Имя, которое я мог бы назвать своим собственным

У всех бывают плохие дни. Уильям, конечно, не был исключением этого правила. На самом деле, с тех пор как он очнулся от комы, плохие дни, казалось, умножились. В конце концов, как понять, что делать со своей жизнью, если то, что ты планировал с детства, не осуществилось? Это не означало, что Уильям был неблагодарным или хотел, чтобы у него всё получилось. Совсем наоборот. Он знал, что никогда не сможет полностью искупить свои грехи, но один детектив заставил его попытаться. У упомянутого детектива, похоже, развилось шестое чувство, позволяющее определять, как бы далеко друг от друга они ни находились, когда Уильям застревал в собственной голове с неприятными мыслями. Что и привело их к нынешней ситуации. Несмотря на все усилия Уильяма, нескольким слезинкам удалось вырваться, стекая по щекам. Он поспешно вытер их тыльной стороной ладони, чувствуя себя более чем глупо из-за своего эмоционального порыва. «Действительно, плакса Уильям». Шерлок, однако, не выглядел обеспокоенным. Вместо этого в его глазах было сочувствие с оттенком меланхолии и столько тепла, что у Уильяма закружилась голова. Детектив протянул руки, чтобы обхватить его щёки, фактически остановив движения и заставляя рваное дыхание сбиться. С улыбкой, излучающей утешение, Шерлок погладил кожу прямо под глазами большими пальцами. Жест был таким нежным, таким мучительно чувственным, что Уильям ощутил, как у него перехватило горло. Неужели он действительно заслужил, чтобы его так обнимали? Будто он был чем-то ценным и достойным защиты? Будто грехи, которые преследовали его каждое мгновение, были не более чем колючками на его пути? Как бы то ни было, Уильям не смог удержаться и с дрожащим вздохом прильнул к прикосновению, веки его затрепетали, когда он уткнулся носом в ладонь Шерлока. — Лиам… — выдохнул Шерлок в повисшей между ними тишине, голос был едва громче шёпота, неуверенный, но источающий столько нежности, сколько могли вместить два простых слога. При звуке своего заветного прозвища, произнесённого таким любящим, интимным тоном, Уильяму пришлось сдержать радостную дрожь. — Шерли, — поддразнил он в ответ, позволив своим губам изогнуться в лёгкой ухмылке. Реакция Шерлока была гораздо более очевидной. Уильям с немалым удивлением наблюдал, как кожа детектива мгновенно покрылась мурашками. Это было восхитительно. Как Шерлок мог так часто превосходить ожидания профессора, оставаясь при этом для него открытой книгой? Книгой, которую он никогда не устанет читать, но, тем не менее, книгой. Его волнение по поводу того, как Уильям назвал его, являлось ярким примером. Поначалу Уильям обращался к нему только по фамилии, не то чтобы для формальности, а скорее потому, что ему казалось, что этот факт установит между ними необходимую дистанцию. Было бы жестоко позволить себе сблизиться с детективом только для того, чтобы вскоре умереть и, в конце концов, оставить его с разбитым сердцем. Ещё одна причина, по которой Уильям ранее отказывался признать, заключалась в том, что он боялся. Боялся того, что произойдёт, если слишком привяжется и начнёт колебаться. Он должен был встретить свой конец ради плана, и в качестве покаяния ему не хотелось оставаться с кем-то, кто в конечном итоге может вызвать у него желание цепляться за жизнь. Какая ирония судьбы однако. Но теперь ему больше не нужно было сдерживаться, не так ли? И если такая простая вещь, как прозвище, сделала другого человека счастливым, что ж, Уильям мог немного побаловать его. Кроме того, ему очень нравилось, как оно скатывается с языка. Видеть, как Шерлок замирает от восторга каждый раз, когда Уильям называет его так, несмотря на то, что теперь это происходило так часто, было еще одним плюсом. В конце концов, он не мог отрицать, что у детектива привлекательная улыбка. Шерлок тяжело сглотнул, прежде чем прочистить горло, возвращая внимание блондина к своим глубоким лазурным