Эрос

Три года назад | Родовое поместье Гринграсс Ночь была неподвижной, будто застывшей. Воздух в спальне казался слишком плотным — в нём будто сгущалось время. В полумраке Дафна резко села на постели, вырвавшись из кошмара. Горячее дыхание рвалось сквозь губы. Ладони дрожали. Она медленно провела рукой по лицу, будто могла стереть то, что только что увидела. Сны больше не уходили. Теперь они приходили чаще, становились ярче. Тяжелее. Там, во сне, она всегда была одна. Одна против бесконечной тьмы, живущей под кожей. Это были не просто страхи — это было напоминание. Предупреждение. — Дафна? — тихий голос рядом, почти шёпот, вернул её в реальность. Астория стояла босая у кровати. Распущенные волосы спадали на плечи, а взгляд был настороженным, и полным любви. Тем, от которого Дафна всегда отводила глаза. — Ты в порядке? Нет. Она давно не была в порядке. Но сейчас это ощущение сжигало особенно остро — после этого вечера. После вспышки. После того, что она сделала. Она даже не была уверена, что действовала по собственной воле. — Нет, — тихо выдохнула она, сбрасывая одеяло. — Тебе лучше уйти. Не хочу… сделать тебе больно. Снова. Астория не сдвинулась. Только сжала губы в тонкую линию — так она всегда делала, когда пыталась удержать слёзы. В её глазах не страх и не жалость. Сожаление. И это раздражало Дафну больше всего. Как будто она уже приговор. — Не глупи, — сказала Астория, и голос её звучал твёрже обычного. — Я последний человек, которому ты можешь навредить. И мы обе это знаем. То, что случилось с отцом… Это не твоя вина. Он спровоцировал тебя. Он всегда это делал. Дафна прикрыла глаза. Мысленно. Но было уже поздно, в венах снова поднималась волна тёплой, плотной энергии. Магия отзывалась на воспоминание. Только одно слово, только мысль, и всё начиналось заново. Он умел давить. Лорд Гринграсс был не просто патриарх. Он был носителем власти и хранителем фамильной тайны. Всё, что касалось проклятия, оставалось под грифом молчания. Никто не должен был знать, что его дочери — близнецы. Никто… о пророчестве. Когда Дафна родилась, её магическая аура была настолько нестабильной, что стены поместья пришлось обвивать защитными чарами. Через семь минут появилась Астория — слабая, крошечная, но с сияющим следом вокруг ладоней. Старейшины поняли это сразу: проклятие вернулось. Оно тянулось из глубины веков. Когда-то, когда магический мир был единым, а кровь не делила волшебников на “чистых” и “грязных”, род Гринграсс славился как целители. Светлые, сильные, исцеляющие. Их знали как хранителей равновесия. Но дар, сделавший их великими, стал причиной величайшего падения. Легенда гласила: глава рода, Аурелиан Гринграсс, обладал магией, способной вытягивать смерть за край. Он лечил раны, спасал тех, кто стоял на грани. И однажды к нему пришла ведьма. С глазами, полными боли. Её сын был проклят древней тёмной магией. Она молила о спасении. Аурелиан знал: проклятие не лечится. Его магия не должна вмешиваться в то, что лежит за гранью естественного. — Если я спасу его, — сказал он, — равновесие будет нарушено. Это приведёт к беде. Мольбы обернулись яростью. — Ты отказался спасти жизнь, — сказала ведьма, и её голос звенел, как лезвие. — За это твои потомки будут платить. Однажды родитcя дочь, в которой будет разрушение. И вторая — свет. Одна не сможет существовать без другой. С тех пор, если в семье рождались дочери, то они приходили в мир парами. Одна — жизнь. Другая — смерть. Свет и тьма в равновесии. Но всегда — в борьбе. Когда появились Дафна и Астория, стало ясно: проклятие вернулось. Астория была светом. Её прикосновение лечило, её голос успокаивал даже ярость. А Дафна… Дафна была бурей. Магия в ней жила своей жизнью, диктовала свои законы. Она не выбирала разрушение. Но и не могла от него отказаться. За ужином всё было как всегда. До одного