Новая семья

— Михаил Юрьевич Московский, —голос судьи был звучным, — суд принял решение изъять Даниила Михайловича Московского и лишить Вас родительских прав без права на встречи. Решение суда обжалованию не подлежит, — удар судейского молотка. Он отрезвил голову Михаила. Чего?! Его хотят разлучить с сыном? В глазах Михаила читалась паника. Не уследил… А всë началось-то с чего? С того, что он решил немного выпить, потому что устал. Но он и подумать не мог о том, чтобы поднять на сына руку! Наверное… Уж слишком часто эти «отдыхи» бывали… — Папа! — мальчишка надрывался и захлëбывлся в слезах, пока его отец просто стоял, чтобы так же не дать волю эмоциям, как это сделал сын. — Нет! Пустите меня к папе! — шестилетний Даня надрывался как мог, вот только его всë равно усадили в чëрную машину и увезли от отца. Он его ещë долго не увидит… Или же, возможно, увидит? *** Даня уже смирился. Ему осталось прожить всего два года, и он уйдет из этого дурацкого дома. — Данечка! — Софья Михайловна, она очень молодая и милая женщина. — К тебе там пришли… От такого заявления Даня подавился. Чего блин?! Серьёзно?! Десять лет о нëм никто не вспоминал, а сейчас… — Хорошо, сейчас подойду, — он хотел встать, но следующая фраза заставила сесть. — Нет, Дань, он уже тут… Так стоп… У Дани сейчас было два вопроса: Первый: «он»? Это парень, что ли? Второй: чего, блять?! Какого хуя к нему вот так сразу лезут?! По его глазам было видно, что он находится в шоке. — Ну, здравствуй, — добрый, молодой голос поздоровался с ним. — Ты ведь Даня? Я Саша. На свой страх и риск Московский решил обернуться. Там не стоял какой-то страшный, обросший мужик, нет. Наоборот. Там стоял милый парень лет двадцати восьми в очках и красивой водолазке. Он протягивал ему руку и явно нервничал. А что, я совсем не против такого-то отца», — на секунду подумал он, но после вспомнил о главном правиле детских домов: «никогда и ни при каких обстоятельствах НЕ привязывайся к опекунам». Но, быстро вспомнив его, с недоверием посмотрел на Сашу. Преодолев позыв сбежать оттуда, Даня пожал руку. — Что ж, Дань, — сказал Александр, когда отпустил руку, — давай знакомиться. Чем ты увлекаешься? — Учëбой. — Может, ещë что-то? — Нет. — Вообще? — Вообще. Мне… — он замялся, — один человек ни чем не разрешал заниматься. А всë прививается с детства, — он ухмыльнулся, но быстро погрустнел. — Давайте-ка сменим тему, Вы не против? Кем Вы работаете? — Во-первых, давай на «ты», а во-вторых, я сценарист. — Ого… — Что такое? — Первый опекун и такая важная роль в обществе… — Извини за не скромный вопрос, а как давно ты сюда попал? — Я тут с шести. Суд отжал меня у одного алкоголика. — Это был твой отец? — Если можно назвать отцом человека, который только и делал, что пил, работал и не уделял тебе внимание, то да. Он мой отец. — Ясно… Оба замолчали… — Эмм, — Саша первый прервал тишину, — какую музыку ты слушаешь? — Никакую. Слушай, — он посмотрел в глаза цвета тумана, — если ты не собираешься иметь со мной дело, то уходи. Зачем тебе шестнадцатилетний подросток? Лучше возьми какого-нибудь другого и восьмилетнего. — Прости, но нет. — Почему же? — Я тут уже был, и ты мне по-настоящему понравился. Да и мне как-то одиноко живëтся, — грустно улыбнулся. — С кошкой вдвоём и кукухой поехать можно… — тихо засмеялся. — Кстати, советую тебе начать собирать вещи, — он улыбнулся, и двинулся к двери. — Что? Зачем? — Ну, ты же не хочешь завтра в последние пять минут собираться в свой новый дом? — он ушëл и закрыл дверь, оставив Даню наедине со своими мыслями. А мысли у него были сомнительные. Он ещё не видел детей, которых забирали в подростоковом возрасте и навсегда. Может… ему повезëт?