глазам, которые напоминали безоблачное сумеречное небо. В них был определённый блеск, эмоция, которую Уильям не мог точно назвать, но она была ему очень знакома. — Лиам, ты, а… — Уильям терпеливо ждал, пока другой мужчина запнулся на собственных словах. Он доверился своей интуиции относительно того, что тот собирался сказать, но его желудок всё равно сжался, когда Шерлок продолжил: — Ты ведь знаешь, каковы мои чувства к тебе, да? — было невероятно трогательно видеть, как покраснели его щёки, достигая даже кончиков ушей. Уильям разорвал зрительный контакт и несколько смущённо отвёл взгляд. — Думаю, да, — мягко произнёс он. И это было правдой. Тонкости, казалось, не входили в словарный запас детектива, особенно когда речь заходила о чувствах, которые он испытывал к нему. Этот человек действительно не скрывал своего сердца. Тем не менее, в его ответе сквозила неуверенность, вызванная тем фактом, что профессор сомневался в глубине упомянутых чувств. Вначале Шерлок просто счёл его интригующим из-за возможных связей с «Криминальный Лорд». Ни для кого не было секретом, как сильно этот человек любит загадки. Теперь, когда личность Уильяма была раскрыта, он сам перестал быть таковым, не так ли? Разве не было возможности, что это всего лишь вопрос времени, когда он перестанет быть интересным детективу? В глубине души он понимал, что подобные мысли совершенно иррациональны. В конце концов, если бы это было так, Шерлок уже давно покинул бы его. О том, чтобы прыгнуть с моста, спасая свою жизнь, не могло быть и речи. И всё же неуверенность, которую Уильяму удавалось прятать под замком всю свою жизнь, зацепилась за момент слабости после падения и отказывалась ослабить свою хватку. Он ощущал себя уязвимым как никогда раньше. Когда он снова посмотрел на Шерлока, то одарил его обнадёживающей улыбкой. Безмолвная мольба избавиться от этих сомнений одним махом. — Хотя… Я бы хотел услышать это вслух, если можно. Он не ожидал, что Шерлок будет двигаться так быстро. Только что они сидели рядом, а затем детектив, не теряя времени, опустился перед ним на колени и сжал его руки в своих. Хватка была крепкой, даже слишком, и Уильям едва сдержался, чтобы не поморщиться. Однако Шерлок всё равно обратил внимание на его позу, конечно же, он это сделал. Пробормотав извинения, Шерлок переплёл их пальцы, на этот раз куда более осторожно. От Уильяма не ускользнуло, насколько вспотели его ладони. Но он не возражал, так как был уверен, что его собственные были почти такими же. Другой мужчина сделал глубокий вдох, который вышел тяжёлым и прерывистым. Затем он начал легонько водить большим пальцем по костяшкам пальцев Уильяма, выводя невидимые узоры. Он не упустил из виду, как рука Шерлока дрогнула, едва заметно, но всё же дрогнула. Нервничает. — Лиам? — обычно низкий ровный голос детектива звучал хрипло. Уильям ободряюще хмыкнул, рискнув слегка сжать его руку. Это действие, казалось, придало Шерлоку необходимый прилив храбрости. — Я так чертовски влюблён в тебя, — прежде чем Уильям успел подумать, что ответить на признание, от которого его сердце громко и болезненно стукнуло о рёбра, Шерлок поспешил продолжить, его щёки окрасились алым, а голос слегка заикался. — Полагаю, что с тех пор как мы встретились на борту «Ноев ковчег». И каждый раз после этого всё, что ты говорил и что делал, только заставляло меня падать глубже. Ты невероятный, Лиам. Твой ум, твоя личность, твоя внешность… В самом деле, как я могу не сходить по тебе с ума? — Шерли… — ошеломлённый, Уильям попытался прервать его. Не нужно было зеркало, чтобы понять: он тоже покраснел, несмотря на все усилия подавить это. Шерлок крепко зажмурился, отпуская его руки. Уильям немедленно оплакивал потерю тепла. — Я просто почувствовал, что тебе нужно знать. Даже если ты не испытываешь того же, это… Однако на последнем слове Уильям уставился на него, застигнутый врасплох. Неужели он действительно не