Мстители (рабочее название)

Глава 2. Барнс проснулся от боли. Он с трудом открыл глаза. Комната была светлой, рядом раздавался сигнал с одинаковым интервалом. Он слегка повернул голову вправо и увидел монитор, какие обычно стоят в больнице. На экране мигали цифры, и этот раздражающий звук. Джеймс понял, что находится в больнице, но не мог вспомнить, как здесь оказался. Он попробовал поднять руки, но увидел перед собой только правую руку с клипсой для считывания пульса. Его пронзила мысль, что он остался без левой руки. Но через долю секунду почувствовал невыносимую боль в ней. Рука была полностью забинтована. - Наконец вы проснулись, - в палату вошла медсестра. – Меня зовут Элис. Вы в больнице Бигтаун. Как вы себя чувствуете? - Все болит, - прохрипел Баки. Элис слегка приподняла кушетку и подала стакан с водой. - Я позову доктора Стрэнджа. Он вам все расскажет. - Элис, сколько я здесь? - Две недели. Две недели. Он не может вспомнить две недели своей жизни. Такого с ним не было даже после самой бурой пирушки. Джеймс глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. База. Он помнил, что они были в МВ. В памяти начали появляться нечеткие воспоминания. Но ничего более. В дверях появился высокий мужчина с сединой на висках. Это был доктор Стивен Стрэндж. Он известный в Бигтауне хирург. Он брался за самые безнадежные случаи. Отличительной чертой, кроме медицинского таланта, было умение договариваться. Если Стрэнджу что-то было нужно, он мог убедить и инвестора, и главного врача больницы и даже пациента. - Доброе утро, сержант Барнс. - Доктор говорил с британским акцентом. - Рад, что вы решили очнуться. Как самочувствие? - Не могу вспомнить почему здесь. И все болит. - Это пройдёт. Вы были без сознания долгое время, плюс действие лекарств. Память вернётся. Боль снимем. Элис, позаботьтесь об этом. - Стрэндж сделал несколько пометок в карте и передал ее медсестре. Заглянув в назначение, Элис ввела лекарство в капельницу. - Джеймс, вам оказали первую помощь на месте и доставили сюда срочным рейсом. Вы были в плачевном состоянии: многочисленные внутренние повреждения, сломанные кости. Голове тоже досталось. Вы побывали в мясорубке. - А рука? - спросил Баки, снова попытался поднять левую руку. - Руку удалось сохранить. - доктор казалось подбирал слова. - осколки от снаряда практически раздробили неё. Я собрал ее, но будет ли она функционировать как раньше пока сложно сказать. Хорошо, что вы правша. - Кто-то из моей части здесь? - этого вопроса Стивен хотел избежать. - Джеймс, сейчас вам нужно отдохнуть. Полковник Роудс просил сообщить, как вы очнетесь. Я его вызову, и он все вам расскажет. Этот ответ не был удовлетворительным, но видимо сейчас Барнс не сможет вытянуть больше из этого доктора. Обезболивающее начало действовать. Этот недолгий разговор действительно вымотал его, и Баки решил последовать совету отдохнуть. Он проснулся через несколько часов. - Полковник Роудс, - обратился он к своему очередному посетителю. - Сержант Барнс. Как самочувствие? - Все об этом спрашивают, - Баки попытался улыбнуться. - вроде бы жив. Что случилось? Почему я здесь? Кто из наших здесь? Роуди всматривался в уставшее несмотря на сон лицо своего солдата. Он как будто решал, что можно рассказать ему. - Ваш отряд выполнял задание. Но вы попали в засаду. Никто не ожидал этого. Пострадавших, - здесь полковник замялся, но затем повторил, - пострадавших много. Стив здесь. Он пришел в себя несколько дней назад, но врачи пока не разрешают ему вставать. Остальные распределены по другим больницам. Джеймс, я знаю, что ты только очнулся, - Роуди снова потупил взгляд, - но мы пытаемся разобраться в случившимся. Очень многое нужно прояснить. - Я понимаю, - ответил Барнс. – Но пока в голове путаница. Не могу вспомнить, что было там. - Да, Стрэндж сказал про провалы в памяти. Как только в голове проясниться… В общем, нужны будут твои показания. Пожелав скорейшего выздоровления, полковник вышел из палаты. Джеймс остался один на один со своими мыслями. Ближе к вечеру, пришла к Элис внесла данные монитора в карту. Чуть позже принесла ужин. Баки проснулся по середине ночи. Он резко сел на кровати, чем вызвал жуткую головную боль. Монитор издал противный звук, на который прибежала Элис. - Я вспомнил. *** В кабинете Ника Фьюри, главы засекреченного отдела, единственным источником света было окно. Комната была обустроена тяжелой мебелью: огромный деревянный стол, объемные кожаные кресла, диван. Сейчас плечи директора были напряжены, и единственный глаз был устремлён на посетителя, устроившегося на подлокотнике кресла. - Ну что? Как ты можешь объяснить все это? - Фьюри махнул рукой на стол, на котором лежала увесистая папка с рапортами. - Прошло уже две недели, а я не могу предоставить начальству ни одно разумное объяснение случившегося. - Не давите на меня! Все, кто остался там в живых, включая меня, в больницах. Люди в коме не особо разговорчивые. - Я буду давить! Знаешь, сколько погибло людей?! И их родственники, Чарли, очень хотят знать, почему. - Знаю! Но вместо того, чтобы разобраться, вы, - агент вовремя спохватился и исправился, - все хотят найти козла отпущения. А потом устроить публичный суд над ним. Я думаю, что у вас и кандидаты на эту роль уже нашлись. Кто? Давайте угадаю. Первый кто приходит на ум - это Холланд, связист. Ведь это он передал сообщение, а значит мог изменить его. - Так звучит одна из версий, - ответил директор. - Успокойся! Я знаю, что он был дорог тебе. Но такая версия у следователей есть. И она им нравится, потому что правдоподобна. - А другая правдоподобная версия - это я, никому неизвестный агент, передавший сообщение. Или вы тоже так думаете? Вы меня сдадите им? - Если бы я думал, что это ты, то тебя бы не было в моем кабинете. - он сел за свой стол. Своих агентов Ник Фьюри набирал и тренировал лично. Поэтому был абсолютно уверен в них или просто не допускал мысли об их предательстве. – Но это не объясняет того, что отряд отравился в совершенно другую сторону. Уладь дома все дела и берись за работу. Найди мне ту крысу, которая все это устроила. Я попробую потянуть для тебя время. На этом разговор был закончен, и агент вышел из кабинета. На душе было досадно. Противно от того, что обвинения пали на близкого человека, который уже не сможет защититься. Придется приберечь эмоции до момента, когда предатель будет пойман и предстанет перед трибуналом.