момента. — Ты выйдешь замуж, — сказал отец, откидываясь в кресле. Голос его был ровным, спокойным. Как будто он обсуждал новый контракт, а не её жизнь. Комната замерла. Даже эльфы остановились. Ни один столовый прибор не шелохнулся. Дафна застыла. Пальцы крепко сжали бокал. Суставы хрустнули. Астория, резко подалась вперёд, выдернула бокал из её рук и поставила на стол. — Отец, — голос Астории был колким, — что ты имеешь в виду? Он не поднял глаз. — Всё просто. После выпуска Дафна отправится во Францию. Брачный договор подписан. Он вступит в силу, как только она достигнет возраста. Дафна усмехнулась. Без радости. Без интереса. — Леон Уильямс? — Да. Он — из порядочной семьи, с нужными связями. Он понимает, кто ты. И знает, чего от тебя стоит ожидать. Это делает его подходящим. — Подходящим тебе? — спросила она. — Нам, — поправил он. — И роду. Он говорил без нажима, но каждое слово звучало как приговор. — Ты откажешься от магии, — продолжил он. — Официально. Больше никаких палочек. Никаких тренировок. Никаких вспышек. — Ты с ума сошёл, — Дафна медленно поднялась из-за стола. В ней не было паники. Только глухая ярость. — Это решение принято давно, — сказал он. — Мы просто ждали момента. — Ты не можешь так с ней поступить, — вмешалась Астория. — Ты же знаешь: это невозможно. Мы связаны. Её магия, часть моей. Если она… — Именно потому, что вы связаны, — перебил он, — ты лучше всех понимаешь, насколько она нестабильна. Сколько раз ты очищала её за последнюю неделю? Не ври. Я знаю. — Даже если это так, — сказала Астория, — Я справлюсь. — Нет. Это уже вышло за границы допустимого. Она опасна. Для всех. Дафна опустила взгляд. Пальцы медленно сжались в кулак. Ни страха. Ни мольбы. Только усталость и злость, накапливавшиеся годами. — Я не вещь, и не оружие, которое можно спрятать в сундук. Ты не имеешь права. — Я имею. — Голос его оставался спокойным. — Ты была связана с этим решением с рождения. Контракт крови — не метафора. Это обязательство. Ты принадлежала этому выбору с первого дня. — Ты подписал договор… в день, когда я родилась? — её голос дрогнул, но не сломался. — Да. Тогда это было необходимо. И сейчас — тоже. Она кивнула. Один раз. Медленно. Тишина окутала стол. Дафна сделала шаг назад. Потом ещё один. Кожа стала пепельно-серой. Волосы темнели. Воздух сгустился. Пол заскрипел. Веки дрожали. — Дафна… — прошептала Астория. — Прошу. Она метнулась вперёд, схватила сестру за запястье. Шептала заклинание. Тёплый свет прошёл между ними. Глаза Дафны посветлели. Но внутри ничего не изменилось. И тогда тьма вырвалась наружу. Вспышка. Удар. Отец отлетел назад, глухо ударившись о колонну. Посуда звякнула. Стены отозвались эхом. Потом — тишина. Позже. Спальня. Всё вернулось. По капле. Каждое воспоминание, как заноза. Дафна сидела, не двигаясь. С опущенной головой. В груди всё сжималось — не от боли, от повторения. Она снова видела его глаза. Не властные. Не презрительные. А… испуганные. И от этого было хуже всего. Астория молча села рядом. Осторожно провела пальцами по спутанным волосам. Её движения были бесшумными. — Я понимаю, Даф, — сказала она. Без нажима. Без фальши. — Я с тобой. Всегда. Она не ждала ответа. Только продолжала, будто проговаривала то, что давно сдерживала. — Это не твоя вина. Слова звучали ровно. Уверенно. Как будто она в них верила. Как будто цеплялась за них. — Теодор поймёт. Он не из тех, кто бежит от трудного. Он знает, что ты не выбирала. Он не осудит за клятвы, которых ты не давала. Дафна слабо усмехнулась. В этой усмешке — горечь, усталость. — Если я не выйду замуж — я умру, — сказала она. — А если выйду… потеряю себя. Это звучало не как страх. Как констатация. Астория обняла её крепко. Не давая оттолкнуть. — Тогда мы найдём третий путь, — сказала она. Просто. Спокойно. Как обещание. И в этом голосе не было сомнений. Только вера.