понял? Блондин не удержался и недоверчиво усмехнулся, перебивая. Шерлок явно воспринял это неправильно и сделал шаг назад, в его гипнотизирующем взгляде ясно читалась обида. Уильям поспешил исправить ситуацию, пока не возникло никаких недоразумений. — У меня сложилось впечатление, что детективы — яркие личности, — вздохнул он с притворным разочaрованием. — Похоже, я ошибался. Шерлок прямо-таки надулся на это, нахмурив брови. Мило. Прежде чем он успел возразить, Уильям продолжил: — Я ожидал, что человек с такими поразительными способностями к наблюдению без труда разгадает моё довольно очевидное увлечение. В комнате воцарилась тишина. Удар. Два удара. И вот оно. Всё выражение лица Шерлока озарилось, он откинул голову назад и рассмеялся, громко и радостно. Уильям просто наблюдал за этим с улыбкой, в этот раз не пытаясь скрыть умиление, которое, как он знал, было вырезано на каждом дюйме его лица. Он проигнорировал слабое покалывание под веками. Другому мужчине потребовалось время, чтобы взять себя в руки. Он вытер скопившуюся в уголках влагу, в которой Уильям не был уверен, была ли вызвана просто смехом, и одарил блондина восторженной улыбкой. Она была полна чистой и неподдельной радости, и от осознания того, что он был причиной такого захватывающего зрелища, Уильям почувствовал слабость в коленях. Однако ему не дали много времени полюбоваться этим, поскольку Шерлок решил снова приблизиться к нему, наклоняясь вперёд до тех пор, пока их дыхание не смешалось и в поле зрения профессора не осталось ничего, кроме потрясающего тёмно-синего оттенка. — Наверное, я могу быть немного глупым, когда дело доходит до тебя, — вторил он тихо, будто это секрет, которым могли поделиться только они двое. Затем в его глазах зажёгся огонь, в котором отразилось что-то похожее на озорство, но не совсем. — И всё же можешь ли ты винить меня? Знаешь, работать в режиме многозадачности нелегко. Уильям слегка склонил голову набок со своим лучшим озадаченным выражением лица, уже догадываясь, к чему Шерлок собирается клонить, но желая подшутить над ним. — «Многозадачности»? Что ты имеешь в виду? Маленький акт напускной невинности профессора не остановил его, и он нахально подмигнул ему. — Восхищаться твоей красотой и в то же время высказывать связные мысли? Это непростой подвиг, Лиам. На жалкую попытку Шерлока пофлиртовать Уильям едва успел поднять тонкую руку, чтобы прикрыть свой рот, прежде чем из него вырвалось куда менее подходящее фырканье, плечи затряслись, и он прикусил внутреннюю сторону щеки в последней попытке скрыть недовольную улыбку. Очевидно, именно к такой реакции и стремился Шерлок, судя по тому, каким гордым он казался. По тому, как сверкали его глаза, можно было подумать, что он выиграл в лотерею. Честное слово, в какого полного болвана влюбилось его сердце… Иначе и быть не могло. — О боже, какой очаровашка, — застенчиво прокомментировал Уильям после того, как его ласковое хихиканье стихло ровно настолько, чтобы можно было говорить. — Шерли, ты говоришь такие вещи каждому преступнику, которого тебе удаётся задержать? — Нет, — пожал плечами Шерлок с напускным безразличием, хотя розоватый румянец, всё ещё выступавший на его щеках, говорил о другом. — Ты просто особенный. Уильяму пришлось наклонить голову при этих словах, невероятно взволнованному. Он всегда предполагал, что чувство, описываемое как «бабочки в животе», было своего рода выдумкой или, по крайней мере, преувеличением. И был шокирован, обнаружив, что это клише удивительно точно соответствует его нынешним ощущениям. Между ними воцарилось комфортное молчание, в котором обе стороны не хотели отрывать взгляда друг от друга, словно человек перед ними исчезнет, если они разорвут зрительный контакт. Этот момент длился всего секунду или две, потому что именно тогда Шерлок не так уж незаметно перевёл своё внимание на губы Уильяма. Блондин заметил. Не заметить было невозможно, и его улыбка