Я УВОЛЬНЯЮСЬ

      Крэп! Крэпище! Неужели она собирается сейчас идти к Иво? А что прикажете делать? Да, страшно встречаться с ним лицом к лицу после всего произошедшего. Страшно увидеть разочарование в ставшем столь ценным взгляде.       «Я мог погибнуть из-за вашей оплошности, Рид. Куда вы смотрели? Это крайне непрофессионально и непростительно с вашей стороны», — гудели в ушах его слова.       «И именно поэтому я ухожу», — твёрдо решила псионик, крепче сжав в руках увольнительную.       Кабинет Приора располагался на последнем этаже. Даниэль была на своём месте и, как обычно, всё внимание уделяла огромному монитору перед собой. Завидев Лу, помощница Приора нахмурилась. Ей явно не понравилось, что та нарушила постельный режим.       — Все вопросы на потом, — отрезала Лу, вкинув руку. — Мартен у себя?       Даниель молча кивнула, с сомнениям косясь на бумагу в руке псионика.       — Мне нужно к нему. Срочно, — Лу изо всех сил пыталась заставить свой голос не дрожать. — По делу, не терпящим отлагательств.       — Хорошо.       Даниель вернулась к своему монитору. Быстро напечатав сообщение, уже через минуту она обратилась к Лу и кивком дала понять, что Приор готов её принять.       Расстояние между приёмной и дверью, ведущей в кабинет главы Инквизиции, псионик преодолевала с чувством, будто шла на расстрел. В какой-то степени так оно и было.       Остановившись перед массивной лакированной дверью, Лу тяжело выдохнула и, подняв руку, выдала костяшками пальцев дежурный стук. Дав себе ещё пять секунд, чтобы оттянуть неизбежное, девушка повернула ручку и вошла.       Иво, на удивление, не сидел как обычно за столом, а стоял спиной к ней у окна. Чувство вины снова резануло по груди. Он теперь даже видеть её не хочет.       — Даниэль сообщила, что я могу войти, — зачем-то произнесла она. Констатация очевидных фактов свидетельствовала о крайней степени её волнения.       Сделав над собой усилие, Лу заставила себя пройти к столу Приора.       — Здесь, — на стол легла распечатка, — моё заявление об увольнении. Баретти сказал, что мне необходимо обратиться с этим напрямую к вам.       Сердце бешено металось в груди, на лбу проступила испарина. Настенные часы отстукивали секунды, что для Лу сливались в одну нескончаемую временную линию. Со стороны окна раздался тяжелый вздох либо ей это почудилось?       — Я редко ошибаюсь, — Мартен, наконец, прервал длительное молчание. — Почти никогда. Но принять вас на работу было самым большим упущением.       От каждого слова веяло ледяным холодом. И этот переход на официальное «вы» совсем не радовал. Вот и сбывается её ночной кошмар. Утешало лишь одно, что как и любой сон он не будет длиться вечно. Минута позора — и для неё всё закончится, как закончатся и мечты о карьерном росте и стабильном будущем. А ведь она только недавно сообщила матери радостную новость о новой работе с большими перспективами, как выразился Баретти.       Теперь же её перспективы сводились к пустой квартирке в Термитнике и зияющей чёрной дырой неопределённости.       Слёзы так и просились наружу, но Лу мысленно дала себе крепкий подзатыльник, чтобы не смела раскисать перед Приором. Пусть он уже поскорее выскажется, подпишет это чёртово заявление и она уйдёт проводить остаток дня в самобичевании.       — Нужно было прислушаться к внутреннему голосу и не принимать вас в штат…       Поток её мыслей прервал очередной тяжелый вздох. Мартен всё же соизволил обернуться и теперь стоял к ней лицом к лицу. Лу сжала челюсти при виде шрама на его щеке. Ногти больно впились в ладони. Как остро она пожалела, что не хилер. Забрать бы этот рубец себе и носить, как браслет, чтобы вечно напоминал ей о непростительном промахе.       Иво избегал встречаться взглядом, но от Лу не укрылась стоявшая в его глазах… боль? Казалось, то была вторая эмоция, которую выдал Приор в её присутствии. Неужели его разочарование в ней настолько сильно, что заставляет его так страдать? От этой мысли Лу стало еще горче.       Не проронив больше и слова, Мартен подошёл к столу, пробежался глазами по распечатанным предложениям, взял ручку и поставил свою подпись. Вот и всё. В сердце будто вонзили нож и резко выдернули, оставив глубокую рану зиять пустотой. Глаза защипало, но не от злоупотребления телекинезом и даже не от чувства досады, а от осознания того, что она его больше не увидит. Будет ли он вспоминать о ней? Впрочем, какая теперь разница? Она уволилась. Это было её решение. Правильное решение. Иво с этим согласился.       — Я позабочусь о том, чтобы вы получили должность не хуже нынешней, — продолжая избегать её взглядом, сообщил Приор. — И это не обсуждается, — поспешил добавить он, видя, что Лу готова возразить. — Это самое малое, что я могу для вас сделать.       — Вы ничего мне не должны, — испугано прошептала Лу. Что-то это не похоже на праведный гнев начальства, к которому она себя готовила.       — Разве? — Иво сделал шаг к ней навстречу. — Разве не я являюсь причиной вашего ухода? Я и моя чрезмерная самоуверенность?       Два чёрных зрачка теперь воззрились на неё с каким-то потаённым вызовом. Лу ничего не понимала, но продолжала молча смотреть на него, надеясь хоть на какое-то объяснение.       — Лу…       С этим словом Мартен окончательно вторгся в её личное пространство. Взгляд его бездонных чёрных глаз продолжал цепляться за неё словно в попытке что-то понять, расшифровать. Либо то были отголоски некоей внутренней борьбы? Борьбы с кем? За что?       Неожиданное прикосновение к её щеке вызвало дрожь по всему телу. Большой палец нежно погладил покрывшуюся румянцем кожу, заставив внутренности полыхнуть огнём.       — Каким же я был дураком, — прошептали губы напротив, — полагая, что обладаю достаточной силой воли, чтобы воспротивиться непрошеным чувствам. Думал, что являюсь превыше всего этого. Хотел доказать самому себе, что могу отличать личное от делового. Но, как оказалось, я был лишь глупцом, полным завышенного самомнения. Есть силы, превосходящие нас в сто крат. Разве я им ровня?       Лу видела, как теплеет его взгляд, как многое он пытается выразить. И каждое его слово находило отклик в её собственном сердце.       — Твоё присутствие только усиливало то, что я старался в себе подавить. Каждый проведённый наедине с тобою вечер убеждал в нелепости моих собственных доводов. Мне хотелось сделать тебя частью той жизни, где я не одно из звеньев Церкви, а обычный человек. Удавалось ли мне это? Я не знал. Я не мог разобраться в твоем отношении ко мне. Ты не из тех, кто будет притворяться, если тебя что-то не устраивает. Но я не был до конца уверен. Видела ли ты во мне человека либо же только Приора? Улыбалась мне, потому что искренне того хотела либо исполняла долг?       На щёку Лу легла вторая ладонь. Иво приблизился ещё плотнее.       — Даже если то была простая учтивость, я готов был принимать её с благодарностью. Но когда я увидел тебя в крови и ссадинах, когда увидел раны от пуль, что предназначались мне, я понял, что заигрался. Осознал масштаб всего ужаса, что навлёк на тебя, преследуя свою прихоть быть с рядом с тобой. Одно дело — терпеть ухаживания со стороны человека, который тебе безразличен, а возможно даже и отвратителен. Совсем другое — отдать за него жизнь.       Лу не знала, что сказать, как на это реагировать.       Мартен расценил её молчание по-своему, опустил руки и отстранился.       — Мадемуазель Рид, — чересчур официально обратился он к ней. — Теперь вы свободны.       Только Лу продолжала стоять на месте. В голове её творилась полнейшая сумятица, всё шло не по сценарию, что она репетировала последние дни и ночи. Боясь, что всё истолковала неверно, Лу продолжала смотреть в потухшие глаза напротив. Иво корит себя за то, что ей приходится покинуть Корпус? Как такое вообще могло прийти ему в голову? Разве он не видел, что она…? Что она по уши в него влюбилась? Не видел. Он ей сам об этом сказал. Единый! А она-то думала, что палится каждый раз, когда смотрела на него. Думала, что у неё на лице всё написано. Видать, инстинкты выживания функционировали автономно и прикрывали свою нерадивую хозяйку, пока та витала в облаках. Прикрывали настолько хорошо, что сам Приор ничего не заподозрил. Можно было бы и дальше скрывать свои чувства, вот только от самой себя их не скрыть.       