Двойная жизнь

1988...

      Я не чувствую под ногами земли, я будто падаю куда-то вниз, в непроглядную тьму. Я больше тебя никогда не увижу, братец. Тошка. Ты был самым близким человеком для меня, а теперь никого не осталось, я совсем одна. В этом мире, я осталась одна.       Думаю мне стоит куда-то уехать, далеко, но тут школа и мои тётя с дядей, тут Макс. Антон бы не хотел, чтобы я куда-то уехала одна и бросила наши места, но сейчас мне так больно смотреть на эти места, на дворы, где мы гуляли, качались на качелях и пели песни под гитару. Антон всё умел, защищал меня и учил жизни, насколько мог знать. Он чётко знал чего хочет, в отличие от меня. Он был рядом, когда я падала с велосипеда, ободрав кожу с колен, он учил меня стрелять и отвёл в стрелковую школу, он помогал тёте в магазине, зарабатывая на приспособления к школе, он верил в меня и любил.       Родителей не стало в раннем детстве, я была еще маленькой и мы попали в семью к брату отца, Антон тогда понял, что он за главного. Я полностью полагалась на него, он был старше на семь лет, но я иногда звала его папой, он был мне за папу. Потом они познакомились с Максом на спортивных соревнованиях, он жил рядом с нами. И они оба заботились обо мне, защищали от мальчишек во дворе, что все ребята знали, что лучше с ними не связываться.       С Максимом я хорошо общалась, но знала, что он друг брата, к тому же постарше его, сейчас я знаю он будет рядом, но я не знаю, что мне теперь делать без моего брата. Я больше никогда не увижу его смешливых голубых глаз, лучезарной улыбки и не почувствую тепла объятий. - Маш, ты как? - в комнату зашёл Максим, он потоптался на месте, я отвернулась к окну, пряча слёзы. - Я сейчас выйду, да. - Побудь тут, если нужно, там тётя Вера про тебя спрашивает. - Да, я иду.       Я вышла к гостиную, за поминальным столом сидели тётя с дядей, друзья Антона, его девушка,которая ждала ребёнка. - Надя, тебе что-нибудь нужно? - я подошла к рыжеволосой молодой девушке, которая смотрела в одну точку на столе, не обращая на меня внимания. - Маш, присядь, отдохни. Ты всё сделала, Антон бы...       Она не договорила и посмотрела на меня, я отвела глаза. Я не хотела показывать, что у меня на душе, ведь все итак знали, что мы были близки с братом и мне тяжело осознавать происходящее. Что она собиралась сказать осталось непонятным, что Антону понравилось бы, что он был бы рад, что мы все здесь... Кому это вообще может нравится.       Максим сел за стол рядом со мной, мы молча сидели, ни о чём не говорили, каждый думал о своём. Я думала только об Антоне, остальные, наверно, тоже, Надя думала об их малыше, который так и не увидит своего отца. Слёзы снова наполнили глаза, всё расплылось, я осушила рюмку водки, поморщившись от обжигающей жидкости. - Я... я хочу выйти на улицу, пройтись. - Сказала я, вставая с места, Максим последовал моему примеру, застыл. - Я с тобой. - Нет, мне нужно побыть одной.       Мне срочно нужно было покинуть душное помещение, я не могла дышать, я чувствовала, как задыхаюсь. У меня отобрали воздух, Антон забрал его с собой, забрал моё сердце, я не ощущала своего тепла, я будто оболочка, от меня вырвали кусок чего-то светлого, тёплого и родного.       На улице легче не стало, погода стояла такая же душная, накрапывал летний дождик, небо заволокло тучами, лёгкий ветерок колыхал мои волосы. Тут я дала волю слезам, я плакала и шла куда-то, не обращая внимания на прохожих. Я остановилась у дороги с бешеным движением машин. Ещё один шаг и я окажусь там же, где ты. Всего шаг отделяет меня от тебя, я так, хочу, чтобы мы были вместе, как раньше. Я вдруг услышала звук шин и неразборчивый мат, понятно, что это мне, но было так плевать. Это было так эгоистично, вдруг пострадают невинные люди, вдруг я стану причиной чьей-то смерти. Прости меня, прости за эти мысли, но я не могу ничего поделать со своим желанием. Вдох... выдох. Я делаю небольшой шаг вперёд, как вдруг чьи-то руки хватают меня, слёзы не прекращают идти и меня ослепляют фары машин, мои волосы развиваются в потоке ветра, я не понимаю, где я и я думаю, что это он держит меня так крепко, никуда не отпустит. Он прижимает меня к себе и шепчет на ухо что-то, но я не слышу слов. Я слышу чужой голос, не твой, но тоже родной.       Максим одновременно и ругает меня, и утешает. Слёзы и собственные всхлипывания душат меня, но я не могу остановиться. - Я всегда буду рядом, Машка, - он гладит меня по волосам, как Антошка любил делать, и я начинаю задыхаться от нового приступа плача. - Маша, Машенька, всё будет хорошо, мы справимся.