расширилась от того, насколько невероятно бесстыдно вёл себя детектив. Видя, что Шерлок выглядит совершенно довольным тем, что просто пялится на него, Уильям решил взять дело в свои руки. — Могу ли я поцеловать тебя? — мягко спросил он, нарушив тихую, но предвкушающую атмосферу, в которой они оказались. Несмотря на то, что Уильям уже знал, что вероятность того, что ему откажут, ничтожно мала, он всё равно испытывал нехарактерное для него волнение, ожидая ответа. Конечно, ему не нужно было волноваться. Как только эти слова, прозвучали в голове Шерлока, его глаза комично расширились, а румянец на щеках стал ещё ярче. Однако что по-настоящему ошеломило Уильяма, так это его последующая улыбка. Такая сияющая от счастья, и в то же время невероятно мягкая и нежная, что сердце Уильяма заколотилось в груди в сотый раз за эту ночь. Вместо словесного ответа Шерлок медленно наклонился вперёд, давая Уильяму достаточно времени, чтобы отступить, если тот того пожелает, несмотря на то, что именно он первым задал этот вопрос. Будто он мог когда-нибудь изменить своё мнение о том, как сильно он этого желал. Хотел его. Видимо, терпение Уильяма наконец истощилось, он протянул руку и слегка потянул за переднюю часть пальто детектива, быстрее притягивая ближе, а затем Шерлок издал горлом слабый удивлённый звук, прежде чем издать смешок, приглушённый губами, и ответил на поцелуй с тем же энтузиазмом. Честно говоря, поцелуи действительно не входили в сферу компетенции Уильяма. Конечно, за свою жизнь он прочитал довольно много любовных романов, но на самом деле они не были его чашкой чая. В сочетании с тем фактом, что реальная жизнь сильно отличалась от того, как они описывались в большинстве литературных произведений, с которыми он был знаком, профессор мог быть только благодарен, что случайно не стукнул их зубами друг о друга или что-то в этом роде. Поэтому когда Шерлок безмолвно предложил взять на себя инициативу с помощью одного лишь языка тела, Уильям безропотно уступил ему эту позицию, заставив свои напряжённые плечи расслабиться, напомнив себе, что он делает и с кем находится. Он целовался с Шерлоком Холмсом. Довольно неуклюже из-за своей неопытности, но, как ни удивительно, Уильям не возражал. Чувства, которые месяцами безуспешно пытался похоронить глубоко внутри, переполняли его, распространяясь по всему существу. Вместо того чтобы задохнуться от их веса, как он ожидал, блондин почувствовал приятное тепло, словно стоял перед камином суровой зимней ночью. Он целовал Шерли. Его Шерли, если ему позволено называть его таковым. Одна только эта мысль поразила внезапной волной головокружения и эйфории, от которых он был потрясен. Он никогда не считал себя собственником, но Шерлок открыл в нём множество сторон, о существовании которых он и не подозревал, так что же это — ещё одна? Потерявшись в собственных мыслях, он едва заметил, как мужчина обхватил его лицо и сквозь поцелуй попросил немного наклонить голову набок. Уильям легко подчинился, упиваясь тем, как его держат; тем, насколько невероятно нежной была просьба Шерлока. Отвлечённый, вздох, который оставил его при изменении ощущений, был неизбежен. О. Ох, это было… очень приятно. До этого момента поцелуй был больше связан с эмоциями, стоящими за ним; с тем, чтобы дать понять, на чьей они стороне, когда дело касалось друг друга. Это ни в коем случае не было плохо, но когда всё закончилось, Уильям задался вопросом, из-за чего вся эта шумиха. Однако перемена была более чем приятно желанной. Усмехнувшись ему в губы, Шерлок нетерпеливо проглотил удивлённый возглас и, воспользовавшись ошеломлённым состоянием Уильяма, углубил поцелуй. Как только их языки встретились, по спине Уильяма пробежала сильная дрожь, и он схватил Шерлока за плечи, чтобы сохранить равновесие и, возможно, удержаться на ногах в процессе. Детектив, в свою очередь, обвил руками его талию. Уильям размышлял, что это не осталось