МФ

Александра. Понедельник.       Мерное гудение компьютера и тиканье часов.       Я в приёмной.       Сижу на месте Настеньки. Непривычно. Никогда за ним не работала. Это Настенька часто пересаживалась на моё на время дежурства — стол больше и телефон с переадресацией и показывающий статус телефонов наших замдиров и начальников — разговаривают они или нет. Принтер ближе и сканер настольный есть. Мы так договорились в пятницу, уже после того, как Аделина ушла.       Я в приёмной, как и должно быть, но в то же время что-то не так.       Тикающие часы показывают десять минут девятого. Не помню, приходила ли когда-нибудь настолько рано. Я уже посмотрела график на эту неделю, проверила почту, кабинет МФ, переговорку. Настенька в пятницу постаралась — никакого беспорядка, никакой немытой посуды. Раньше бывало, что перед уходом в отпуск она оставляла мне такой презент.       Сижу, стараюсь настроиться на работу. Пока вокруг тишина, но внутри всё сжимается. Открываю папки на компьютере, чтобы посмотреть, где что сохранено, перекладываю бумажки, фигурки и прочую лабуду на Настином столе, стараясь сделать его хоть немного более «своим». Всё-таки на две недели я тут.       Наливаю себе «большую чашку кофе нормальный вкус». В который раз обновляю почту. Время тянется неумолимо медленно. Каждая прибавляющаяся минута ощущается как приближение смертной казни. Но перед смертью не надышишься.       Слишком драматизирую.       Стараюсь отвлечься, но делать объективно нечего. Настенька постаралась всеми силами облегчить мне работу.       Чем больше времени на размышления, тем хуже для меня. Убедилась в этом за те недели почти безделья, что я «проработала» в отделе, и за эти невыносимо длинные выходные перед началом двух недель в приёмной.       В эти выходные почему-то отключили горячую воду. Именно в тот день, когда я собралась принять ванну и помыть голову. К вечеру водоснабжение восстановилось, но моя ванна получилась с английской магниевой солью, кристаллики которой растворились почти мгновенно, и с добавлением воспоминаний, которые прокалывали всё тело, как если бы соль была некачественной, которая осела бы нерастворяющимися камнями на дне ванны, где я лежу, впиваясь в кожу тонкой, острой, но вполне терпимой болью. Отключение горячей воды включило в моей голове обжигающие воспоминания.

***

Александра. Суббота.       Наконец, из крана с неприятным покашливанием течёт горячая вода. Сначала желтоватая, затем становится нормальной.       Сижу на бортике ванной, взгляд прилип к струе воды. Жду, пока побольше стечёт. Голова тяжёлая. Вывожу себя из ступора, впиваясь в ладонь ногтями, но всё равно не в силах переключить собственные мысли на что-то другое.       Искра.       Среди тумана в моей голове одна Искра.       «У нас воду отключили»       «Приду к тебе на день рождения грязная, извини» — Приходи помыться, ванна есть       «Ещё лучше — приду в твоей день рождения и сразу пойду мыться»       «А потом уйду»       «Вот и весь ДР» — Ну а ты за день до приди, помойся, а потом не пачкайся       «Правда можно?» — Конечно       И она пришла.       Она пришла.       Она уверенно проходит по коридору прямо в сторону ванной, пока я поворачиваю задвижку на входной двери. Она что-то говорит, шутит, смеётся так, как когда ей немного неловко, но она не сомневается в своих действиях. Её голос и смех звонки, сливаются со звуком от тонкой струи воды, наполняющей ванну, только чувствую, как наливается голова и тело — это можно было бы назвать «захлёстывают чувства» в буквальном смысле. Моя черепная коробка теперь — наполняющаяся ванна. В ней всё меньше и меньше воздуха — здравомыслящего рассудка.       