С тобой тепло

!Вы доставляете неудобства в каждой поездке в метро, которую делите со скарамуччей (по необъяснимым причинам, он все равно не перестает сидеть рядом с вами) В последнее время боль в шее все чаще встречается в жизни Скарамуша. Причина этого в том, что она мирно спит на его плече, тихонько похрапывая, когда мимо проезжает поезд. То, как вы остаетесь в глубоком сне, несмотря на постоянные шатания, впечатляет, но еще более впечатляюще ваше умение невольно создавать из себя угрозу для общества. Скарамуш делает глубокий вдох — Казуха всегда советовал ему быть более терпеливым, — но в тот момент, когда он это делает, пряди твоих волос касаются его кожи. Румянец заливает его щеки, тело колеблется между замиранием на месте и рывком с сидения, но он впивается пальцами в бедра и заставляет себя развеять желание встать в вертикальное положение, опасаясь… В страхе перед чем? Заставить вас проснуться? Ерунда. Он никогда не был таким внимательным. (Тем не менее, как только напряжение уходит из его тела, он позволяет своим плечам опуститься, плотно прижимая твою голову к изгибу его шеи. Он выхватывает твой телефон из твоей свободной руки, надежно прячет его в твой карман и позволяет себе смотреть на твои темные круги под глазами. Он может позволить себе немного поволноваться.) – Что с тобой не так? – Обеспокоенный взгляд Казухи останавливается на фигуре Скарамуччи, сгорбившегося на столе. Его голова вытянута под определенным углом, и Чайлд, каким бы неприятным он ни был, разразился бурным смехом, когда Скарамуш вошел в лекционный зал, точно так же наклонившись. К сожалению, Скарамуш был слишком зол, чтобы отбить телефон Чайлда, когда тот фотографировал его в зомби-фильтре. — У меня боль в шее. – Казуха хмурится. — Ты опять плохо спал? Скарамуш усмехается. –  Можно сказать так – В следующий раз, когда он увидит, как вы входите в поезд, вы оказываетесь промокшей. Вы пытаетесь вытереться, вытирая воду с волос носовым платком и упаковывая мокрую куртку в сумку, но вы все еще, несомненно, были мокрые. Некоторые пассажиры не скрывают своего отвращения, удирая на другие свободные места и бросая на вас презрительный взгляд. Другие не так жестоки, предлагая пакеты салфеток и завязывая светскую беседу из-за ухудшающейся погоды.  Скарамуш наблюдает, как ваше извиняющееся выражение лица превращается в выражение благодарности, застенчиво признаваясь милым тетушкам, что забыли проверить прогноз погоды. Скарамуш не то чтобы дает вам запасное полотенце или ободряюще улыбается, но он молча размышляет с того места, где сидит рядом с вами, хмуро глядя на дерзкую компанию людей, которая теперь сидит далеко-далеко. Наглые дураки, бестактные придурки, невоспитанный мусор — в его голове летит шквал оскорблений, которые он научился не произносить вслух, чтобы снова не попасть в беду за свой длинный язык. Когда поезд останавливается на его остановке, он вытаскивает из сумки складной зонт, с которого все еще капает вода. Он протягивает его вам, не глядя в глаза, так как все еще смотрит на женщину,которая косится на вас.  – Возьми это. – – Эм-м-м…? – Озадаченная, ты нерешительно принимаешь его.  – Но...– – Все в порядке. – Он перекидывает рюкзак через плечо и идет к раздвижным дверям. — Так что в следующий раз не приходи сюда промокшей под дождем. – Он не слышит вашего ответа, поскольку он ускоряется.

