Шерстяные варежки

***

      Эта история началась одним тёмным февральским вечером. С неба падали пушистые снежинки, которые, упав, превращались в горы снега, по которому было так приятно ходить, внимательно прислушиваясь к тихому треску под ногами.       Было очень холодно: ветер задувал в сточные трубы старых, но ухоженных домов, люди встречались на улице всё реже, да и тёплый пуховик уже не так хорошо спасал от холода — промок. Раздался громкий гудок вновь прибывшего поезда, он разнёсся по всей округе, но вскоре заглох в плохо освещаемых тупиковых переулках. Послышался громкий лай собак, а после противное мяуканье кота; не так далеко можно было заметить птиц необычного раскраса, они всё прыгали, пытались найти хоть какое-нибудь пропитание в холодных и снежных сугробах: зима зимой, а ужин, как говорится, по расписанию.       Наступила оглушительная тишина. Создавалось такое ощущение, будто город вымер, все жители переехали в более приближённые к столице города, оставив свою малую родину на произвол судьбы. Юноша медленно шёл вдоль небольшого сквера: справа от него чередом шли чуть обветшалые дома, которым уже давно больше полусотни лет, слева простиралась неочищенная дорога, от которой его отгораживали высокие деревья, на ветках которых лежала тяжёлая ноша — белый снег. Изредка между деревьями мелькали допотопные фонари, свет которых был довольно тусклым; старые лампочки время от времени перегорали, но вскоре зажигались вновь, будто ничего и не было. Создавалась довольно уютная, волшебная атмосфера. Если бы не неприятные мурашки, от холода, который пробирает до самых костей и порывистого ветра, который с каждой минутой усиливался, будто намереваясь столкнуть юношу с ног, то молодой человек, вероятно, остановился бы и немного понаблюдал за природой, которая вдруг решила замереть.       В одной руке он вёз старенький чемодан, он был слегка потрёпан: молнии могли разойтись в любой момент, боковые части были слегка затёрты, колёсики изредка пошатывались и виляли из стороны в сторону из-за частых поездок, поэтому иногда поскрипывали, но вскоре обязательно затихали, и исправно исполняли свою работу в дальнейшем.       Второй же рукой юноша держал свой капюшон, который был готов слететь с него при очередном неожиданном порыве ветра. Мальчишка шёл размеренным шагом, летая где-то в своих мыслях, но он не переставал обращать внимание на окружающую его местность. Слева показался небольшой магазинчик, как оказалось чуть позже — продуктовый. Его фасад был разрисоваy необычными разноцветными линиями, кружками, надписями, которые, как показалось юноше, не имели какого-либо смысла, и существовали просто так.       Осматриваясь по сторонам, парень быстро сделал вывод, что на самом деле, жизнь в столице очень сильно отличается от жизни в провинциальных городах. Ритм жизни, уровень жизни и уровень дохода — всё это различалось. Именно поэтому парень с самого детства стремился в «большой» город, не важно как, он дал себе обещание во что бы то ни стало жить в столице.       Он прилежно учился, участвовал в школьных олимпиадах, посещал художественную школу, в чём очень преуспел. Он писал красивые картины, которые после продавал за небольшую, но оправданную цену. Именно живопись стала его визитной карточкой в большой город. И теперь он, абсолютно довольный сложившейся жизнью, учится на четвёртом курсе в одном из самых престижных институтов Кореи. Забот хватает, но юноша всегда находит время на своих родителей, которые так и остались жить в небольшом городке, не смотря на постоянные уговоры сына переехать к нему.       Из родного дома он съехал рано, ещё четыре года назад, ведь того требовало обучение в престижном заведении. У института было своё общежитие, в которое он заехал перед началом учебного года. Он, конечно не рассчитывал на царские хоромы, но и такого не ожидал. Это даже близко не стояло с тем, что он представлял. Омега поставил себе цель: накопить деньги на съем самой дешёвой, но ухоженной квартиры. Родители, безусловно, ему помогали, чем могли. Его отец всё ещё работал, а мама лишь изредка подрабатывала, поэтому денег было не так много, но они никогда не скупились и отправляли их при любой возможности, чем заставляли юношу учиться ещё усерднее — ради своих родителей.       И вот теперь он решил, что настала пора ему отсылать деньги своим родителям, никак не наоборот! Поэтому с началом третьего курса омега исправно отправлял заработанные честным трудом деньги, чем безусловно радовал своих родителей. В начале февраля он взял небольшой академический отпуск, обещая вернуться с первым днём весны. Решение уехать к родителям родилось спонтанно, и юноша, окрылённый этой идеей в тот же вечер купил билет на ближайший поезд, собрал необходимые вещи и уехал к своим родным, конечно же даже не предупредив тех. Решил устроить сюрприз, накупил подарков и счастливый уехал на поезде.       