Три касания

Умиротворяющая тишина проникала в каждый уголок библиотеки. За окном хлопьями падал снег, белым одеялом укрывая по-рождественски уютный Хогвартс. Во всей этой идиллии, если прислушаться, можно было различить мягкий звук карандаша, скользящего по бумаге. Девушка, отложив в сторону груду учебников и нервно кусая губы, усердно старалась запечатлеть на пергаменте с перечеркнутым эссе окружающую её обстановку. Наброски всегда помогали ей справиться со стрессом, которого в этом году было непозволительно много. И в данный момент один из его главных факторов сидел буквально в двух метрах от неё. Римус Джон Люпин — студент Гриффиндора, образцовый староста и просто пай-мальчик, когда-то не признавший свои чувства к Бёртон. О которых она, впрочем, уже давно знала, как самая проницательная личность всего Хогвартса. И, что уж тут таить, они были взаимными. Но есть одна проблема: сколько бы в крови Люпина не было львиной храбрости основателя его факультета, на амурные дела она не распространялась. Учитывая этот факт, на четвертом курсе Николь призналась в симпатии первой. Но, получив в ответ лишь шокированный взгляд и отрицательные покачивания головой, почувствовала себя круглой идиоткой. Весь последующий год она старалась не замечать того, как гриффиндорец откровенно избегал её. И именно тогда она впервые остро ощутила всю горечь разбитого сердца. С того момента прошло целых два года, а воспоминания были свежи так, словно им всего два дня. За это время оба изменились. Особенно Люпин: он сам стал подозрительно часто идти на контакт. Возможно, тогда давно Бёртон бы несказанно обрадовалась, но не сейчас, когда она окончательно остыла к нему, полностью отдав себя учёбе, творчеству и затаённой обиде на Римуса. В таком плотном графике места для влюблённости просто не найдётся… Или она ошибается? — Николь, у тебя всё в порядке? — смутившись пристального взгляда, решил спросить Люпин. — Смотришь так, словно за моей спиной столпилась орава дементоров. — Прости, я немного задумалась, — она поспешно сосредоточилась на своём пергаменте. На нём лежал очередной сломанный грифель, отчего Николь раздражённо цокнула. — Видимо, усердная учёба всех доводит, — он хмыкнул, разглядев яростно перечеркнутый текст на листе девушки. — Мучаешься с Трансфигурацией? Давай помогу. Не дожидаясь ответа, Римус стремительно преодолел разделяющие их два метра и навис над девушкой, вчитываясь в эссе, насколько это представлялось возможным, ведь его внимание постоянно приковывалось к рисунку. Он едва уловимо задел её предплечье, ощущая как от этого действия по спине пробежались приятные мурашки. То было их первое касание, запускающее необратимый механизм в сердцах обоих. От такой близости у Бёртон даже сбилось дыхание. Когда это Люпин так осмелел? Она внимательно слушала, до поры до времени, каждое его примечание по теме, следя за движениями руки, испещрённой шрамами, указательным пальцем которой он скользил по её домашнему заданию. Николь впала в некую прострацию, вдыхая слишком родной запах книжных страниц, мягкого одеколона и молочного шоколада и даже не заметила как за неё начали писать. — …А уже в конце стоит добавить это, — гриффиндорец ровным почерком вывел заклинание «Aeternum» и с видом истинного знатока стал пояснять. — Оно закрепляет результат при косметической трансфигурации, трансфигурации внутренних органов и других объектов. И, вроде, на этом стоит закончить. — Спасибо тебе, Римус, — она искренне поблагодарила его, наконец придя в себя, когда с очередной домашкой было покончено. — Без тебя я бы и за все каникулы не управилась. А, знаешь ли, не очень хочется вместо прогулок по замку насиловать себя учёбой, — она вымучено усмехнулась. — Мне уже по горло хватило её. — Даже не поспоришь, — он кивнул и, проанализировав её слова ещё раз, вдруг сделался чересчур веселым. — Подожди, ты остаёшься в замке на все каникулы?! — Приходится, — пуффендуйка понуро пожала плечами. — Родители слишком заняты хлопотами министерства, чтобы проводить Рождество в семейном кругу. У нас сформировалась негласная традиция: каждый год праздновать Рождество поодиночке, — она прищурилась, посмотрев на парня. — Как я понимаю, ты тоже остаёшься в замке? — В очередной раз. Мой отец так же занят. Но у меня совершенно нет желания праздновать одному дома, а Хогвартс хотя бы полон учителей и небольшим количеством учеников. Николь на мгновение призадумалась. В её голове зрела очень сумасбродная идея. И, определённо, о ней она либо очень пожалеет, либо никогда её не забудет. — Раз так складывается, что мы с тобой «волки-одиночки» на Рождество, — на этих словах Люпин невольно вздрогнул, — может, отпразднуем вместе? Ничего такого не подумай, я предлагаю обычные дружеские посиделки. Что скажешь? — Я… — повисла неловкая пауза. Римус видел, как с каждой секундой его молчания уверенность в глазах девушки потухает. Но он просто не смел отказать ей в очередной раз. Только не в этот момент, когда ему предоставилась такая возможность, — …с удовольствием соглашусь! Где устроим эти самые «дружеские» посиделки? В голову приходит лишь моя гостиная. — О, это совсем не удивительно. Гриффиндорскому гостеприимству можно позавидовать, — с нервным смешком протянула девушка. — Пожалуй, не буду упускать подобную возможность. С меня сливочное пиво и угощения. Ты обязан попробовать печенье моего приготовления. Между прочим, сами эльфы умоляли поделиться рецептом. Люпин прыснул и покачал головой. А Бёртон театрально закатила глаза, бросая в парня бумажкой. — Я не шутила, хочешь — сам у них спроси! — Ладно тебе, я даже не сомневаюсь в этом! Просто, ты забавная! — он, осознав как это звучало, спохватился. — В смысле, я не хотел тебя задеть, а хотел… — Не переживай так, Римус. Я всё поняла! — Николь хотела было улыбнуться однокурнсику, но отвлеклась на писк, издаваемый её зачарованными наручными часами, которые напоминали ей, что нужно успеть попрощаться с подругой перед тем, как та уедет домой. — Я бы с удовольствием посидела ещё, но нужно срочно бежать, иначе мне надерут зад. Встретимся завтра у вашей гостиной. Пока! Она набросала груду учебников в сумку и пулей вылетела из библиотеки. А на столе сиротливо осталось лежать перечеркнутое эссе с наброском. Римус долго смотрел на этот пергамент, прежде чем взял его и, сложив в два раза, положил в нагрудный карман вязаной кофты.