***

– Я мудак – — Это твой момент самопознания? Поздравляю – Бровь Скарамуччи дергается, но он слишком запаниковал, чтобы язвительно шутить и стрелять в ответ. В любом случае, это его вина, что он выбрал не тех людей для разговора Хейдзо умный, а у Сяо вечно шило в заднице. Вместо этого ему следовало довериться чуткому Итэру или Венти, который дает удивительно хороший совет, когда ты меньше всего этого ожидаешь. — Так что заставило тебя это осознать? – Хэйдзо кусает свиную котлету, по-видимому, выполнив свои ежедневное задание - разозлить его, и теперь выполняет свои обязанности друга. – Что-то случилось? – — Это как-то связано с тем, что ты пришел на занятия промокший до нитки? — добавляет Сяо, ковыряя тофу на своей тарелке. — Может быть, по дороге сюда ты пытался украсть зонт? – — Ты перепутал, тупица. Я свой отдал, — хмурится Скарамуш. — Тогда это звучит так, как будто ты поступил правильно. В чем дело? – То, как он отдал - это так грубо. То, как он сказал, что ты можешь использовать это так снисходительно. Как он забыл сказать слова утешения, какими бы болезненными или неловкими для него они ни были, потому что был так поглощен бессмысленными вещами.  Как он полностью разрушил свои шансы подружиться с тобой, ведя себя как безразличный придурок. Все потому, что он был слишком смущен, чтобы сказать, что беспокоится, что ты простудишься из-за дождя. Когда Скарамуш едет на метро домой, именно с него капает вода. Кажется, у него украли с вешалки его новый зонт. Он только что купил его в круглосуточном магазине, черт возьми. Так что теперь он стоит у дверей, не желая идти дальше в метро. Его мокрые кроссовки скрипят под ногами, волосы неудобно прилипают ко лбу. Рубашка прилегает к нему, как вторая кожа, и единственное, что удерживает его скромность — это пропитанный водой толстый жилет. — И ты мне еще говорил не приходить сюда, когда я промокну – Маленькое полотенце накидывается ему на голову, и Скарамуш быстро выпрямляется. Твой рот изгибается в ухмылке, когда ты оказываешься рядом с ним, но не злобно — ты здесь не для того, чтобы насмехаться над ним или отвечать на его жестокие слова. Скарамуш хватает полотенце, лежащее у него на голове, и вытирает им волосы. Пока он это делает, вы не предпринимаете никаких попыток уйти, даже когда много свободных мест остаются незанятыми. — …Ты не собираешься сесть? – – Хм? Нет – Вы уже держитесь за перила, глядя вперед. – …Почему нет? – — Я составлю тебе компанию – ??? — О, и твой зонт. – Ты достаешь его из своей сумки, протягивая ему, чтобы он взял. — Симпатичный узор, кстати. – — Что… — он хотел сказать «о чем ты говоришь», но тут увидел милый принт в виде звезды, золото сверкало ярко на темно-синем, его волосы встали дыбом, а лицо покраснело. Нахида была той, кто упаковала его для меня...! "…Милый." — Я тебя впервые услышал, — бормочет он себе под нос, принимая его из твоей руки. На твоем лице появляется милая улыбка, которую он не видит, когда запихивает зонт в рюкзак. Я не говорил о зонте. У Скарамуша всегда было привычкой садиться на поезд до часа пик, но его отчет должен быть сдан сегодня, поэтому прошлой ночью он проспал в общей сложности два часа только для того, чтобы закончить его. Не прошло бы и двух часов, если бы он не проспал свой будильник, но ему жаль, что он не проснулся раньше; если это означало, что он мог избежать переполненного поезда, он мог потерять несколько минут сна. — Можешь немного подвинуться? – «Ой, ой…» — Прости, я наступила тебе на ногу! «Надеюсь, никто не войдет на следующей остановке…» Скарамуш особенно надеется на последнее замечание, потому что он действительно больше не мог этого выносить. Сейчас он смотрит в потолок, молясь о божественном вмешательстве. Его шея начинает болеть, но он заставляет себя смотреть вверх, иначе он… — Это тяжело, не так ли? – Ты неловко смеешься, твой смешок превращается в гримасу, когда локоть упирается тебе в бок. Вагон забит до отказа, и вы не преувеличите, если скажете, что чувствуете себя так, будто тонете в море людей. – Это сильное преуменьшение, — отвечает Скарамучча, желая смерти. –Извини. Я не могу идти дальше этого – – Все в порядке – На самом деле ничего не в порядке. Скарамуш застрял у стены в самом дальнем от выхода месте, окруженный людьми со всех сторон, его остановка в двух станциях от него, и он понятия не имеет, как он собирается проплывать через двери. О, и он заперт между твоими руками, прижат к твоему телу и чувствует себя очень похожим на извращенца из-за того, что нюхает твое тело, но не чувствовать тебя в такой близости просто невозможно (впрочем, это полностью его вина, что он думает, что ты