what's up neil

I vowed not to fight anymore If we survived the Great War

Все говорит Нилу о том, что ему нужно бежать. Просто бежать. Куда угодно. Он понимает, что его никто не гонит, даже сейчас, когда, возможно, он действительно этого заслуживает. Но он так привык убегать. И Эндрю — последний человек, которому Нил хотел бы сделать больно. Он никогда не сделает этого специально, и Эндрю знает об этом, но каждый такой раз все равно ужасен. Тем более, когда сейчас всё совсем не как обычно. В итоге, получается так, что Нил делает больно и кому-то, и себе. Парень пересиливает желание сбежать, встает из-за стола, очень старательно избегает циферблата и на негнущихся ногах доходит до балкона. На перилах очень кстати лежит пачка сигарет, которую Джостен сразу же замечает и горько усмехается. Как обычно, Нил просто держит сигарету в руке и вдыхает дым. Он не то чтобы всё ещё навевает воспоминания, это уже скорее привычка. Возможность "сбежать", не сбегая на самом деле. Удобно и иногда помогает. Но не всегда. Уже совсем стемнело, когда Нил решился подняться на второй этаж и заглянуть в спальню. Эндрю уже спит. Нападающий Лисов отправляется на диван на первом этаже, потому что сегодня они разговаривать точно не будут, и если Эндрю уже спит, то Нил обязательно разбудит его, а ему, наверное, нужно время. И спокойствие. Нил устраивается поудобнее настолько, насколько это возможно сделать, и хотя его кожа касается холодной кожи дивана, он знает, что уснёт быстро. В каких условиях ему только не приходилось спать. Только вот сейчас поток мыслей очень трудно остановить, но он слишком устал. А еще наверняка заболел.

***

В комнате достаточно тепло. Нил понимает, что он укрыт одеялом, которое он совершенно точно не брал. Голова раскалывается, и во всем теле такая боль, как будто он съездил отдохнуть на денёк в Эвермор. Открыть глаза стоит определенных усилий. Когда Нилу это наконец удаётся, первое, что он видит — дымящаяся кружка на журнальном столике. — Ты идиот, Джостен. Взгляд Нила тут же метнулся на парня, который сидел в кресле напротив, и его сердце пропустило удар. Эндрю выглядел уставшим и не очень выспавшимся, но Нил не мог не обратить внимание на то, как красиво лежали его растрёпанные волосы и как, благодаря солнечному свету, они как будто выделялись на фоне всего остального. Да и в принципе всё меркло на фоне Эндрю. Нилу очень захотелось протянуть руку, но сначала: — Эндрю, мне очень жаль. Получился больше какой-то хрип, чем адекватное чистосердечное признание, но Нил не мог молчать, он же задолжал нормальное объяснение. Он попытался снова открыть рот, но Миньярд успел начать свою реплику раньше: — Нил. Хватит. Ты хочешь, чтобы тебе стало ещё хуже? Только попробуй, блять, ответить. Джостен тут же захлопнул рот, который он успел опять открыть, и немного стушевался под строгим взглядом Эндрю. Миньярд это заметил, тяжело вздохнул и, обойдя столик, присел на корточки у дивана. Нил не удержался и прошептал: «Я буду больше думать головой. И брать телефон». Эндрю хмыкнул и запустил руку в волосы Нила. Может быть, это смешно, но Джостен успел соскучиться по своему парню даже за один день. Ему очень хочется притянуть его ближе и поцеловать так, как будто они не виделись вечность. И поцеловать его так, чтобы он смог понять всё то, что Нил не может сказать. Но он знает, что не должен сейчас этого делать, потому что Эндрю тоже заболеет, поэтому просто с благодарностью смотрит на человека, с котором ему спокойнее всего. Также ли спокойно Эндрю с ним? Нил надеется, что да. Эндрю несколько раз нежно проводит рукой по волосам Нила, аккуратно приближается и легонько целует в лоб. — Отдыхай. Глаза Нила закрываются, и он чувствует себя счастливым. Он еще купит Эндрю много мороженого, чтобы загладить свою вину. Да, они вместе прошли огонь, воду и медные трубы, но это не значит, что что-то не очень значительное не может быть чем-то очень волнительным. Потому что это самый близкий человек. И Нил всегда верит Эндрю и уверен в их отношениях, но он хочет для него лучшего. И хорошо, что это «лучшее» он, видимо, всё же, может ему дать.

I vowed I would always be yours 'Cause we survived the Great War