Что мудро - то мудро

Оля стояла в магазине полном эфирных масел, благовоний и остальной душистых полезностей. Бордовая корзинка постепенно наполнялась различными колбами, свечами, перевязанными баночками и пахучими травами, дальнейшая судьба которых была неизвестна. Мотив незамысловатой песни так и лилась сквозь сомкнутые губы девушки, покрытые чернильной водостойкой помадой, это была песня, которую они с Олежей собирались спеть вместе, но не успели в ходе инцидента. - Здравствуй - неожиданно раздалось за спиной Душновой, от чего та вздрогнула и резко развернулась, заметив, на удивление, Звездочкина. - Антон? Привет! А...что ты здесь делаешь? Я думала ты не интересуешься подобным - усмехнулась Душнова, заправив пряди за уши. - Решил зайти за эфирным маслом. Знакомая посоветовала от боли в голове - рассказал магистр, осматриваясь по сторонам, пытаясь найти стенд с маслами, который никак не хотел попадаться парню на глаза. - Тебе помочь? - приподняла фиолетовые брови Оля, поправив корзинку, сползшую с локтя и пристально наблюдающая за поисками Звездочкина. - Был бы признателен - слабо улыбнулся дипломатор, сложив руки в карманы. - Ты какое масло ищешь? - сняла свою черную шляпу девушка, чтобы лучше видеть Звездочкина, лицо которого ранее перекрывала черная вуаль. - Мятное, или лавандовое, если первого не будет - взглянул на аккуратно сложенный блокнотный листик магистр, достав его из кармана. - Хорошо, пошли - махнула рукой в сторону дальнего стенда Душнова, взяв Антона под локоть, чтобы уж точно его не потерять. Народу в магазине было немного, так что особой ловкости и изворотливости для проникновения к стенду не понадобилось. - Тут есть много разных марок, но советую брать банные - кивнула девушка, взяв одно из таких масел и протянув дипломатору, блеснув дымчатой баночкой на свету. - Хм, спасибо. Буду знать - благодарно улыбнулся магистр, чуть сщурив янтарные глаза, следящие за Ольгой. - Ты если что пиши, я в таком разбираюсь. Может ещё что-то подсказать смогу - пожала плечами девушка, поправив растрепавшуюся челку. - Спасибо. Не ожидал, что ты интересуешься подобным - секундно отвёл взгляд Антон. - Олежа много рассказывал о тебе, но...сейчас ты сильно изменилась Подумав о брата, в горле Оли встал ком, будто бы она проглотила камень. Теперь режущий стенки глотки, не позволяющий дышать. Это мерзкое ощущение приследовало его по пятам, от него было не скрыться. - Да, есть такое... - единственное, что смогла выдавить из себя Душнова, борясь с нахлынувшими эмоциями, который она никогда не хотела ощущать вновь. - Все хорошо? - заметив изменение в лице и взгляде Оли спросил магистр. В это момент она отчётливо напомнила парню Олежу. Они были так похожи, когда ощущали печаль или растерянность. Их брови начинали слабо дрожать, постепенно приобретая форму домика, а глаза становились такими большими и тусклыми, будто пытаясь уместить в эти относительно небольшие озерца души, все те чувства, которые в это момент переполняли их души. - Нет! Нет, что ты? Все хорошо, просто задумалась...столько дел - частично отвернулась Душнова, слабо ударив косточкой указательного пальца ключицы, прогоняя горечь из своего разума. - Ты уверена? - вздохнул дипломатор, стараясь не давить своими вопросами на и без того растерянную девушку. - Да. Все хорошо - уже успев вернуть спокойствие, кивнула Оля, пока мышцы ее лица вновь расслабились, за исключением "улыбки Моны". - Хорошо - кивнул Антон, не собираясь и дальше допытывать что-либо у Душновой, что могло повлечь за собой худший результат. ... В комнате было тихо и лишь тягучее сопение Побрацкого нарушало идиллию этого сонного царства. Олежа всегда спал неподвижно, даже не издавая звуков во время сна, казалось бы в этот момент вообще не подавая признаков жизни, за исключением вздымающейся груди. В то же время Дима был его полной противоположностью. Он ворочался, матерился во сне, храпел, сопел, пыхтел, вздыхал, да что только он не делал, но не спал тихо, в перемешку с этим ворочаясь, заставляя несчастные пружины страдальчески скрипеть под его весом. Сейчас оба парня отсыпались после вчерашнего, а можно сказать и сегодняшнего, ночного мозгового штурма. Это было по поводу смерти Олежи, расследование о которой выбило из парней все