хорошо пахнешь и пытается определить, какой одеколон вы используете). Ваша голова покоится на его плече, и Скарамуш быстро понимает, что эта поза намного более смущает, когда вы в сознании. И, черт возьми, на этот раз он чувствует, как ты дышишь прямо ему в шею, струи горячего воздуха обдувают его покрасневшую кожу, и он может только надеяться на лучшее и что ты не чувствуешь его учащенное сердцебиение. Вы чертовски близко, хотя он может сказать, что ты прилагаешь все усилия, чтобы создать некоторую дистанцию ​​между вашими телами. Твои руки напрягаются, упираясь в стену, лишь бы не раздавить его своим весом, и, как бы он ни ценил это, он с трудом соображает из-за звука своего пульса в ушах.  Он опасно висит над краем, и если он переступит свой предел, он может просто скончаться на месте. Черт, если он так сильно будет смотреть вниз, то он достаточно близко, чтобы поцеловать тебя в лоб, и... Он действительно не должен думать об этом прямо сейчас. Так что да. Скарамуш может выглядеть идиотом, смотрящим в потолок, но, по крайней мере, ему не грозит остановка сердца. Все в порядке. Это отлично. Я в одной остановке. Я могу пережить это.  Еще немного. Но боги наверху, должно быть, ненавидят его или что-то в этом роде, потому что поезд с визгом резко останавливается на станции, вагон яростно тарахтит, и ты извиваешься под ним, его руки инстинктивно обхватывают тебя за талию, чтобы удержать, но твоя голова двигается. посмотреть на него и- Скарамуш чуть ли не астрально переходит в другой план, когда чувствует, как ваши губы касаются его подбородка. – Эй, ты в порядке?! Ты ударился головой о стену или что-то в этом роде? – Он чувствует, что он сделал. У него так кружится голова, и мир крутится вокруг него, но в то же время ты единственная, кого он может видеть. Это должно быть нездорово, думает Скарамуш, и ему интересно, сколько крови прилило к его голове, окрасив его щеки в ярко-розовый цвет, и может ли он умереть от потери слишком большого количества крови таким образом. — Куни? – [П.п. сокращение от его имени - Куникудзуши. Я понимаю, о чём все подумали, но, камон, смеяться над сокращением имени это просто тупо, ребят, вам же не по 10 лет 🤨 С таким же успехом давайте ржать со слова секс, ну а чё, смешно же] Откуда ты знаешь моё имя? Скарамуш не уверен, произносит ли он это на самом деле, разум всё ещё роится от мыслей, и о боже, его руки всё ещё на твоей талии… – На твоем зонте была подпись с именем… – Ты щуришься на неоновые буквы, обозначающие текущую станцию, – Эй, твоя остановка здесь, не так ли? Прошу прощения! Проходи через… – Он смутно помнит, как ваши руки толкали его вперед, и толпа, послушно расступающаяся, чтобы дать ему дорогу, когда они видят, что его лицо становится заметно больным. Остальное проходит как в тумане, и когда Скарамуш, наконец, приходит в себя, он уже возле остановки. На короткое время он остается замороженным. Затем краем глаза он замечает торговый центр. Он смотрит на пастельный декор из косметического магазина, подходит к косметическому зеркалу, и если это возможно, его разум становится еще более пустым. Слабый след от поцелуя прямо на его подбородке того же цвета, что и помада для губ, которую ты наносишь каждый день. *** – Я не пойду. – Венти разочарованно вздыхает, но не удивлен таким ответом. — Ты никогда не ходишь со мной на попойки. Почему ты всегда сразу после уроков направляешься домой? Скарамуш закрывает ноутбук и запихивает его в сумку, быстро собирая вещи. — В вашем случае я бы посоветовал вам пить меньше. Быть алкоголиком мерзко – – у меня крепкая печень — настаивает Венти, на его губах играет дерзкая ухмылка. – А если серьезно, что случилось? Только не говори мне, что у тебя есть тайная подружка, с которой ты встречаешься после уроков? – — Я начал думать о том же, — встревает Итэр, с любопытством переглядываясь с Венти. — А может, у тебя есть парень? В любом случае, кто это? – — У меня нет ни того, ни другого, — ворчит Скарамуш, выглядя скорее жалко, чем злобно. — А сегодня я приду домой пораньше, потому что Нахида хотела, чтобы я приготовил что-нибудь на ужин. – — Эээ, скучно.