Но вот погода подвела. Парень и забыл, что зима за городом бывает гораздо суровей. И как видимо, городская одежда не справляется со своей задачей — спасать от холода вне города. Вот и мёрзнет теперь омега, но упорно добирается до дома.       Телефон вдруг ожил и стал заливаться ненавязчивым рингтоном, но желания и сил брать трубку, как и общаться с настойчивыми клиентами — не было. У него всё-таки отпуск! Он не заметил как прошёл половину пути до дома, но впереди оставалась ещё столько же. Сквер закончился, как только юноша перешёл дорогу, и теперь его окружали только дома, в окнах которых горел приглушённый свет. Омега осматривается вокруг, как же давно он здесь не был, ещё в самом детстве он пробегал мимо детской поликлиники, что с тех времён вообще не изменилась, а ещё военного учреждение, мимо которого он всегда проходил, внимательно всматриваясь в лица часовых, которые всегда стояли смирно, почти не мигая и не двигаясь совсем. Юноша помнит, как когда-то решил подойти к ним и что-то спросить, но отец быстро поймал его, сказав, что негоже мешать работающему человеку, и больше он не решился подойти, всё так же продолжал наблюдать издалека, восхищаясь этим волевым людям.       Проходя мимо здания спустя много лет, парень ощущал себя абсолютно по-другому. Он вырос, и здание теперь выглядит не так красиво как раньше: цвет стал гораздо бледнее; если присмотреться, то вечером можно увидеть тёмные трещины вдоль стен, которые, как показалось юноше, на первый взгляд, не имели конца и начала; в тёмных окнах уже не горел свет, да и сами рамы выглядели довольно старыми и совсем не ухоженными. Но о том, что военное учреждение всё ещё работает, говорила новенькая табличкой с самой типичной надписью: «Машины у ворот не ставить».       Юноша внимательно всматривается за забор, и в нескольких метрах от себя он замечает крепкого по телосложению парня в военной форме. Тот прыгает по кругу, перескакивая с одной ноги на другую, машет руками в разные стороны и судорожно трёт покрасневшие от холода ладони, после пытаясь согреть их своим дыханием. Омега некоторое время наблюдал за необычными движениями военного, сдерживая в себе громкий смешок. Но после того, как тот чуть ли не поскользнулся, забавно размахивая руками, после ими же хватаясь за кирпичную стену, стараясь удержать равновесие, тишину прервал довольно громкий смех. Тот звучал так необычно в вечерней тиши, что военный, придя в себя, тут же стал оглядываться по сторонам, замечая маловидного парнишку, смех которого перепугал бравого военного не на шутку; тот, тут же поправив свою военную форму, встал по стойке смирно, больше не обращая внимание на омегу, который всё же решил подойти чуть ближе к военному. Он не знает для чего, наверное просто, чтобы сказать ему, что он никому не расскажет то, что видел здесь. — Извините, — парень подошёл к тёмному забору, кое-где покрытому небольшим слоем ржавчины, и внимательно оглядел юношу напротив, тот всё также не двигался, — Послушайте, если вы так и продолжите стоять, то замёрзнете буквально через пару минут. Я больше не буду смеяться, честное слово.       Ещё какое-то время мужчина стоял как вкопанный, но постепенно черты его лица смягчались, что не могло не радовать омегу. Военный ловит изучающий взгляд парня напротив и смотрит на него в ответ, медленно растирая вновь закаченевшие ладони. — Господин, что вы делаете здесь так поздно? Вам стоит идти домой, —произносит чётко, даже слегка грозно.       По коже Тэхёна прошлись мурашки. Голос военного довольно низкий и глубокий, с приятной хрипотцой, что и заставило юношу так отреагировать. Мужчина подошёл ближе к нему и остановился буквально в метре от него, омега тут же почувствовал запах морозной хвои, и его глаза не скрыли этого детского восхищения. — Я буквально сегодня вечером приехал сюда, — юноша кивает в сторону своего чемодана, а после вновь переводит взгляд на подмёрзшего военного и подходит ещё ближе, — А что так поздно здесь делаете вы?       Альфа тут же поправил свою форму, всё же решаясь подойти к незнакомцу ближе. — Я сегодня дежурный на посту. Как видите, господин… — мужчина чуть заминается, вспоминая, что не знает имя юноши, стоящего перед ним, но омега вовремя спешит на помощь. — Просто Тэхён. — Господин Тэхён, я всё-таки на службе, а это не шутки. Я думаю, что вам стоит как можно быстрее дойти до дома. — он говорит твёрдо, уверенно, что у Кима сердечко трепещет, а руки начинают потеть. — О, не беспокойтесь, господин…— омега копирует альфу, заставляя того слегка улыбнуться. — Просто лейтенант Чон Чонгук. Тэхён забавно хихикает. — Хорошо, просто лейтенант Чон Чонгук, я прямо сейчас пойду домой. Но прежде я бы хотел… Вам отдать кое-что.       