незамеченным, если судить по крепкости хватки и сдавленному стону, который вырвался у него, когда он попытался притянуть его ещё ближе. В глубине души Уильям отметил, что Шерлок на вкус напоминает странную смесь табака и мяты. Результат должен вызывать, по крайней мере, лёгкую тошноту, но в жаркий момент Уильям нашёл это довольно увлекательным. Он знал: ему захочется попробовать снова, как только они отстранятся друг от друга. Кстати говоря, независимо от того, как сильно Уильям желал, чтобы этот момент длился вечно, кислород всё равно был им необходим. Он неохотно прервал поцелуй, удивляясь тому, что первым побуждением Шерлока было погнаться за ним с тихим неодобрительным возгласом. — Расслабься, Шерли, — профессор не мог не добавить дразнящую нотку в свой голос. — Я никуда не уйду. Эти последние четыре слова повисли в воздухе между ними, поскольку имели такое огромное значение после недавно произошедших событий. Они были расчётливыми, но твёрдыми, не оставлявшими места для сомнений. Другой мужчина тяжело вздохнул и наклонился, чтобы прижать их лбы друг к другу. — Спасибо за то, что ты выбрал жизнь, — проговорил он тихо и искренне, не отрывая взгляда от лица, в котором рубин встретился с сапфиром. Что-то в том тоне заставило Уильяма прийти к выводу, что эти слова были заперты в его груди довольно долго. Переполненный нахлынувшим на него приливом нежности, профессор игриво коснулся их носов в лёгком эскимосском поцелуе, посмеиваясь над выражением широко раскрытых глаз Шерлока в ответ. — Спасибо, что дал повод сделать это, — ответил он с такими же искренними эмоциями, надеясь, что сможет должным образом выразить свою благодарность одним только жестом. Поскольку они больше не испытывали необходимости обмениваться словами, оба мужчины поддались желанию продолжить начатое ранее занятие. Словно посредством телепатии, Уильям не был уверен, кто преодолел и без того довольно небольшой разрыв между ними. Всё, что он знал, это то, что, когда потрескавшиеся губы Шерлока снова встретились с его, это было то место, которого они должны были достичь с самого начала. Теперь, почувствовав вкус того, что значит быть любимым, очаровательным детективом, чьих объятий он жаждал гораздо дольше, чем осознавал: он никогда не сможет отказаться от этого. Пока они обменивались робкими, неуверенными прикосновениями, руки Уильяма в конце концов запутались в волосах Шерлока. На мгновение он задумался, позволит ли мужчина другой раз заплести ему косу. Другие дети часто просили Уильяма сделать это во время пребывания в приюте, и он всегда находил это расслабляющим. Волосы Шерлока определённо были достаточно длинными для того. Для него стало очевидным, что его странная просьба будет встречена с энтузиазмом, поскольку, когда он слегка дёрнул тёмные волосы детектива, не настолько сильно, чтобы причинить боль, реакция была поистине бесценной. Его охватила дрожь во всём теле, которую Уильям скорее почувствовал, чем увидел, из-за минимального расстояния, оставшегося между ними. Ощущая самодовольство от того, с какой лёгкостью наткнулся на новообретённые слабости, он позволил своим ногтям слегка коснуться кожи головы Шерлока, и тот буквально растаял, превратившись в пластилин в его руках. Шерлок целовал его так, словно он был человеком, умирающим от жажды, а Уильям — его единственным доступным источником воды. Было бы ложью утверждать, что он не получал от этого удовольствия. Не из тех, кто позволяет Уильяму победить, не проведя собственных исследований, Шерлок лишь слегка отстранился, но прежде чем блондин успел осознать это настолько, чтобы подумать о жалобе, все слова, которые могли бы у него появиться, немедленно замерли на языке, когда он почувствовал, как Шерлок начал оставлять дорожку из мокрых поцелуев на шее, от подбородка до основания горла. Уильям быстро склонил голову, предоставляя другому мужчине более широкий доступ, тем самым заставив его ухмыльнуться. Закусив