Она уже водрузила объёмную косметичку на стиральную машинку. Наклоняется над ванной, проверяет температуру воды. Стоит в носках, джинсах и лифчике. — Помощь нужна? — чуть улыбаюсь, пытаясь поймать её взгляд через зеркало. — Нет, всё в порядке, разберусь. — Не поднимает головы.       Шагаю за порог. Закрываю дверь.       Сижу в своей комнате, глядя в одну точку, слушаю, как прямо за стенкой плещется вода. Она онлайн в телеграме, но ничего не пишет. И я не пишу, чтоб не мешать ей отдыхать.       Убираю телефон, вновь сливаясь с мерным шумом текущей воды. Ванна в моей голове полна. Сижу не двигаясь, чтобы не расплескать. Жаром пышет всё тело — от грудной клетки до промежности. Сижу, скрючившись, как при сильной боли. Стараюсь его унять.       Перед глазами её образ. То, как она лежит в ванной, полной пены, ароматных масел, лепестков роз. Жарко, густой влажный воздух, вдыхая который будто наполняется ягодным пюре. Мерцают огоньками свечи, от которых отбрасывают пятнистые тени сугробы пены. И среди всего великолепия она. Лежит, полуприкрыв глаза. Сквозь щёлочки меж светлых ресниц бликуют отсветы свечей. Расслаблено её лицо, вокруг него стекают в воду золотящиеся пряди волос и волнами стелясь по водной глади прикрывают её груди. Губы расслаблены, и всё же их уголки даруют мягкую улыбку. Рука тянется коснуться плеча, поднимающихся над водой при каждом вдохе ключиц, дотронутся до её распаренной мягкой кожи, ощутить, что она реальна, здесь, со мной. Она расслаблена и мягка в этот момент. Но стоит ей открыть глаза — чёрные от расширенных в полумраке зрачков — пронзят меня насквозь, пройдут через моё воображаемое тело в её воображаемой ванной, вернут в реальность и заставят открыть глаза, чтобы увидеть бардак на полке в шкафу, на который я уже почти час таращусь. — Са-аш, ты обещала мне полотенце.       Подрываюсь с кровати. Мозг не успевает за действиями. Точно. Я рядом с ним сижу…       Стучусь. А голова как в тумане, полна горячего пара, но он уже начинает выветриваться. Захожу. Горит верхний свет. Никаких свечей, лёгкий пряно-цветочный запах её кондиционера для волос. Узнаю сразу, потому что у меня такой же. Купила сразу, как увидела у неё. Шторка у ванной закрыта. — Тебе подать или положить на машинку? — Положи.       Кладу. Стараюсь одним взглядом запечатлеть её огромную косметичку, оставшуюся открытой. В ней столько баночек, которых я даже не видела, может, и мне какие нужны… Смотрю, но забываю через секунду. Дольше стоять нельзя. Выхожу, наудачу бросив взгляд на зеркало. Она протирала его недавно, не успело запотеть. Зеркало отражает щель из-за неплотно закрытой с той стороны шторки. В ней вижу изгиб её талии, выше скрывающейся под раскинутыми по плечам тёмными от воды волосами.       Мы уже сидим на кухне. Я заварила чай в чайнике. У неё на голове тюрбан из полотенца. Сидит полубоком, довольно улыбается, салютует своей чашкой. Делаю её фото.       Она говорит что-то, а я киваю, не слыша ни слова. Делаю вид, что смотрю на чашку, а в отражении янтарного чая миражом колеблется она. Зрение теряет фокус, её образ перед глазами только благодаря памяти. Границы предметов становятся всё более размытыми, и открываю глаза, сама лёжа в ванной. На дальних бортиках мерцают чайные свечи, всё остальное скрывая в полумраке. В их высоких огоньках вижу её изгибающийся стан с такой же сияющей чистой кожей.       Хм. Искра.       Тогда она ещё не была Искрой. Совсем немного до того, как ею станет.