Чонгук изгибает одну бровь, не понимая о чём говорит ему омега, пока тот начинает слегка суетиться, отчего в итоге разноцветная шапка с большим помпоном на самой макушке оказывается в сугробе. Тэхён наклоняется за ней, причём, очень неудачно, задевая сзади него стоящий чемодан, из-за чего поскальзывается и с громким писком летит вниз, готовясь встретиться с холодным сугробом.       Но каково его удивление, когда его ловят чуть ли не в нескольких сантиметрах от снега. Альфа, с трудом просунув руку через решетчатый забор, схватился за предплечье омеги, крепко стискивая его.       Тэхён быстро приходит в себя, хватается руками за забор, облегчая тем самым жизнь мужчине. — С-спасибо, — кряхтит омега, стараясь удержаться на своих двух, расставив их по сторонам. — Будьте осторожны, Тэхён. — заботливо проговаривает альфа, улыбаясь одним уголком подмёрзших губ, а после оставляет омегу без поддержки, поднося замёрзшую руку ко рту, согревая её своим дыханием.       Омега недолго смотрит на замёрзшего альфу, вспоминает, что он хотел отдать ему. Щёки, бедные его щёки. Кажется, сейчас они горят далеко не от холодного ветра и низкой температуры, а от неожиданной близости с новым знакомым. Поджав губы, Тэхён спешит опустить свой взгляд, на свои шерстяные варежки. Снимая одну со своей кисти, он проверяет её на сухость, а после, не долго думая, снимает с себя вторую и, уважительно кланяясь, протягивает их удивлённому альфе. — Возьмите эти варежки.       Тихо бурчит омега, не поднимая своих глаз на юношу. Стесняется. — Тэхён, вам не стоит отдавать свои варежки мне. — уверенно произносит тот, отрицательно качая своей головой, — Я не возьму их.       Омега распрямляется, вскидывает взгляд на Чонгука, тот, очевидно, не горит этой идеей. Значит, надо сделать так что бы горел. — Эта была не просьба, лейтенант Чон Чонгук. — юноша придал своему виду как можно более грозный вид. — Вы сейчас же принимаете мои варежки и надеваете их на свои замёрзшие руки.       Тэхён взглядом указывает на его покрасневшие от ветра пальцы, а после приподнимает одну бровь, как бы говоря: «Возьми, говорю. Руки отморозишь.» — Правда, они могут быть вам чуть-чуть малы, лейтенант, но я всегда покупаю варежки на размер больше. Примерьте.       Несмотря на суровый вид альфа всё же сдаётся, принимая протянутые варежки, едва касаясь кончиками пальцев чужой теплой кожи. По замёрзшим окончаниям проходятся приятные мурашки, которые группируются все вместе в районе солнечного сплетения вызывая неконтролируемый трепет. — А как же ваши руки? Вы же замёрзнете.       В чужих глазах точно проскальзывает лёгкое волнение, заставляя уголки губ приподняться. Вроде бы военный человек, с вида суровый, бравый, а на деле булочка, переживающая за первого встречного. Приятно. — Не переживайте, я недалеко отсюда живу. Не успею замёрзнуть.       По лицу военного понятно — тот слабо в это верит, но всё же оставляет тёплые варежки, пробуя их надеть, что получает почти сразу. Кожа ощущает тепло, которое исходит от нагретой шерсти, по телу проходятся мурашки. Как же ему хотелось согреться! Этот мальчишка, в смешной шапке будто ангел хранитель, спустившийся специально для того, чтобы помочь ему в самую холодную минуту. Омега стоит напротив, не сводя взгляда с чужого лица, не может налюбоваться, запоминает его, но как только их взгляды встречаются тут же отводит свой на свои тёплые сапожки, забавно шмыгая носом. Смущается.       Альфа внутри него безусловно радуется такой реакции на него, не спускает с него взгляд, хочет ещё раз коснуться его руки, возможно, даже поцеловать ту, но хорошо воспитанный мужчина не позволяет себе даже думать об этом, блокируя подобные, как он считает, похабные мысли. Этот омега, так-то, спас его, а он — неблагодарное создание, продолжает о нём думать в подобном ключе. — В общем, да. — омега прокашливается, берёт ручку чемодана в руку и поднимает взгляд на задумавшегося альфу, — Я пошёл. Пока.       Тэхён приподнимает руку, слегка машет ей из стороны в сторону, удерживая голову в опущенном положении — запрещая себе смотреть в сторону красивого военного. —Тэхён, стой. — слегка прикрикивает альфа. Омега останавливается, слегка оборачивается и встречается своим взглядом с чужим, да так, что дыхание спирает. — Приходи послезавтра, я обычно дежурю день через два. Я верну тебе варежки.       Ким слабо кивает, улыбаясь уголком своих покрасневших губ — они перешли на «ты», а после медленными шагами направляется к своему дому.       Да уж. Сегодня действительно холодно.