губу, чтобы предотвратить проскальзывание каких-либо неуместных звуков, потребовалось гораздо больше времени, чем обычно, чтобы осознать, что Шерлок медленно, но верно расстёгивает пуговицы жилета Уильяма. Он вздрогнул. Это было едва заметно, его легко пройти незамеченным, но Шерлоку хватило и этого, чтобы замереть на месте, прежде чем отступить назад, будто обжёгся. — Чёрт, я увлекся, — его глаза были опущены, и он выглядел настолько раскаявшимся, насколько это вообще возможно. Он также слегка отклонил своё тело в сторону, оставив Уильяму достаточно места, чтобы без труда уйти. — Прости, Лиам. Конечно, в этом не было необходимости, но мысль, стоящая за этим, была оценена профессором по достоинству. Он осторожно коснулся пальцем подбородка Шерлока, побуждая того поднять глаза. — Тебе не нужно извиняться, Шерли, я просто… — он запнулся, не зная как выразить словами свою неуверенность. Оказывается, это было не нужно. После того, как он несколько секунд изучал лицо Уильяма, глаза Шерлока расширились. — Есть что-то, чего ты не хочешь, чтобы я видел, — заключил он, словно ожидая подтверждения, но было ясно, что Шерлок уже знал: его предположение верно. Уильям шумно сглотнул, на мгновение позабыв о страхе, поскольку привык к ощущению, что его раздевают догола, не физически, а эмоционально. Никому ещё не удавалось так легко прочесть выражение его лица; увидеть, что заставило его побледнеть в мгновение ока. Это было столь же захватывающе, сколь и пугающе. Уильям вздохнул с улыбкой, которая, судя по обеспокоенному и хмурому взгляду Шерлока, не коснулась его открытых глаз. — Это не очень красивое зрелище. Нахмурив брови в печальном замешательстве, Шерлок спросил: — Шрамы? Он смог только кивнуть. Детектив открыл рот, как бы желая что-то сказать, но затем снова закрыл его, не произнеся ни звука. Так продолжалось несколько раз, пока в глазах Шерлока не появилась внезапная решимость, и он наконец высказал всё, что думал. — Каждая часть тебя прекрасна, Лиам. Я уверен, это не исключение. Ему пришлось отвести взгляд, он был потрясён. Прежде никогда его не называли красивым, да и не ожидал он этого, тем более кто-то, кто знал обо всех его злодеяниях и всё равно настаивал на том, чтобы не обращать на этом внимание. В это было трудно поверить. Яростно тряхнув головой, Уильям издал безрадостный смешок, сжав руки в кулаки. — Не может быть, чтобы ты это имел в виду. На самом деле Уильям очень хорошо знал — Шерлок действительно это имел в виду, поскольку не был лжецом. Однако что-то внутри него отказывалось принимать этот факт. Глаза Шерлока сузились, но на лице не было ни гнева, ни разочарования, только страстное упорство, которое согревало Уильяма до глубины души. — Ты позволишь мне показать тебе, что это так? Блондин хотел отказаться, должен был отказаться, но его предательский рот решил не повиноваться, и вырвалось лишь задыхающееся: — Хорошо. Должно быть, он ожидал, что Уильям откажется, потому что ответ заставил замешкаться. Однако неуверенность исчезла через секунду, и Шерлок внимательно осмотрел его испытующим взглядом, от которого почувствовал себя голым. Удивительно, но это не было неприятным ощущением, просто новым. По какой-то причине это также принесло с собой некоторое чувство облегчения. Другой мужчина, видимо, нашёл то, что искал, так как нежно чмокнул Уильяма в губы, а затем протянул руку, чтобы продолжить то, что делал раньше, аккуратно расстёгивая каждую пуговицу. При этом он позаботился о том, чтобы осыпать всё лицо Уильяма поцелуями в виде бабочки в очевидной попытке отвлечь. Он мог бы рассердиться или ощутить необходимость напомнить Шерлоку, что тот далеко не стеклянный, но этого не сделал. Он этого не сделал, потому что знал и понимал стоящие за этим чувства. Шерлок никогда бы не подумал о нём как о слабом или немощном, в этом он был уверен. Поэтому вместо того чтобы зацикливаться на подобных вещах, Уильям удовлетворённо хмыкнул и эгоистично наслаждался вниманием. Потому что если Шерлок так сильно хочет его любить, то он не будет жаловаться. Отвлекающий манёвр Шерлока в конце концов сработал: не успел профессор опомниться, как жилет соскользнул с плеч, а следом и рубашка. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять свои опасения. — Всё в порядке? — последовал несколько застенчивый вопрос, лазурные зрачки расширились, но не осмеливались отвести взгляд от алых без явного разрешения. Уголки рта Уильяма приподнялись при проявлении самоконтроля. Будь у него была возможность ещё сильнее влюбиться в мужчину перед ним, он бы так и сделал. Кивнув, Уильям ограничился простым: «Да». Как ни старался, он всё равно не мог удержаться от того лёгкого ёрзания, когда глаза Шерлока изучали его фигуру с гораздо большей интенсивностью, чем он считал необходимым. Хотя было очевидно, что он находится в хорошей форме и что его верхняя часть тела не вызывала насмешек, Уильям знал: он соответствует тому, что люди называют «эстетически приятным». Благоговейное выражение лица Шерлока всё ещё заставляло его чувствовать себя неловко. — Шерли, ты пялишься. — Извини, — на этот раз Шерлок звучал далеко не извиняющимся. — Трудно не делать этого. Уильяму показалось, — его сердце перестало биться, но возобновилось гораздо более хаотично. Не говоря ни слова, он обернулся, крепко зажмурив глаза в тот момент, когда услышал резкий вздох, который детектив не смог сдержать. Он приготовился к шквалу вопросов. Кто? Когда? Почему? На все из них у него были ответы, но он не готов был их дать. Как только он собрался что-то сказать, что угодно, лишь бы нарушить напряжённую тишину, повисшую в комнате, он почувствовал, как Шерлок обнял его сзади за талию и запечатлел поцелуй на светлых волосах. — Кто-нибудь из них всё ещё болит? Вот этого вопроса он никак не ожидал. — Нет, — честно ответил, не более чем бормотанием. — Нет, они… из далёкого прошлого. Шерлок хмыкнул в знак согласия, хотя скорее всего уже догадался об этом по состоянию шрамов. Уильям мог поклясться, — его хватка стала чуть крепче. Было очевидно, он о чём-то напряжённо думает, но Уильям не имел ни малейшего представления, о чём именно. Возможно, он обдумывал свои слова, пытаясь найти способ взять прежние обратно, не расстроив никого. Он не мог больше ошибаться. — Ты великолепен, — было легко сказать, что Шерлок прятал грубоватую ухмылку за его плечом. — Мне так повезло, что у тебя плохой вкус на любовников. Уильям не мог сказать, что его не удивило внезапное самоуничижение. По интонации не мог понять, говорил ли Шерлок серьёзно или это был его своеобразный способ поднять настроение. Он подозревал первое. Профессору хотелось бы видеть выражение лица Шерлока, но когда он попытался наклонить голову, чтобы взглянуть, другой мужчина каким-то образом прижался ещё ближе, пряча лицо в изгибе его шеи. Несмотря на обеспокоенный хмурый взгляд, Уильям сдался, подчинившись желанию не говорить с глазу на глаз. — Я полагаю, нам обоим нужно разобраться с некоторыми проблемами, не так ли? — вопрос был риторическим. Облегчение нахлынуло, когда Шерлок усмехнулся. — Из нас получилась отличная пара. Его смех всегда был заразителен. Уильям расплылся в улыбке. — Действительно, — затем без лишних колебаний: — Я долгое время полагался на тебя, Шерли. Возможно, пора поменяться ролями. Блондин почувствовал, как Шерлок покачал головой. — Мы будем полагаться друг на друга, — мягко поправил тот. Шерлок ослабил хватку, позволяя Уильяму снова повернуться к нему лицом. Вид голубых глаз, мокрых от непролитых слёз, наполнил сердце такой радостью, что он забеспокоился, что орган может взорваться в любой момент. — Мне бы этого хотелось. Потому что, стоя рядом с ним, он не был хитрым убийцей, Криминальным Лордом. Он также не был гениальным профессором Уильямом Джеймсом Мориарти. Прямо здесь и сейчас, в объятиях Шерлока, он был просто — «Лиам».