1993...

      На улице только светает, а сна уже ни в одном глазу. Питерское небо, как и обычно серое, на улице только прошел дождь, весной воздух какой-то совсем другой, новый, если так можно сказать, я подхожу к балконной дери, открывая ее настежь. Вдыхаю свежий воздух, немного зябну от холодка, накидываю лёгкий халат. Закуриваю сигарету, курю только, когда есть над чем поразмыслить. Раздумываю над предложением Макса. Мы давно не виделись, так как я уехала учиться в Питер, после смерти брата. Я поступила в институт на экономическое отделение, подрабатывала в местной конторе, по знакомству меня устроили на пол ставки. Я была рада, что смогу содержать себя сама, жила я, конечно, скромно, но в квартире всегда была чистота и уют.       Я поддерживаю отношения с родственниками и с Надей, она родила замечательного мальчугана, назвали в честь Антона, он был полной его копией и по характеру, и внешне, эти голубые глазки приковывали к себе и дарили одновременно радость и столько боли, но я души не чаю в своём племяннике, он растет замечательным ребёнком.       С Максимом мы реже общались, во-первых, он намного старше меня, во-вторых, мы должны были продолжить жить дальше, без связующего нас звена, но я всегда знала, что он поможет, если нужно, он служил к тому же, поэтому наши пути разошлись.       И тут я встречаю его возле своего подъезда, он изменился возмужал и стал таким серьёзным человеком, казалось, что всё это было какой-то другой жизнью и сейчас передо мной почти незнакомый человек, я помню лишь его холодные голубые глаза и серьёзный взгляд. Он ни разу не приезжал ко мне в Питер, мы виделись мельком, когда я приезжала, иногда созванивались и сейчас мне кажется, что между нами пропасть, но я была очень рада его видеть. Я знаю, что он приехал не просто повидаться. - Ну, здарова, Машка. - Ну, здравствуй. - Я не смогла не улыбаться, глядя на него. - А ты всё такая же, - он заключил меня в объятия. - Ты изменился, - я провела ладонью по грубой щетине на его подбородке. - Какой красивый стал, взрослый. - Так я ж и был. - Ну, да, то есть я хотела сказать еще взрослее. - Я слегка растерялась под его взглядом. - Как твои дела? - Поговорить надо, может зайдём куда-нибудь? - Ну-у, тут есть кафе недалеко, что-то серьёзное? Почему не позвонил? - Да, я так и полагал, что ты к этому времени дома будешь. - Сегодня не задержалась, а так могла... Нужно было позвонить, я бы приготовила что-нибудь. - Да ладно, приготовила бы она, мала ещё.       Я лишь закатила глаза, на его малую, для него я буду маленькой девочкой до своей старости пожалуй.       Мы устроились в уголке небольшой кафешки, официантка принесла нам чашки с кофе и быстро удалилась, по взгляду Макса было ясно - он что-то замышляет. - Я так понимаю, ты по делу приехал. - Осторожно начала я. - Да, дело к тебе есть, Машка, помощь твоя. - Я вся внимании, заинтриговал. - Ты же на экономическом училась. - Ну, училась. - Он ухмыльнулся. - Выкладывай. - Да в контору одну, финансист нужен, толковый. - Я вроде работаю уже. - Маш, там дело такое, нужно внедриться, стать... близкой типа, знать всё про этих людей, доверие вызвать. - Внедриться? С какой целью, скажешь? - Да это неважно...- Максим тупил взгляд в чашку. - Что значит не важно? Ты вдруг объявляешься и говоришь мне внедриться в какую-то сомнительную контору, финансистом, - последнее слово я выделила двумя пальцами в кавычках, - а для какой цели непонятно. Отлично, Маша, срывайся, внедряйся... Мы, конечно, давно не виделись, но ты думаешь я не знаю в каких кругах ты сейчас? Если по твоему, у меня на лбу "дура" написано, то тебе надо ещё раз подумать к тому ли ты человеку обращаешься. - Если бы были ещё варианты, к тебе бы не обращался. - Понятно, ну так обратись к другому лучше. Ты мне с бандитами предлагаешь из одной чашки пить? - Ну, почему сразу из чашки. Ты бы устроилась туда, там щас требуется человечек, а там как пойдет, познакомишься все дела. - Максим, ты мне сразу скажи, дело грязное? - Я пока сам не знаю, - он отодвинул от себя кофе и придвинул руки к моим. - Я тебе говорю помощь твоя нужна, я тебе мало помогал? - А вот так мы не договаривались, ты знаешь почему помогал, ты сейчас намекаешь, что я должна тебя отблагодарить что ли? - Меня эта недосказанность стала настораживать, я стала взвинчиваться, я не его должница, я думала он это понимает. - Либо ты говоришь всё как есть, на берегу, либо разговор окончен. Мы будем разговаривать на другие темы, о тебе, я не знаю... Но не об этом. - Короче там братва есть, крутые братки, серьёзные и есть человек, которому я доверяю. Этот человек, в общем, наказать их хочет, но надо выждать время, и я хочу ввести тебя в дело. - Тут он, наконец, посмотрел на меня ещё более серьёзно, чем я ожидала. Мне стало не по себе от его слов и взгляда. - Ты не можешь просить меня о таком, ты вообще себя слышишь? Подумай, что сказал бы Антон, твой друг. Разве... разве он бы поддержал? - Маш, не о том сейчас речь. - Не о том? Ты серьёзно? Ты... после стольких лет приезжаешь ко мне и просишь, чтобы я посодействовала в вашем так сказать наказании, ты вообще в своём уме?       