***

      Чонгук вновь бросил печальный взгляд на тихую белоснежную и такую одинокую аллею, по которой около недели назад удалился похититель его спокойствия. Парень действительно не понимал, отчего тот не приходит за своими варежками, они ведь договаривались встретиться через день, но омега так и не пришёл. И ещё через день не было видно яркой зимней шапочки на горизонте, отчего альфе становилось до жути тоскливо. Видеть того самого до трясучки в руках хотелось, и то, что он даже не предполагал, где жил омега, заставляло его медленно, но верно сходить с ума. Дошло до того, что его верные товарищи начали замечать странные перемены в настроении. Те поначалу отпускали шуточки, на подобии: «Кажется, у нашего Гук-и скоро течка начнется, вот и ходит как весь нервный как чёрт», — но состояние Чонгука, который не реагировал ни на кого из внешнего мира, погружаясь в свой, начало беспокоить близких ему друзей. — Гук, с тобой всё в порядке? — к нему подошёл его напарник Чимин, который положил свою руку на его плечо — Всё в норме. — сухо, безэмоционально и как-то машинально проговорил тот, не удосужив взглядом своего друга. — Ты мне так говоришь уже который день, а сам ходишь с таким ужасающим лицом, что тошно становится всем, кто проходит мимо тебя. — Это моё обычное лицо, Чим. — Блять, Чонгук. Ты думаешь, я не знаю, каким бывает твоё «обычное» лицо?       Пак, на самом деле, очень терпеливый друг и напарник, но если его довести до крайней точки кипения — жди беды. После взрыва этой атомной бомбы ничего не останется. Он уничтожит всё, что было в радиусе его действия. А потом, как будто ничего не бывало, сядет и по новой начнёт допытываться.       Чонгук вздыхает. Это тот самый Пак Чимин — его лучший друг детства. — Что ты хочешь от меня услышать? — Правду. И только её, Гук.       Альфа зарывается руками в свои волосы, оттягивает те, делает себе чуть больно, будто приводит себя и свои мысли в порядок, а после всё же поднимает взгляд на Чимина. — Ты же знаешь, что я дежурил на объекте неделю назад?       Пак кивает. — Так вот, тогда был такой лютый мороз. Я думал, что замёрзну раньше, чем наступит утро. В какой-то момент ко мне подошёл незнакомый омега, который отдал мне свои варежки, так как мои руки замёрзли. — выдерживает небольшую паузу, собирая мысли в логичную последовательность, чтобы не звучать как обезумевший психопат, сбежавший из психушки. — Мы договорились с ним встретиться через день, чтобы я отдал варежки ему, но он так и не появился. А я переживаю и волнуюсь за него, ведь даже не знаю, где он живёт, понимаешь? — и смотрит на Чимина своими большими грустными глазами, в которых плещется печаль вселенского масштаба.       Воцаряется минута тишины, за которую Пак осмысливает только что сказанное, а Чонгук несколько раз печально вздыхает. — Твоя проблема абсолютно решаема.- Чонгук поднимает взгляд полный надежды на своего товарища, пока тот, пожимая плечами, продолжает.- Если ты знаешь, как его зовут, то я найду его меньше, чем за сутки.       Альфа радостно вскакивает с насиженного места и чуть ли не бросается в объятья к Чимину, который выставляет руки спереди и качает головой, опасно щурясь. — С тебя ящик пива и никаких объятий. — Чонгук болванчиком кивает, и впервые за пару дней тянет уголки губ в благодарной улыбке. Пак прощается, собираясь выйти из душного помещения, но останавливается в дверях и оборачивается. — Да, кстати, пришли мне всё, что знаешь о нём, там: рост, цвет волос, отличительные черты может какие имеются. В общем-то, ты и сам всё знаешь. — Чонгук утвердительно мычит, пока пытается воспроизвести в голове образ омеги. — Когда у тебя следующее дежурство? — Завтра. — Завтра у тебя будет информация о твоём ненаглядном. — Чимин подмигивает, а Чон заливается легким румянцем, конечно же из-за духоты. А вы о чём подумали?       