– – Вы сами себе, ерунду придумали! – рявкает Скарамуш, шагая к двери. – Я ухожу. Не звони мне, чтобы забрать тебя, когда ты пьян, на этой неделе очередь Сяо. – – Хорошо, наслаждайся свиданием~ – Скарамуш даже не удосужился ответить. *** Вы садитесь на поезд, запланированный на 4:15 каждый день. Дело не в том, что Скарамуш специально исследовал эту информацию; он действительно просто случайно попал на тот же поезд. Со временем он стал узнавать вас как знакомое лицо, а со временем даже стал вашим подголовником. Не по своему выбору, но он полагает, что просто должен с этим жить. Дело не в том, что Скарамуш намеренно едет тем же поездом, чтобы увидеть ваше лицо. По крайней мере, это то, что он говорит себе, когда молча заставляет кассира сканировать его товары быстрее и практически вылетает из магазина, чтобы мчаться к поезду. Он смотрит на свои наручные часы. «4:11. Я сделаю это.» Он вздыхает с облегчением и проверяет список покупок, который Нахида прислала для верности. Смесь карри, молоко, пачка яиц… На его телефоне раздается звуковой сигнал уведомления. «Извини за позднее уведомление, не мог бы ты принести пудинг на десерт?» Дерьмо. Паника вспыхивает в его глазах, и он разворачивается на пятках, возвращаясь в круглосуточный магазин. Я бегу? Нет, купить пудинга и вернуться через четыре минуты все же не по-человечески… Но я мог бы попробовать. Подожди, а разве раньше за мной не стояла очередь из клиентов? Мне все равно придется ждать в очереди. Наконец, он перестает бежать.  Это глупо. Почему я так сильно тороплюсь, чтобы успеть на этот поезд? Прежде чем он успел как следует надуться по этому поводу, Скарамуш натыкается на кого-то, спешащего на поезд. – Ой, извини! Я не искала… – К его большому удивлению, когда он смотрит, в поле зрения появляется твое лицо, и его грудь тяжело дышит. Ты выглядишь так, будто долго бегаешь, волосы в беспорядке от ветра, очки для чтения наискось сдвинуты на нос. И вот как Скарамуш узнает, что вы очень торопитесь, если у вас даже не было времени надеть контактные линзы. — Все в порядке, — быстро отвечает Скарамуш, уступая дорогу. – Поезд еще там, не волнуйся – Он поворачивается к магазину, настроение поднялось. Я должен был увидеть ее, так что я думаю, что этот путь тоже подходит. – Когда Скарамуш возвращается из магазина, он снова видит странное зрелище. – Хм? – – На что ты смотришь? – Хороший вопрос. Почему он смотрел на твою фигуру, все еще ожидающую прихода следующего поезда? – Нет, ну… – Пластиковые пакеты в его руке сморщиваются, когда он крепче сжимает их. Скарамуш несколько раз моргает, пытаясь увидеть, не исчезнете ли вы каким-то образом, если он достаточно закроет глаза.  — Ты определенно могла успеть на поезд, так почему ты до сих пор… – Твои губы растягиваются в легкой улыбке. — Я не знала. Нет. Определенно. Вы были на таком расстоянии, что до поезда можно добраться максимум за три минуты, даже если вы шли с той же скоростью, что и черепаха. Так почему… — Твое лицо иногда может быть удивительно выразительным, Куни. Ты сейчас практически ходячий вопросительный знак. – — Ку… — он останавливается, прежде чем его голос сорвется. — Прости, тебе не нравится, что я тебя так называю? Ты наклоняешь к нему голову, делая щенячьи глазки. О, нет. – …Нет. Все в порядке. – Черт. Итэр был прав — он действительно мягкотелый. Однако он все еще занят размышлениями. Конечно, это удача, и Скарамуш дареному коню в зубы не смотрит, но почему ты не поехал своим обычным поездом?  Ты даже бежала на станцию, придя с растрепанными волосами и в растрёпанной одежде. – Я ждала – Скарамуш моргает. –  Кого? – Ты смотришь на него с недоверием, как будто ты серьезно не можешь поверить, что он не знает. Именно тогда Скарамуш замечает, что некоторые вещи в вас немного отличаются от того, что было раньше. Теперь ваши волосы уложены, никаких прядей, торчащих в воздухе случайным образом. Твоя одежда тоже чиста и опрятна, складки разглажены. Твои очки исчезли, и Скарамуш не уверен, то ли это его разум играет с ним злую шутку, то ли цвет твоих губ стал более ярким, чем раньше. Он вздрагивает, когда у тебя вырывается вздох. Но затем хмурый взгляд на твоем лице сменяется ослепительной улыбкой, раздраженной, но нежной. — Как ты думаешь, кого я жду, болван? — ໒꒰∩˃ ᵕ ˂∩꒱১ БОНУС: Взгляд в будущее. — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя очень острый подбородок? –  Скарамуш ворчит себе под нос, движения сильно ограничены, когда ваши руки крепко обнимают его туловище, а край вашего подбородка упирается ему в шею.  Приготовление завтрака оказывается гораздо более сложной задачей, когда коала цепляется за его спину. — Нет, — чирикаешь ты, улыбаясь от уха до уха, наблюдая, как он помешивает тесто для блинов через плечо. — Тебе когда-нибудь говорили, как мило ты выглядишь в фартуке? – Скарамуш хмурится. – Нет – Если бы это действительно сделал живой человек, то это было бы ненадолго. – Это хорошо – ты сжимаешь его еще крепче, прижимаясь носом к его лицу.  – Я хочу оставить милого Куни при себе – – Отвратительная – Так он говорит, наклоняя голову ближе, когда ты целуешь его в щеку. Некоторые вещи никогда не меняются, полагает он.