Мы сидели и буравили друг друга глазами, я была в полном недоумении, зачем он хочет ввязать меня в свои грязные дела, почему именно я. Максим же был серьёзен и непреклонен. - Я заплачу́, если ты об этом. - Да ты что? Заплатишь, деньгами своими кровавыми? - Возможно, я драматизировала происходящее, но я не желала в это верить, я отказывалась. - Ну, ты тоже не строй из себя святошу, сестрёнка, я помню, как ты человека на прицел поставила, за деньги между прочим. Они не были кровавыми для тебя?       Я оглянулась по сторонам после услышанного, никого не было рядом. Да, он говорил правду, и я не собираюсь оправдывать себя тем, что тот человек не был порядочным гражданином, он был, возможно, таким же, каким сейчас является Максим, он был бандитом, который выстраивал свои дела ужасно грязно. Бог ему судья, но тогда когда я занималась этим, я была другой, я ненавидела всё что связано с этим, я ненавидела себя за то, что делала.       Пока я училась в институте, я взрослела и совершала не очень хорошие дела, да, брат бы меня за это по головке не погладил. Я отучилась к стрелковой школе, я стреляла лучше остальных, я хотела зарабатывать этим, я оправдывала себя, тем, что делаю это из помощи людям, но позже я стала осознавать, что эти люди, заказывающие своих партнёров, учредителей и тех, кто хоть как-то мешал вершиться их делишкам ничем не лучше.       Я была молодая и смелая, я больше не хотела такой быть, я просто не могла. Не могла общаться с теми кого я презираю, не могла выступать неким вершителем судеб. Я покончила с той жизнью и вернулась к обычной, никем незамеченной жизни. Я больше не желала бывать в тех кругах. - Максим, я не хочу говорить о том, что было, ничего уже не вернешь обратно. Ты я так поняла, не дашь мне об этом забыть, но я не хочу к этому возвращаться. - Тебе не нужно будет никого убивать. - Ты это сделаешь сам, а я тебе лишь немного помогу, так? Разве твоего внедрения недостаточно? Кто ты у них там водитель, телохранитель? - Не прошу тебя отвечать прямо сейчас. Ты подумай, хорошо? Я тебе объясню всё по ходу дела. - Не будет никакого дела, Макс. - Пообещай, что подумаешь. - Не унимался он. - Тут и думать не о чем, - я собиралась встать с места, но Максим ухватил меня за рукав пальто. - Ты сможешь уехать и забыть об этом, - он знал на какие точки давить, уехать из страны я давно хотела, но не было абсолютно никакой возможности, нужны были деньги. Много денег. - Антон бы хотел, чтобы ты была счастлива. - Счастлива, но какой ценой. Ты предлагаешь мне провернуть дело, будто тебя одного там недостаточно, ты хочешь, чтобы я врала прямо в лицо, знаешь, это сложнее, чем убить, это не просто один чёткий выстрел в нужное место, это целая жизнь. Жизнь во лжи.

***

      Тогда почему я сижу на подоконнике сейчас и думаю над его предложением, ведь ещё в той кафешке я чётко поняла, что не соглашусь на это. Я захожу в ванную, умываюсь и смотрю на своё отражение, пара светло-зелёных глаз смотрит на меня в отражении, почему они не скажут мне ответ на мой немой вопрос. Почему я всё ещё думаю над этим? Тема с деньгами всегда меня волновала, ещё когда мы росли с Тошкой, мы всегда хотели заработать и уехать в тёплые края, далеко-далеко. Это было нашей мечтой, но без брата у меня не осталось мечт, я просто живу дальше. Без какой либо цели, раньше у меня была цель заработать и я не гнушалась тем, что готова убить заказанного человека ради пачки денег, потом у меня была цель уйти от этого всего, и я вроде, как смогла. Я забыла об этом, как о страшном сне, хотя в узких кругах знали обо мне, как о хорошем киллере, но мне было так мерзко от этого, мерзко от себя.       И вроде сейчас, когда моя жизнь стала похожа на обыкновенную приходит он и предлагает вернуться к этому, я сравнивала это с заказом, ведь в следствии моих действий кто-то умрёт. Это я точно знала, но я не знала кто это будет, будет ли мне больно от этого...