***

      Вообще-то сейчас я сижу в приёмной. На работе. Работа помогает забыться, отвлечься, не думать. Очень этого хочу сейчас. Нацепить рабочую маску. И чтобы ни одна эмоция не помешала.       Время 8:50. Приходит Аделина. Пунктуальность. Даже упрекнуть не в чем. Пока что.       Краткое приветствие. Без лишних слов включает компьютер, садится на — теперь — своё место. Делаю вид, что изучаю документы. На самом деле наблюдаю за ней. Хороший способ переключиться и настроиться на рабочий лад.       Ровно в 9:00 распахивает двери МФ и, создавая много шума — цоканьем толстых каблуков на сапогах, бряцанием ремней на сумке, шелестом кожаного пальто и звонящим телефоном, — проходя в свой кабинет, задаёт рабочий настрой на грядущий день. Сразу начинаются звонки, летит почта, начинает печатать принтер.       На телефон приёмной звонит МФ. Переадресация на Настенькин идёт с задержкой в пару секунд, поэтому не успеваю протянуть руку, как отвечает Аделина. — Да, Маргарита Федотовна?       Через стенку слышу, как трубка сбрасывается, и каблуки приближаются к двери. МФ распахивает дверь. За ней запоздало следует шлейф тяжёлых духов.       Замираю, чуть повернувшись корпусом и головой в сторону МФ. Краем глаза замечаю, что и Аделина замерла, так и держа трубку в руках. Вот у неё шок — ответила директору, а та трубку бросила и выскочила в приёмную с грозным видом. — Нет, мне это не нравится, — говорит, будто запыхавшись, но не орёт. — Александра, поменяйтесь местами с Аделиной.       Думаю сделать это спокойно, как она уйдёт, но МФ продолжает стоять, глядя прямо на меня. Опускаю взгляд, беру со стола листы для записей и ручку, встаю из-за стола и направляюсь на своё прежнее рабочее место. Аделина, чуть тормозя, делает то же самое, быстро собирая какие-то свои ручки и блокнотики. — Александра, что сегодня в графике?       Ещё не успеваю сесть, как МФ задаёт этот вопрос. В пятницу и сегодня целое утро я изучала график, поэтому помню наизусть. Проверка? Отвечаю стоя, глядя прямо на неё, как в школе: — В одиннадцать совещание у Вас с проектниками по рискам, в четыре — у замгендира по той же теме, Вас тоже приглашают. И в шесть-пятнадцать Вы просили напомнить про мероприятие в семь.       МФ кивает. — Поставь на час встречу с Литвиновым в ресторане… Как его… — начинает говорить медленно, затем раздражается из-за того, что не может вспомнить. — Что-то там луна… ну, здесь который, недалеко.       Это тот, из которого она заказывала обед. Когда оставила его мне. «Dalla luna». — Поняла. Хорошо. — Стол нам забронируй. — На сколько человек? — Не знаю, помощник будет его или нет… Пусть на четверых.       Киваю.       МФ подходит к столу Настеньки — где сейчас сидит Аделина — там прямо на краю стоит телефон, набирает с него Евгению Николаевичу. — Да, Настенька? — тянет Евгений Николаевич, а вместо щебетания Настеньки ему отвечает железный голос МФ: — Женя, — она хватает трубку, подносит к уху. — К двенадцати подготовь мне справку по вопросу Литвинова. — Затем говорит тише: — Навязался всё-таки, хрыч. В час встречусь с ним в ресторане, поэтому не надо мне много бумаг. Нечего его на нашу территорию пускать.       Пауза. МФ слушает, что говорит Женя. Я к этому времени уже внесла в график встречу, остаётся только позвонить в ресторан, поэтому жду, когда МФ закончит говорить и желательно уйдёт. Краем глаза кошусь на Аделину — она вжалась в стул, а отодвинуться больше некуда. — Да, только это. На ватсап мне скинешь… и чтоб без твоих этих самых… Да пошли они нахер! — и бросила трубку.       Утыкаюсь в экран и сжимаю губы, чтобы не улыбаться. Скучала я по этому…       МФ молча выходит из кабинета.       Собираюсь звонить в ресторан, но меня отвлекает Аделина. — Она злая сегодня, да? — Почему?       