***

Люпин понуро плёлся в замок после долгих проводов друзей. Сириус и Джеймс едва не задушили его в своих «братских» объятиях, давая клятву писать письма четыре раза в день во время каникул и громко рыдать в подушку от боли разлуки. «Ну и идиоты», — беззлобно усмехнулся парень. Питер же скромно похлопал его по плечу и пообещал привезти ему сувенир из Германии, куда отправлялся со своей матерью. Славный парень. Друзья ещё не уехали, а он уже начал тосковать. Слишком сильно Римус привязался к этим невыносимым обормотам за проведенные вместе годы, и потому становилось трудно представлять даже день без них. Но, вспоминая недавний разговор с Бёртон, Римус искренне улыбнулся. Уже завтра он будет праздновать Рождество с девушкой, которая бесцеремонно заняла слишком много места в его голове с того самого момента, как она впервые храбро призналась ему в чувствах. И Люпин был рад ответить взаимностью, если бы всё не портила его пушистая проблема. Она не позволяла ему отдаться чувствам сполна, заставляя вырывать их из души и отчаиваться, когда это не получалось сделать. Те укоренились там слишком крепко, создавая всё новые и новые ростки. Тогда Римус начал убегать от них, так же как убегал от самого себя. Бежал изо всех сил, до помутнения в глазах, бешеного стука сердца. И однажды он устал. Понял, что хватит с него трусости, пора встретиться со своими проблемами лицом к лицу, выстоять эту схватку и выйти победителем. В конце концов, он гриффиндорец или кто? А ещё Люпина мучило чувство вины. Отказав Николь, он ранил её, разбивая девичье сердце на тысячи осколков. Ему было невыносимо стыдно и больно, ведь вместе с её сердцем разбилось и его. Но в глубине души оборотень со страхом осознавал: рядом с ней он приносил бы ещё больше страданий. Он всегда будет представлять самую главную угрозу в её жизни. У таких монстров нет права на счастливую жизнь. Поговорив с Бёртон там, в библиотеке, Римус не увидел в её глазах ни капли ненависти, лишь спокойствие, принятие произошедшего между ними. Он не был уверен, что получил бы подобную реакцию, узнай она о его ликантропии. Но, быть может, пока они ещё в стенах Хогвартса, ему удастся утаить от Николь свой недуг, став для неё хотя бы другом. Люпин ещё тешил себя надеждой что-то исправить.