Глядя в чёрные глаза напротив, она подалась вперёд, поднялась на носочки и коснулась его губ. Разряд молнии прошёлся по телу, заставляя все её конечности дрожать. Иво приоткрыл губы и ответил ей с напором, обхватив руками упругое женское тело. Ладони Лу легли ему на затылок и прижали Мартена к ней ещё сильнее. Накопившаяся страсть рвалась наружу диким огнём. Здравый смысл всё ещё жалобно попискивал где-то на задворках сознания в тщетных попытках призвать Лу взяться за ум, но ощущение горячей ладони Иво на её груди напрочь вытеснило все остатки каких бы то ни было мыслей.       Приподняв девушку за бедра, мужчина бережно опустил её на стол, продолжая при этом осыпать поцелуями. Пальцы его нащупали приборную панель и нажали пару кнопок. Послышался щелчок запираемого замка.       — Я буду с тобой, детка. И пусть весь мир горит огнём, — повторил он слова её любимой песни.       И снова переплетение языков, жар дыхания на обнажённых участках кожи, легкие прикосновения кончиков длинных волос к её животу. Мужские губы скользнули по подбородку, осыпали поцелуями шею. Топ её оттянулся вверх, обнажая женскую грудь, сминаемую горячими ладонями. Одна из них опустилась ниже, прошлась вдоль напряжённых мышц живота и опустилась Лу на самую чувствительную точку. Лёгкий нажим кистью - и девушка не сдержала сладостное «ммм». Пальцы его скользнули по влажным складкам, аккуратно раздвигая их и проталкиваясь внутрь. С очередным исступленным стоном, Лу вцепилась в бедра Иво и принялась лихорадочно теребить ремешок чёрных брюк, пока тот наконец не поддался. Лязг бляшки, шорох ткани и ладонь её сжимает затвердевший мужской орган, проходится по нему вверх и вниз, ощущая приятную пульсацию и жар.       - Лу, - выдохнул Иво ей в губы, прикрыл веки и уперся в неё лбом. - Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.       Лу ввела его в себя, дюйм за дюймом привыкая к чувству наполненности внутри. Рванный выдох, полустон, медленные, сводящие с ума движения.       Жадный поцелуй пригвоздил её к поверхности стола. Она выгнулась ему навстречу. Неужели сам Иво Мартен - Приор Инквизиции так сильно возжелал её, что не погнушался ни её низким социальным положением, ни изуродованным геномом? Сама мысль об этом - сплошное безумие. И тем не менее он был с ней, сейчас, в этот самый миг. Одаривал ласками и поцелуями.       Так хорошо ей ещё никогда не было. Ничего общего с тем случайным сексом, когда её единственным желанием было поскорее получить разрядку и избавиться от партнёра. Сейчас же ей хотелось, чтобы близость с Иво длилась вечность.       Нежные поглаживания по оголённым участкам тела контрастировали с резкими ритмичными движениями, ощущаемыми внизу, вызывая фейерверк эмоций.       Спина её изогнулась, тело задрожало от нахлынувшего чувства сладостного удовлетворения. Весь мир вокруг сузился до размера пары чёрных глаз напротив. Губы прошептали любимое имя. Иво тяжело дышал, положив голову Лу на грудь. Пальцы её нежно поглаживали длинные чёрные пряди, рассыпавшиеся по её телу. Наконец-то она смогла к ним прикоснуться!       Оба хранили молчание, боясь разрушить созданное ими волшебство.       Иво отстранился первым, позволяя Лу принять вертикальное положение. Приведя себя в подобающий вид, девушка забрала подписанное заявление, задержалась, чтобы запечатлеть ещё один поцелуй на губах любимого, и покинула кабинет.       Ей хотелось парить. Хотелось кричать на весь мир о своём счастье!       Тем вечером, поднявшись на крышу своей многоэтажки и слушая музыкальные записи Иво, она чуть не осуществила свой ранний порыв, но вовремя сдержалась. Нет, это чувство только для неё.       По телу то и дело бегали мурашки пока она с глупым выражением на лице сидела в темноте, обдуваемая тёплым летним ветерком и вспоминала события минувшего дня. Прикосновения Иво, его поцелуи, ощущения его внутри себя.       Мартен прислал ей огромный букет цветов на следующий день, который она посвятила поискам новой работы. Пришлось всё объяснить Кею, но напарник её понял. Лишь от сердца пожелал ей удачи.       Через день к её квартире подъехала чёрная машина с тонированными стёклами. Водитель внёс огромную коробку и сказал, что мадемуазель ждут. В коробке оказалось вечернее платье самого изысканного кроя, который Лу доводилось видеть, а также пара туфель.       — Значит, это всё-таки был ты, — ухмыльнулась она про себя.       Облачившись в роскошное одеяние и наскоро соорудив более-менее подходящую образу прическу, девушка села в салон авто, сжала руку любимого и позволила ему увезти себя навстречу новому будущему.