силы. Но тем не менее устоявшийся подъем остался с призраком даже после смерти, так что встав в восемь утра, мертвец тихо зевнул, потянувшись и рассматривая комнату, залитую солнечными лучами. Не долго думав, Душнов поднялся с кровати, подобравшись к окну, любознательно взглянув в него. На улице было много людей, они проходили мимо окон общаги, то о чем-то разговаривая, то опаздывая на работу, несясь к месту назначения. Призрак так соскучился по этой утренней суете, ведь он так давно не был ее частью. Он уже давно не торопился в университет, щураясь от яркого солнечного света и изо всех сил сжимая в ладони лямку сумки, давившую на плечо, давно не общался с однокурсниками и семьёй. Сейчас он стал лишь наблюдателем, да что говорить? Он и раньше им был... Пока остальные студенты ходили на выписки, снимали квартиры для посиделок и т.п, Олежа оставался в стороне, наблюдая за происходящим, но никогда в нем не участвуя, не собираясь. Но когда в его жизни появился Антон - все изменилось. Олежа сменил свою позицию и наконец-то почувствовал, что он тоже играет роль, не меньше, чем все остальные, что он управляет собственной судьбой и никто более. Антон показался Олеже чем-то невероятным. Он был таким свободным, спокойным, рассудительным, но в то же время общительным, дружелюбным и общественным человеком. А потом ещё и человеком-загадкой, с псевдонимом "Дипломатор". А ведь из-за зажиточной семьи, у него была вероятность вырасти тем ещё кретином. "Но он другой, потому что он сам так захотел!" Эта мысль запомнилась Душнову на всю его жизнь, и смерть. Парню всегда казалось, что если ты родился таким, то до конца жизни таким и останешься. Незамысловатым, неидеальным существом, старающимся то походить, то превосходить других, никогда не имея особых перспектив для собственной личности. Но при появлении Звездочкина все изменилось. Олеже было так непривычно смотреть на человека, который не боиться быть собой. Который не пытается меняться, чтобы его любили, а наоборот, остаётся все таким же, чтобы его любили таким, какой он есть. Никто никогда бы и не подумал, что такой спокойный парень, как Антон, окажется таким хорошим оратором, ведя за собой людей в обличии Дипломатора. Он никогда не был рождён для этой роли, но он ее получил, потому что сам так захотел. Потому что он был предан своей идее. Потому что ему не было страшно измениться. Для Душнова подобное было немыслимо. После строгого воспитания отца, постоянно вдалбливающего в него строгость, стойкость и желание иметь стабильный заработок, а не быть "балагуром уличным", как он постоянно выражался об актёрах и артистах, в чем конечно же не было и доли правды. Тогда Олежа действительно постарался последовать примеру Звездочкина, став его ярым фанатом, но тогда, было уже слишком поздно. Сидя на окне, призрак тяжело вздохнул и обнял колени, водя хвостом из стороны в сторону. Спустя некоторое время слыша привычный скрип пружин, которые свидетельствовали о пробуждении Побрацкого. ... Щелчок замочной скважины. Ещё один. Скрип двери. Оля аккуратно положила сумку со всеми покупками на стол, попутно переписываясь с подругой на счёт завтрашней встречи. Когда все было запланировано, Душнова положила телефон экраном вниз и села напротив зеркала, расставляя свечи и поставив одну из благовоний, вдыхая терпкий аромат жасмина. - Может на этот раз получиться... - вздохнула Душнова, после доставая книгу из столовой шуфлядки и открывая нужную страницу, начиная что-то читать на латыни. Свечи слабо задрожали, пока жидкий дым благовония сползал по стенке, прямиком к полу, покрывая его тонким белым слоем. Горло слабо дрожало и сжималось от горечи надежды и страха провала, пока наконец текст не закончился. Оля взглянула на зеркало, бегая по всему отражающееся пространству. Пять минут. Десять. Пятнадцать. - Почему снова? - всхлипнула Оля, но быстро утерла слезы и зло захлопнув книгу, тем самым потушила свечи, закончив на этом ритуал и снова безрезультатно. ... В один момент Олежа почувствовал странное притяжение. Будто безликий предмет неожиданно начал тянуть его в неизвестном направлении, но в то же время эта тяга была настолько слабой, что Душнову даже не пришлось сопротивляться, лишь удивлённо наблюдать за хвостом, тянувшиеся к окну.