***

Николь откровенно скучала, сидя в своей комнате в полном одиночестве. До встречи с Римусом оставалось чуть меньше часа, но ощущалось так, будто прошла уже целая вечность. Время тянулось, словно её любимая с детства солёная карамель, заставляя тысячу раз пожалеть о собственной идее, столько же раз одернуть себя от подобных мыслей и едва ли не трястись от волнения. Казалось бы, с чего подобный пустяк, как празднование Рождества с однокурсником, может вызывать такой резонанс? Чувства к проклятому гриффиндорцу уже давно исчерпали себя… Или она ошибается? Николь, нервно выдыхая, встала с постели и стремительно покинула комнату, громко хлопнув дверью. Ей надоело ждать и сжирать себя сомнениями. Она решила, что сейчас самое лучшее время заглянуть на кухню к домовикам и испечь имбирное печенье. Готовка для неё стоит на втором месте среди лучших способов снятия стресса. А ещё идти в гости без гостинцев, особенно, если ты их обещала принести — дурной тон.

***

Пуффендуйка была обычно очень пунктуальна и старалась не опаздывать на важные встречи, но сейчас именно это она и делала. За готовкой время пролетело совершенно незаметно. Оглянуться она не успела как на часах уже полпервого. Просто блеск, она должна была прийти на место ровно тридцать минут назад. Едва ли начала нормально общаться с Римусом, а уже проявила себя во всей красе. Именно поэтому сейчас Бёртон неслась по прохладным коридорам Хогвартса, крепко удерживая в руках коробку с ещё тёплым имбирным печеньем. Слава Мерлину, что перед этой пробежкой она не забыла зайти в свою комнату, чтобы взять заранее приготовленную сумку, доверху забитую провизией из Сладкого Королевства и сливочным пивом. Вдалеке девушка уже видела копну пшеничных волос и внутренне радовалась тому, что однокурсник всё-таки терпеливо ждал её прибытия. Николь радостно окликнула молодого человека. Она протянула ему аккуратно перевязанную бечёвкой картонную упаковку с прикреплённой к ней открыткой и виновато улыбнулась. — С Рождеством тебя. Но это ещё не всё, основной подарок будет чуть позже. — Спасибо, Николь. И не переживай, ничего страшного в твоём опоздании нет, я и сам недавно подошёл, — он добродушно усмехнулся, принюхиваясь. — Как же изумительно пахнет! Девушка, польщённая комплиментом, горделиво задрала голову, а затем направилась к портрету Полной Дамы, вежливо ей кивая и прислоняясь к стене рядом. — Разъяренная Докси, — проговорив пароль, Люпин отошёл, пропуская Бёртон к открывшемуся проходу. — А вот и наша скромная обитель. Николь с восхищением осматривала уютную просторную комнату, выполненную в красных тонах. Она никогда не бывала в гостиных других факультетов и сейчас поняла, что многое теряет. Девушка разглядывала каждую деталь интерьера, не упуская ни единой мелочи, проводила рукой по мягким креслам, софе, столу с оставленными на нём учебниками и книгами. Подходя к камину, она оглянулась на Римуса, внимательно наблюдавшего за каждым её действием. — До этого я считала, что лучше моей гостиной не найти, но ваша определенно может с ней потягаться. Очень уютно! — она, как бы подтверждая собственные слова, резво плюхнулась на софу и, устраиваясь поудобнее, запрокинула голову, с наслаждением прикрыв глаза. — Я отсюда больше не выйду. Римус прыснул, становясь напротив и положил рядом с ней маленький свёрток. — Я тебя так и не поздравил. С Рождеством. Николь выпрямилась, потянулась к своей сумке, ища в ней что-то и вытащила очередной подарок для Римуса. — А вот и мой основной подарок. Она подвинулась ближе к краю софы и приглашающе похлопала по освободившемуся месту. Долго ждать не пришлось, парень аккуратно присел рядом, после чего оба взялись за распаковку рождественских свёртков. Николь была готова запрыгать от радости, любуясь разложенными на диване тюбиками волшебной краски, благодаря которой картина буквально оживала и новенькими карандашами с забавной припиской: «P.S. Не ломай слишком быстро ;)». Люпин же реагировал более сдержанно, но было видно, что ему действительно нравится подарок. Самодельная глиняная кружка, расписанная множеством различных созвездий, отдающих лёгким мерцанием покоилась в его руках, ненавязчиво согревая.