Хотя я знаю ответ на свой вопрос. Люди, кто не работал с МФ, могли бы так посчитать, у Аделины есть все основания, но мне интересно, что она ответит. Вроде не из пугливых. — Она так разговаривала… трубку бросила…       Я бы сказала, у неё хорошее настроение. Она всегда разговаривает, будто ругается, но в её голосе можно уловить оттенки разных эмоций. И надо смотреть на лицо. Сегодня она была задумчива. — Она всегда так разговаривает.       Прячусь обратно за свои мониторы. Нужно позвонить в ресторан.       День течёт размеренно, спокойно. Утренняя тревога сошла на нет. С Аделиной почти не разговариваю. Она ничего не спрашивает — и мне не за чем завязывать диалог. Свербит капелька любопытства — понять, что она из себя представляет, зачем здесь оказалась и какие цели преследует теперь. Может быть, потом. Ещё будет время. Понаблюдаю за её поведением и поступками, реакцией на разные обстоятельства. Сейчас я слишком расслаблена и ленива для бесед. Привыкла к такому состоянию, сидя в пустом кабинете без каких-либо дел.       Я распределила обязанности — на мне график, подготовка к совещаниям, как самое важное, документы расписывает Аделина. Мелкие поручения тоже на ней. Сказала ей выучить названия и номера всех департаментов и ФИО директоров. Чтобы её занять. Да и МФ терпеть не может, когда кто-то этого не знает. Оказывается, Настенька не сказала, что это важно. Больше ничего важного и срочного быть не должно. Ну а если что — здесь я чувствую себя как рыба в воде. Сориентируюсь лучше, чем работая в отделе.       Сотрудники департамента, заходившие в приёмную, кажется, и не заметили, что что-то изменилось. Что в приёмной снова я, а вместо Настеньки — Аделина. Только пара человек поинтересовались моим возвращением, а кто-то спрашивал: — Александра, на отдыхе были? Что-то я Вас давно не видел. — В какой-то степени, — отвечаю, но вопрошавший заговаривал только для того, чтобы поговорить, и не воспринял мой ответ. Тем лучше.       Без десяти час МФ направляется на встречу с Литвиновым, поднимая вихри аромата тяжёлых духов полами кожаного пальто. Не могу вспомнить, кто такой Литвинов, из какой он организации, но фамилия на слуху. Какое-то время назад с ним проводилось несколько деловых встреч, были совещания по каким-то вопросам, потом всё затихло. Не знаю, что именно он хочет от нас, но, видимо, вопрос острый. Что обычно хотят от финансового департамента? Деньги. Что-то продать хочет или чтобы мы вложились.       Всё вокруг затихает на обед. Лениво пролистываю ещё не расписанные Аделиной документы. Она сидит кликает мышкой. Наблюдаю из-за экрана за её профилем. Симпатичная. Но не привлекает. Ей бы потребовалось не много усилий, чтобы заинтересовать меня, но вряд ли обстоятельства сложится так, что это произойдёт, и ещё менее вероятно, что она будет это делать намеренно. Ну а минус ей — что занимает моё место. Что теперь она пользуется расположением МФ. Что она меня заменит.       Размышления прерывает телефонный звонок. Обычно трубку первая хватает Аделина — даже поражаюсь её бесстрашию отвечать на телефонные звонки, только устроившись на работу, — но она вышла в туалет, поэтому ответить придётся мне.       Платонов Владимир Александрович, 0571       А, это этот. Володя. Наверное, он теперь выполняет часть работы Ольги Петровны. Жаль, не она звонит. С ней я бы с радостью поговорила. — Приёмная Лариной. — Алло? Саша, привет!       Какая я тебе, блять, Саша?! — Слушаю. — Я… эм… т-ты не сильно занята? — Какой вопрос?       Разговор уже кажется бесконечным. Ненавижу, когда меня называют сокращённым именем посторонние люди. Даже МФ называет Александра. — М-может, с-сходим н-на обед?       В голове и в приёмной в целом поют фантомные сверчки. Настроения флиртовать нет, особенно после неожиданного фамильярного приветствия, хотя его причина теперь ясна. Однако прикидываю, что такой контакт может быть полезен, вдруг захочу поразвлечься, не стоит его отметать из-за минутной прихоти. — Хорошо, — стараюсь сделать голос мягче. — Во сколько? — С-сейчас м-можешь? — Да. — Встретимся у-у г-главного входа? — Хорошо. Сейчас спущусь.       