о друга. —Ты позволишь мне прочитать? —Нет. –слишком быстро отвечает Ли, глядя на круглые глаза собеседника, но тот и не думает огорчаться. —Почему? –испытующе продолжает Джисон, не желая сдаваться. —Это личное. —Да что ты? –саркастично отвечает Хан, облокачиваясь на спинку стула. Минхо поднимает брови в непонимании. —А что там личного? –игнорирует немой вопрос Хан. Сегодня этот парень выглядит чересчур уверенным. —Может…мои чувства. –синеволосый мычит в ответ. —Чувства о черемухе? –Ли так сильно напрягается, что кажется, ручка в его руках сейчас треснет. Он оценивает эти слова как небольшое нападение. Словесное, но нападение. Хан смеётся, прикрывая глаза и откидывая голову к небу. Один из двух фонарей перегорел, поэтому сегодня темнее, чем обычно. Птицы поют свои ночные песни, будто напевая колыбель, раньше это успокаивало, но сейчас Минхо сидит, не моргая, ожидая, что скажет Хан. —Можно мне тебя проводить до дома? –вдруг интересуется он. —Чего? —Проводить. —Меня? —Ну тут больше некого. –он наигранно оглядывается и даже заглядывает под стол, вызывая усмешку у блондина. —Зачем? —Ты мне нравишься. –кивает Джисон, наверное, чтобы подтвердить сказанное собой же, а затем он ожидающе глядит на Минхо, вылавливая его взгляд, словно рыбу в пруду. Тот очень настойчив и старается всеми способами сбежать от рыбака. Минхо громко выдыхает, сглатывая слюну. Даже в его рассказах не происходит всё так быстро. —Ты ломаешь романтику. –цедит Ли, смеясь. —Я планировал, что в моём рассказе они никогда не узнают о чувствах друг друга. —Это что, типо круто? —Это... – он задумывается на секунду. —Это драматично. Заставляет плакать. —Я не хочу заставлять тебя плакать. Я же не черёмуха. –он поднимает руку к цветущему дереву. Ли в очередной раз широко улыбается. —Любишь драму? Стекло? —В адекватном объёме. –с умным видом отвечает Хо. —Это ведь интересно. —Может быть. Но такое я хочу только читать, никак не испытывать. –Ли довольно кивнул, соглашаясь. —Ли Минхо, я всю ночь и весь день собирался, чтобы прийти и сказать тебе то, что сказал. Не обламывая меня! –наигранно обиженно пробубнил Хан. —Я знал, что ты не из тех героев, что говорят о своих чувствах первыми. Поэтому решил рискнуть. —Что это значит? —Я давно заметил, как ты наблюдаешь за мной. –проговорил Джисон, а Минхо почувствовал, что к щекам приливает жар. Стало до невозможности жарко, хотя температура не выше +8. —И я хочу узнать, что ты пишешь. – он задумчиво потёр подбородок. —Возможно не сейчас, возможно не читая. Возможно ты сам мне когда-нибудь расскажешь. –с его лица не сползала улыбка, но она была доброй и нежной. В ней было много чувств, он вкладывал в неё больше, чем обычно делают люди. Минхо хотелось, чтобы это было так. Так хотелось, чтобы это не оказалось сном, его ранимое и хрупкое сердце таяло от этого чувства, непонятного чувства тепла, словно выходишь из тени в прохладный день. Солнце греет и освещает лучами. Тепло. И не только физически. Минхо был не в состоянии отказать столь настойчивому парню. Они встречались у дерева каждый день почти неделю. Потом стали гулять вдоль аллеи, рассматривая распускающиеся цветочки, наблюдали за котами, что бегали по пустым улицам и игрались с лучами прожектора, что светил слишком ярко. Они ходили на выставки и в кино, но в конце концов всегда возвращались к черёмухе. Пускай она отцвела, и белые листья цветов уже валялись на каменной дорожке, уныло засыхая. Несмотря на это, цветение их душ продолжалось. Они сияли, цвели, пахли так же ярко, как и это дерево пару недель назад. В воздухе уже не витал приторный сладкий аромат, он уже не заставлял Минхо плакать и шмыгать носом, но привкус влюблённости до сих пор был на губах, как и поцелуй, который Джисон оставил Минхо. —Ты ведь не против? –поинтересовался Хан, чисто из вежливости, он видел, как Ли засматривался на его губы, а потом возвращал взор к карим глазам. Он был столько раз пойман на месте преступления. Тогда Минхо лишь коротко кивнул и трясущимися руками обвил шею Джисона. Такой до ужаса нежный и сентиментальный. Он таял в Джисоне, как и Джисон в Минхо. Он чувствовал жар на губах и во всём теле, чувствовал руки синеволосого парня на своей талии, перебирал так полюбившиеся ему волосы, с желанием углублял поцелуй, ощущая привкус вишни на своих губах. —Это вишня? –поинтересовался Минхо, отрываясь от парня. —Да. –коротко ответил Хан, снова притягивая того в поцелуй. Ему было мало Минхо. —Нет, стой, ты поделишься со мной этой гигиеничкой? Я тоже хочу такую. –заскулил блондин, всматриваясь в потемневшие глаза Джисона. —Я скуплю весь магазин этих гребанных помад, только пожалуйста, поцелуй меня снова. –и он поцеловал. Кем он был, чтобы отказывать Хан Джисону?