День заканчивается в приподнятом настроении, альфа делится всей информацией о Тэхёне с другом, а после ложится спать довольный сложившейся ситуацией и с сладким предвкушением о скорой встрече с запавшим в сердце омегой. Ночь проходит тяжело, Чонгук всё ворочается на нагретой постели, но всё же засыпает, когда небо уже начинает светать, а снег наконец прекращается. Тогда ему снится единственный сон, в котором он всё-таки встречается с Тэхёном, но омега будто не замечает его, проходит мимо, общается с небольшой компанией друзей, громко смеётся, что-то рассказывает активно жестикулируя при этом руками. Альфа кричит, пытается схватить того за руку, но омега будто ускользает, скрывается снежной дымке. Чонгук подрывается с кровати в районе шести утра, глаза безбожно саднит, мокрая чёлка прилипла к не менее влажному лбу; он неподвижно сидит какое-то время, успокаивая глухо клокочущее в районе горла сердце, восстанавливает отчего-то сбившееся дыхание и пытается выбросить из головы приснившийся сон, который время от времени проигрывается в его воспалённом сознании. Чувствует он себя, честно говоря, ужасно, но дежурство сегодня никто не отменял, а значит нужно собираться, благо, у него есть лишние полчаса на то чтобы собрать себя в единое целое. Он медленно плетётся в сторону ванной, по пути хватая только постиранное полотенце, там он проводит не менее двадцать долгих и мучительных минут, после которых он выглядит чуточку лучше, чем накануне. Не может же он показать перемолотым тапком перед коллегами. А если сегодня всё же придёт Тэхён, а он походит на чудовище из самых страшных фильмов ужаса — вот это будет настоящей катострофой для его эго, ведь омега убежит раньше, чем он успеет отдать ему варежки. Телефон неожиданно оживает, на экране которого входящий от Чимина. Чонгук за долю секунды преодолевает расстояние в пару метров с одного конца комнаты до другого, хватая гаджет и выдыхая в динамик взволнованное «алло». — Утречка, я выслал всю информацию тебе на почту. Это было легче, чем я думал. — хмыкает он, а Чонгук понимает, что неосознанно задержал дыхание, только когда выдыхает. — Чим, спасибо. Ты просто спас меня. — Своих не бросаю, тем более ты мне должен ящик пива. — на том конце слышится копошение, а после чей-то грозный голос, — Всё, я побежал, иначе меня уволят. Созвонимся. В динамике раздаются гудки прежде, чем Чонгук успевает попрощаться с другом. Сейчас он ощущает облегчение. Теперь он уверен в том, что даже если Тэхён не придёт вновь, он во что бы то ни стало найдёт его. Настроение медленно, но верно поднимается до отметки «хорошо», пока он едет на транспорте на работу, читая небольшое досье. Ему думается о том, как он сам не догадался навести справки на юношу, ведь его положение позволяло сделать это, не получив по шее от выше стоящего. Кажется, Тэхён приворожил его к себе, иначе не объяснить то, что в последнее время он думает о нём с завидной частотой. Выйдя из самого раннего по расписанию автобуса, Чонгук наконец вдыхает полной грудью свежий морозный воздух, от чего где-то внутри начинает покалывать, но даже это альфа находит «не таким уж и неприятным», вдалеке виднеется тёмная крыша, покрытая огромными сугробами белого снега, от блеска которого начинает слепить глаза, да так, что альфа, доходит до работы с почти что закрытыми глазами, но, прежде, чем войти в здание, успевает оглянуть снежную аллею быстрым, но цепким взглядом, желая разглядеть яркую шапочку. Альфа вздыхает, шепчет себе под нос что-то вроде «ещё не вечер» и заходит в тёплое здание; до его дежурства остались жалкие пятнадцать минут.