***

Спустя два часа непрерывных разговоров обо всём, они заметно раскрепостились, больше не испытывая былого смущения или неловкости, а звонкий смех оглашал помещение каждые пять минут. — Ты ограбила Хогсмид? У тебя сумка едва ли не трещит по швам от такого количества еды! — Римус складывал сладости в огромную миску, пока Николь искала подходящую пластинку и настраивала проигрыватель. — У меня просто есть связи, Люпин. А эта сумка, между прочим, выдерживала и не такое. Однажды на факультетскую вечеринку мне пришлось протащить в ней двадцать пять бутылок огневиски, но, впрочем, это уже совсем другая история…— загадочно протянула пуффендуйка, наконец найдя нужную ей песню. — Ну неужели, вы слушаете не только Дэвида Боуи, KISS, Beatles и Queen, но и что-то другое! Римус оглянулся, уловив знакомую мелодию. В проигрывателе заиграла новоявленная группа The Smiths, музыка которой полюбились ему с первого прослушивания. Он едва заметно стал покачивать головой в ритм. Николь, умиротворенно подтанцовывая, подошла к парню, зазывая его присоединиться. Просить дважды не пришлось и вот, поймав одну волну, они закружились в нелепом вальсе, дополняя его забавными движениями. В очередной раз прокручивая девушку вокруг своей оси, Римус невольно загляделся. Сейчас его одолевало огромное желание прижать к себе Бёртон и не выпускать из медвежьих объятий. Он повиновался порыву, не желая знать о последствиях и притянул девушку за плечи, положив свой подбородок на тёмную макушку. Острый волчий нюх уловил запах, который никогда не покидал его на совместных с Пуффендуем уроках и во время приёма пищи в Большом зале. Аромат имбиря, виниловых пластинок и домашней выпечки ударил в голову, опьяняя не хуже выдержанного Огневиски. Его очень удивило то, что она не оттолкнула, не узнала, какого черта он творит, а просто обвила руками его талию, обнимая в ответ. Они даже не заметили того, что музыка закончилась, но опомнившись, отстранились и улыбнулись, смотря друг другу в глаза, словно впервые. Случилось второе касание, пробивающее брешь в хрупкой стене, что трепетно создавалась кирпичик за кирпичиком на протяжении нескольких лет, дабы больше не было так больно от невыносимой ноши юношеской влюбленности. Опомнившись, Николь подошла к столу, беря в руку бутылку сливочного пива, а вторую протянула Люпину. — Классная песня, готов слушать The Smiths вечность. — Я впервые слышу что-то подобное от парня в стенах Хогвартса. Другие, видимо, боятся показать свою чувственную натуру, признав эту группу шедевром. А ты нет. И именно поэтому нравишься мне, Люпин, — она сделала глоток и продолжила. — Но раньше ты так же скрывал настоящего себя, прекрасно понимаешь, о чём я. Что же изменилось? — Смотрю, тебя понесло на каверзные вопросы, — он задумчиво обвёл горлышко бутылки пальцем. — Не знаю, я просто устал всю жизнь контролировать каждое своё действие, прятаться от самого себя. Но это уже стало привычкой, хоть я и частично избавился от неё. — И ты говоришь сейчас точно не о The Smiths, — она подперла голову рукой, считывая каждое его движение. — Знаю, что не раскроешь все карты так быстро, ведь мы узнали друг друга от силы несколько часов назад, хотя могли подружиться ещё давно. Но на это абсолютно точно есть причины, которые когда-нибудь я обязательно узнаю. — Лишь бы они не разочаровали тебя, — Римус отвёл взгляд, горько усмехнувшись. — У меня есть одно священное правило, которое я не нарушаю: настоящие друзья не разочаруют меня несмотря ни на что. Иначе этих людей я никогда не считала своими друзьями, — она развернула его лицо к себе. — А ты для меня друг. И я буду ждать столько времени, сколько потребуется, чтобы ты раскрыл эти свои «пугающие» тайны, которые совершенно точно не поменяют моё отношение к тебе. Гриффиндорец готов был поклясться в том, что эта девушка не просто топит его сердце, а беспощадно плавит. Твёрдый взгляд, полный решимости точно давал ему понять, что она не отступит, будет верна собственным словами до конца. Но он даже не сомневался в ней, все его сомнения были лишь в себе. Люпин боялся причинить боль не только собственными действиями в человеческом обличье, но и своей волчьей проблемой. Трудно представить, каково ей будет находиться с ним в одном помещении, зная, что раз в месяц он становится самым настоящим монстром, готовым сожрать кого угодно, даже собственного друга… Но пока Римус совершенно не хочет думать об этом, ведь он впервые ощущает фантомное счастье, которое дарит ему веру в то, что он проживает совершенно обычную жизнь подростка, а не кровожадного существа. — Спасибо тебе, — единственное, что он смог выдавить. — Ты не представляешь как много сделала за эти несколько часов нашего настоящего общения. Прежде я думал, что после всего произошедшего мы больше не сможем так спокойно проводить время в компании друг друга. — Ох, Люпин, можешь не беспокоиться, я отходчива. В конце концов, ты волен сам принимать решения, я не имею права тебя к чему-либо принуждать. Итак, тут назревает тост: «За прощение старых обид!», — Николь чокнулась с Римусом, и они одновременно сделали глоток. — Чёрт, едва ли не забыла спросить! Постоянно вижу тебя за чашкой кофе в большом зале. Какой тебе нравится? — М-м-м, капучино, конечно же. Это самая удачная концентрация молока и кофеина! — Даже и не думала, что может быть по-другому, вполне в твоём стиле. А мне нравится эспрессо, буквально душу продам! — Бёртон активно жестикулировала, дотягиваясь до расставленной на столе посуды со сладким и выпечкой. — Вот и нашлось занятие на завтра: будем пить кофе на кухне в окружении наших очаровательных эльфов. Римус с готовностью кивнул, уже ожидая их новую встречу.