Кладу трубку. Есть около пяти минут, чтобы прийти в нужное расположение духа, а то сейчас я будто отвечала на поручения Даши. Для МФ другой голос.       Встаю, поправляю пиджак возле зеркала, волосы. Как раз возвращается Аделина. — Я на обед. — Угу.       Хорошо, что она не слышала разговор. Хотя она меня совсем не знает. Вдруг я каждый день с кем-то вместе хожу на обед на улицу? Сейчас же мы идём на улицу? Не думаю, что он решил пригласить меня в столовую. Угар будет, если так.       Спускаясь по лестнице, открываю карту с ближайшими ресторанами, куда обычно ходят на обед. Ни один из них мне не нравится — для удовольствия в бы в такой не пошла — но в основном благодаря МФ и Настеньке знаю меню и ценовую категорию почти всех. Мысленно отмечаю возможные варианты, куда он меня поведёт.       В холле на первом этаже снуют люди. Кто-то кого-то ждёт, кто-то дружными компаниями выходит на улицу, создавая очередь возле турникетов.       Встаю в угол возле колонны, чтобы мне было видно всё пространство, но при этом не самой не быть на виду у всех. Наверняка и наш департамент сейчас весь идёт обедать.       Вглядываюсь в мельтешащих и стоящих людей мужского пола, боясь не узнать того, кто мне нужен. Визуальная память хороша, но могу ошибиться. Пытаюсь вспомнить, как он выглядел, когда я видела его в последний раз — торопясь к лифтам. Тогда я же его не узнала, только потом сообразила. А он зато меня хорошо знает. Что ж, и сейчас не даст ошибиться.       Уже собираюсь писать ему, куда он там делся, но замечаю движение рядом. Торопится, на ходу надевая куртку на пиджак, который ему явно не по размеру. Куртку? Зачем, сейчас же тепло? Я в пиджаке собралась идти.       Делаю шаг из своего укрытия, хотя могла бы остаться стоять там и наблюдать, как он будет метаться по холлу и меня искать. Добрая я сегодня. Видимо, настроение передается от МФ. — Ну привет, — оказываюсь на шаг позади него. Можно было для большей картинности сцены положить руку на плечо, чтобы он испугался, но опять же жалею его. Точнее не хочу касаться. — О! П-привет. — Оборачивается. Движения дёрганые.       Секунду смотрю ему в лицо, стараясь запомнить черты и в следующий раз — если он будет — не сомневаться. — П-пойдём? — Да, идём.       На значительном для людей, идущих вместе на обед, расстоянии направляемся к турникетам. Оказываюсь чуть впереди и, чтобы не оборачиваться, наблюдаю за блёклым отражением в окне напротив, чтобы убедиться, что он не потерялся в толпе.       Оказываемся на улице. Осенний ветерок остужает голову, но яркое солнце слепит глаза.       От главного входа можно пойти направо или налево. Как в сказках на распутье. Только прямо, к сожалению, нельзя, — там другое офисное здание. Налево — рестораны получше и подороже, куда ходит руководство. Направо — попроще, а также торговый центр с фуд-кортом. Туда в основном ходят обычные сотрудники.       Сворачиваем налево.       Хм.       Конечно, налево есть и пресловутая «Шоколадница», а также кофейня, где вся, мне кажется, фирма берёт кофе. Но тогда бы он, наверное, позвал на кофе, а не на обед.       Боже, надеюсь, мы не в «Шоколадницу». Аж передёрнуло от одной мысли. Вообще про неё забыла и не считала за ресторан, когда смотрела ближайшие.       К счастью, проходим мимо и оказываемся на более свободной улице. Он заводит беседу. — Как дела на работе? — перестаёт заикаться. — Всё хорошо, спасибо. — Пауза, затем соображаю, что хорошо бы задать ответный вопрос, хотя мне плевать. — А у тебя? — Тоже. Ты снова в приёмной? — Да, временно. Заменяю.       