***

Скамейка, усыпанная лепестками осыпающегося дерева, умещала двух парней. Минхо лежал на коленях Джисона, а тот задумчиво перебирал его светлые пряди, всматриваясь в темноту. Одинокие шахматные столики стояли поодаль, и теперь на них никто не сидит, потому что удобнее быть на скамейке, потому что ближе быть можно здесь. Прошёл год с момента их знакомства и этот год был лучшим в жизни Минхо. Он трепетно ждал каждой встречи с ним, мечтал о них перед сном, романтизируя Джисона, но на удивление, Хан никогда не разочаровывал, а напротив, превосходил все его ожидания. —Откуда ты взялся, Хан Джисон? –тянет Минхо, откидывая голову сильнее, укладывая её на ноги парня, чтобы заглянуть в глаза синеволосому парню. Он перекрасился в синий ближе к концу апреля, снова прожёг свои волосы и испортил тот каштановый цвет, которого так долго добивался. Он наплевал на это, он хотел быть таким же, как и в их первую встречу. —Такой прекрасный. –Хо протянул руку к лицу парня, нежно проводя пальцами по подбородку. —Может, я из твоего рассказа. –улыбаясь, как всегда чарующе ярко, отвечает Хан. Хо так и не прочёл ему рассказ, а Джисон не настаивал. Он читал ему сотню других историй, написанных им, но тот, что начал писать под черёмухой так и не озвучил. Он был для него важнее остальных, он грел, лелеял его, как творение всей своей жизни. —Я тоже так думаю, –завороженно продолжает Ли, не сводя глаз со своего парня. —Я и мечтать о тебе не мог. —А я о тебе. –отвечает Хан, кладя свою руку поверх ладони Минхо. Так тепло и трепетно в душе. Прошло почти 365 дней, а сердце также сильно, волнующе скачет в грудной клетке, отбивая ритм. Также, как в первый раз, когда они заговорили. —Помнишь, я обещал тебе свой рассказ? –интересуется Минхо, получая нетерпеливый кивок. —Я закончил его. –улыбка слегка спадает с лица Хана. —Закончил? –переспрашивает он, чуть сжимая ладонь Минхо в своей, сам не понимая почему от этого стало грустно. —Закончил. –снова повторяет Хо. —Ты прочтёшь? –синеволосый снова кивает, его глаза чуть слезятся. —Там хороший конец? –он сильно напрягается, увидев отрицательный ответ. Рука чуть подрагивает. —Там…там о вымышленной любви. Ты хочешь…если хочешь я расскажу тебе? —Хочу. —А вдруг потом будет неинтересно читать? —Мне будет интересно. Мне интересно всё, что связано с тобой. Всегда. –Минхо прикрывает глаза. —В конце рассказа любовь главного героя исчезает. Он сам выдумал его. Он был слишком одинок. Он убивает себя, поняв, что никакого возлюбленного не существует. –голос Хо чуть срывается на последнем слове. Он слышит лишь тишину, и нетерпеливо открывает глаза, в страхе думая, что никого не окажется перед ним. —Немного трагично, не правда ли? Синеволосая макушка всё ещё прямо над ним, его глаза мокрые и норовят заплакать. Ли Минхо любил писать трагедии. —Я настоящий. –шепчет Хан, наклоняясь к губам. Оставляет короткий поцелуй, стирая капли слёз с лица Минхо, свои он успешно спрятал. —Опять у тебя аллергия. –Минхо смеётся, хватая макушку и прижимая ближе к себе. —Не исчезай пожалуйста, Хани. Никогда. –голос звучит тихо, так, чтобы его слышали только двое, и неважно, что кроме них на аллее лишь гуляют коты, вдруг они подслушивают. Поцелуй ощущается также сладко, как и аромат цветущей черёмухи. До невозможности приторно. Приятно. Тепло. Живо. —Я буду с тобой, дурачок. Я никуда не денусь. Минхо любил драму, любил трагичные рассказы и всегда предпочитал оставлять истории с закрытым концом. Ему нравилось, что такое может заставить человека чувствовать. Чувствовать боль — значит быть живым, да? Он так думал очень долго, но, когда Хан появился в его жизни, он дал понять, что чувства –это не всегда плохо. Это не всегда боль. Чувства могут заставить тебя жить, дышать, любить. Творить. Джисон дал ему понять, что значит чувствовать. В их с Ханом истории Минхо впервые хотелось оставить открытый финал, тот, что даёт надежду, но при этом и забирает её. Воля фантазии –вот что важно. —Финал такой, потому что я всё ещё верен своим предпочтениям. –отвечает Минхо, широко улыбаясь. —Ты не романтик, ты любитель стекла. –он аккуратно толкает Ли в плечо, на что тот лишь надувает губы. —Я разобью сердце всем читателям, но твоё оставлю невредимым. —Ты жесток. —Я люблю тебя. –Джисон застыл на мгновение, переваривая слова. —И я люблю тебя. –хочется кричать о взаимности, но Хо лишь в очередной раз притягивает его к себе. Его душа трепещет от чувств и поцелуев, которые Хан оставляет по всему лицу. Он играючи прикусывает нижнюю губу, но быстро извиняется, чмокая нос. Вокруг темно, пусто, шумит река, а птицы всё также поют колыбельные, листья шуршат, и одинокие белоснежные лепесточки падают прямо на головы парней на скамейке. Хан Джисон возможно и не был самым идеальным человеком в мире, как он сам говорил Минхо, но ведь это смотря в чьём мире. Черёмуха цветёт также, как и души двух людей на этой одинокой алее, но в отличие от неё, их цветение будет длиться дольше месяца, и оно не прервётся никогда.