***

Очередная пластинка шла по второму кругу, когда за окном изрядно стемнело. Дрова в разожжённом камине успокаивающе потрескивали, а завывающий ветер начинал свою колыбель Римус и Николь успели сыграть в кучу маггловских настольных игр и даже в волшебные шахматы. Они обошли весь рождественский Хогвартс, останавливаясь для того, чтобы опробовать новенький фотоаппарат, который подарил Люпину его отец. И сейчас он с улыбкой перебирал получившиеся колдографии, ощущая разливающееся внутри трепет и тепло. Парень, желая показать снимки, повернулся, но наткнулся на клюющую носом Бёртон. Она вот-вот уснёт. Он сложил колдографии в аккуратную стопку, относя их в спальню мальчиков, а вернулся уже с подушкой и одеялом в руках. Римус бережно приподнял голову спящей девушки, укладывая под неё подушку и накрыл одеялом. Люпин долго рассматривал подрагивающие во сне ресницы, выглядывающую из-под одеяла руку с аккуратным цветастым маникюром и слушал размеренное дыхание. Он повиновался внезапному порыву и, стараясь не создавать лишнего шума, лёг на красный ворсистый ковёр. Его так и тянуло, словно магнитом, дотронуться до свисающего с софы тонкого девичьего запястья. Подрагивающей от волнения рукой он легонько дотронулся до подушечек её пальцев. Это было уже третье касание, проводящее по всему телу электрический разряд, который доводит до едва заметной дрожи, пробуждает что-то ранее глубоко запрятанное. Римус выдохнул сквозь стиснутые зубы, одёргивая себя, возвращая былой контроль. Он перевёл взгляд на догорающие в камине дрова и немного успокоился, осознавая как сильно ему хочется уснуть после всего произошедшего. Парень прокручивал в голове весь этот день, и лёгкая улыбка тронула его губы. Это Рождество определённо было лучшим и тягостным одновременно. Но он никогда его не забудет. Дело даже не в месте, где проходил праздник, а в том, с кем он его провёл. Глубоко-глубоко внутри Люпин желал, чтобы мгновения, проведенные рядом с ней, превратились в вечность. Однако, как мало требовалось для возрождения былых чувств — всего три касания.