Как он догадался? Точнее, как… как вообще ему пришло в голову позвать меня на обед? И как он планировал это провернуть? Наобум позвонил в приёмную, а тут я? Хотел у приёмной узнать, где я? В телефонном справочнике-то меня больше не найти. — Я ещё на прошлой неделе узнал у приёмной твой новый внутренний номер. Хотел ещё тогда пригласить…       Приподнимаю бровь. — А сегодня звоню с утра — ты трубку не берёшь. Не перезваниваешь. Я позвонил Морозовой, она и сказала, что ты в приёмной на этой неделе помогаешь.       Бля, какой позор. Мысленно прикладываю руку ко лбу. Ещё и Морозовой позвонил. — М-м.       Больше мне нечего сказать. Начинаю жалеть, что решила пойти на этот обед. Я в такое время вообще в принципе ещё не хочу есть, а тут ещё и кусок в горло не лезет от такой компании. — Чем ты занимаешься в отделе?       Поскучнее вопроса нельзя было придумать? — Вопросами методологии налогового планирования.       Я и сама не знаю, чем занимаюсь в отделе, поэтому озвучиваю часть его названия. — О-о-о, звучит сложно… налоги… тебе нравится? — Я училась в магистратуре по специальности «бухгалтерский и налоговый учёт». — Ого. — А где учился ты? — стараюсь сместить фокус разговора на него самого. Нет никакого желания про себя что-то рассказывать. — Я сейчас на втором курсе аспирантуры. Менеджмент и корпоративное управление.       Менеджмент?.. а в отделе кадров работает. Ну… Ну да, что это я с Евгением Николаевичем-то сравниваю. Сама не лучше - бухгалтер, а сижу в приёмной.       Зачем вообще по направлению «менеджмент» аспирантура?       Тем временем подходим к ресторану. Он открывает дверь, заходит следом. Хостес задаёт обычные вопросы — бронировали ли, сколько человек… Пока он с ней разговаривает, оглядываю ресторан изнутри.       В стиле лофт, симпатично, но не уютно. Веранда у них красивая. На столах лежат лимоны. Из открытых окон задувает тёплый ветерок, колышет ветки комнатных деревьев в больших кадках. Мерцая сквозь облака, заглядывает солнышко. Наверное, похоже на атмосферу Италии. Не знаю, не была.       Нас провожают за стол. Он совсем маленький и в проходе. Неужели ничего получше нет? С неудовольствием оглядываю зал. Народу много, но и свободных мест тоже.       На удивление, он замечает мой взгляд и зовёт официанта, чтобы пересесть.       Хочу сесть возле окна, которое ведёт на веранду, — будет как на веранде, но там оказывается забронировано. Нас пересаживают вглубь зала. Ну хоть так. Стараюсь расслабиться и разглядываю меню, но в горле стоит ком и воротит даже от названия блюд. А ещё и есть придётся… — Ты какая-то серьёзная, — говорит.       Я всегда, блять, серьёзная. Ненавижу такие комментарии. — Выбираю.       Чувствую, что время проходит уже достаточно много, а так и не могу остановиться ни на одной позиции. В полумраке глаза плохо фокусируются на мелком шрифте меню. Нужно ещё выбрать что-то такое, что бы не сильно ударило по моему бюджету, если вдруг, хм, что-то пойдёт не так. — Что будешь пить? — Можно кофе, — с этим проще. — Чёрный. Американо. — Не пьёшь с молоком? — Пью. Редко. — Я, вот, не могу чёрный пить…       Его болтовня ужасно отвлекает. В который раз прохожусь взглядом по разделу «горячее». К этому времени уже подходит официант. Пока тот заказывает напитки, нужно, наконец, что-то выбрать. Две пары глаз устремляются на меня, чтобы я сделала заказ. Смотрю на них, будто загнанная в угол, затем опускаю глаза на меню, будто ищу выбранную позицию. — Для меня, пожалуйста…       Взгляд падает точно на знакомое блюдо. — Ризотто с белыми грибами.       То, чем меня угостила МФ. Было вкусно. Лучше, чем брать что-то непроверенное.       У нас забирают меню, официант уходит. Наконец, поднимаю взгляд на этого Володю, но смотрю прямо за его плечо.       За столом по диагонали сидит МФ, напротив неё — какой-то мужик в пиджаке. Она ему кивает, отламывая фокаччу, а взгляд её чёрных глаз устремлён на меня.       В голове запоздало складывается пазл. Ну конечно, мы пришли в «Dalla luna» именно в то время, когда у МФ деловая встреча с Литвиновым.