***

Время ближется к вечеру. Чонгук начинает вновь изводить себя печальными мыслями, пока глаза закрываются от накопившейся усталости, альфа достаёт из кармана всё ещё тёплые варежки, смотрит на них, но надеть не решается. До конца рабочего времени ещё около десяти часов, альфа не знает, как он сможет их отработать в состоянии сонной мухи. Веки становятся неподъёмными, ресницы слипаются между собой, глаза всё же закрываются всего на одно мгновение, но желания открывать их сегодня больше нет. Сквозь сладкую дрёму Чонгук слышит знакомый голос, но глаза не открывает — думает, что это лишь сон. Но зов становится всё громче, заставляя парня испугано подорваться с места, с ужасом обнаружив, что он чуть не упал на холодную, покрытую снегом землю. Альфа с усилием закрывает глаза, несколько раз промаргивается — хочет лучше сконцентрироваться на реальном мире, пока со стороны слышится «Ну наконец-то». Чон, будто всё ещё пребывая во сне, ашалело смотрит в глаза того, кто отнял его покой. — Здорово вы меня напугали, просто лейтенант Чон Чонгук. — слегка нервно произносит омега, оглядывая мужчину напротив. — Я уж думал, что придётся перелезать через этот чёртов забор, чтобы спасти вас. Альфа трясёт своей головой, трёт замёрзшими пальцами глаза, а после щипает себя за щёку — убеждается, что это не сон. Он скучал. Безумно скучал. — Тэхён, больше так не делай, — говорит строго, подходя к нему ближе, мальчишка вновь в своей милой шапочке, которую он всё выглядывал в округе всю неделю. — Не делать как? — понимает тот, хмурится, ждёт объяснений. А Чонгук нарушает правила, выходит за калитку охраняемого объекта и подходит ближе к омеге, обнимает его, прижимает к себе, чувствуя как сердце невольно начинает учащать своё биение. — Где ты был все эти дни? Я так ждал тебя, а когда ты не пришёл, стал волноваться. Больше никогда не делай так. Не пропадай. — сбивчиво говорит альфа, пока руки Тэхёна обвивают его. — Мне неловко это говорить, но я заболел. Я честно-честно собирался прийти к тебе, но у меня поднялась температура, и мои родители меня не отпустили. — смущённо бубнит омега в ответ, чувствует как альфа отстраняется от него и, смотря на него до боли удивлённо, берёт его руки в свои, нежно оглаживая большими пальцами… шершавую кожу внешней стороны кисти. Чонгук опускает взгляд на омежьи руки, тот смущается ещё сильнее, пытается выдернуть их из сильной хватки, но ничего не выходит, и он стыдливо опускает свою голову. — Ты собирался прийти ко мне будучи больным? — Да, послушай, но… — С твоей стороны это очень безответственно, Тэхён. — тихо ругает его альфа, а у самого сердце кровью обливается, в прошлый раз его руки были такими нежными, а что сейчас? Чонгук отчитывает себя за то, что позволил себе тогда забрать спасительные варежки для омеги. Он ведь прекрасно знал, что у них кожа гораздо нежнее и чувствительней, и что же он в итоге сделал? — Вообще-то, это с твоей стороны очень безответственно выходить на дежурство без варежек. — громко возмущается омега, заставляя Чонгука приподнять уголки губ. — Неужели ты переживал за меня? — хитро тянет альфа, тут же слыша в ответ: «ни капли, понял?» Омега опускает взгляд на свои ладошки, которые успели чуть потеплеть в руках Чонгука, который заметив, куда смотрит омега, не думая, склоняется к его рукам, оставляя на внешней стороне нежные поцелуи. Будто извиняется за то, что взял тогда варежки. Ким удивлённо смотрит на это, не в силах пошевелиться. Кажется, теперь альфа безвозвратно украл его сердечко. Даже когда Чонгук отстраняется от его рук, места соприкосновения продолжают полыхать от нежных поцелуев. Тэхён невольно думает о том, что отдать варежки в тот морозный день было самым верным его решением за всю жизнь. А Чонгук думает от том, он будет оберегать это прекрасное создание во что бы то ни стало, запретит ему болеть, будет согревать своими объятьями всю свою жизнь и больше никогда не позволит своему омеге морозить свои нежные ручки. Уж поверьте. Чонгук всё сделает для этого.