Желтый круг

Виктория сидела в углу комнаты и все еще не могла понять, что она тут делает. В центре какой-то странной формы комнатки стояли писатели и поэты разных эпох и в свете одной лампочки горячо спорили о литературе. Эти крики не затихали уже час. В самом начале, когда в комнате только зажегся свет, девушка смотрела по сторонам и думала, что это опять какое-то бредовое сновидение. Из-за переработки ей часто что попало снилось, поэтому удивить ее было трудно, но этот раз стал исключением. В круге одинокой лапочки стали один за другим появляться литературные деятели: писатели, поэты, критики и актеры, которые играли по знаменитым произведениям. Некоторые приходили компаниями, например, Есенин и Маяковский. Мужчины сразу спорили на тему любви, приличия и многого другого, не связанного между собой. Они прыгали с темы на тему, как зайчики, не делая пауз или логических переходов. Пожалуй именно они и положили начало общему спору. Сейчас яро обсуждалась любовная тематика. Романтика. Лирика. Душа. — .Вы говорили, нам пора расстаться, Что Вас измучила моя шальная жизнь, Что Вам пора за дело приниматься, А мой удел катиться дальше вниз, — читал Есенин, с такой мимикой, такой манерой речи, что сердце подпрыгивало и падало вниз. Виктория закрыла глаза от удовольствия. — Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа, — прочитал свое мужчина грозного и не особо дружелюбного вида. Его и без того нахмуренные брови, с каждым его движением становились все более угрожающими и негодующими. — Нет, Вам никакого прощения! — воскликнул Блок, взмахнув рукой и кинув недовольный взгляд на Есенина. — Столько времени гулянками убили! — Безжизненное тело на нашем жизненном пути! — согласился Маяковский. — А вы молчите, — будто стал выше Блок. — Не смейте так о нем говорить! Его стихи полны души и страсти. Розов, нежен Румянец щёк… Он прочно сшит Природой русской… Знать привержен К ней тайный зов его души. А чувства взрывчаты, как порох! — прочитал отрывок поэт. — Вызолачивайтесь в солнце, цветы и травы! Весеньтесь жизни всех стихий! Я хочу одной отравы — пить и пить стихи, — ответил Маяковский. — В моих стихах нет страсти? Нет души? — Они железные и несгибаемые, — шутя проговорил Есенин. — Вспомните ту дуэль, товарищ Маяковский? «Пусть читает», — сказали вы. Может и сейчас мне прочесть? — Ох, ту дуэль я видел, — кто-то сказал из толпы. — Когда нужно черта, то и ступай к черту, — пробубнил Гоголь, стоящий в стороне. Писатель с самого начала не участвовал в общем споре. На самом деле многие писатели и поэты девятнадцатого века разошлись по разным углам небольшими группами. Разве что Пушкин и Лермонтов иногда выходили вперед, особенно когда речь шла о любви или об образе души, личности, о маленьком человеке. Достоевский лишь иногда вздыхал, но тоже читал свои работы. Его Виктория не сразу узнала. Суровый на вид мужичок, с отросшей бородой сначала показался ей не примечательной фигурой, ведь тихий наблюдатель редко бросается в глаза, когда в центре событий горячие и молодые творцы. Однако после одной фразы, девушка тут же узнала любимого и немного пугающего писателя. «Человек он умный, но чтоб умно поступать — одного ума мало». Он сказал это то ли Льву Толстому, который стоял неподалеку, то ли Бродскому. В этой толпе и тусклом свете трудно различить даже фигуры, который стоят на краю желтого круга. — Болезнь моя только в том, что за двадцать лет я нашел во всем городе только одного умного человека, да и тот сумасшедший! Виктория тут же стала искать источник последних слов. В спор молодых людей вступил Чехов. Всего на минуту девушка даже была готова оторваться от своего места, чтобы послушать любимого драматурга, но тот быстро ушел из круга, сказав лишь несколько тихих слов. Виктория вернулась на место, сделав всего полшага вперед. Громкие возгласы начинали утомлять. Спустя какое-то время, она заметила в другом углу Анну Ахматову. Женщина слушала мужчин с таким же равнодушием и усталостью, как и стоящая рядом с ней Марина Цветаева. Две поэтессы тихо обсуждали свое. Рассказывали о жизни, о сердечных делах, читали свои стихи и шутили. Между ними царила легкая и дружеская атмосфера, какой не было даже среди тех, кто обсуждал проблемы своего времени и изредка бросал шутливые высказывания. Виктория подсела к ним немного поближе, оперевшись на большую бочку, от которой веяло винным и дубовым ароматом. — Целому морю — нужно всё небо, Целому сердцу — нужен весь Бог, — прочитала одна из женщин, и обе дружно вздохнули. Виктория ждала продолжения, но поэтессы больше ничего не сказали, лишь что-то шептали друг другу, но их шепот перекрыли крики из круга. Девушка продолжала сидеть в стороне, все мечтая о скором пробуждении. Вдруг к ней подошел один из мужчин и, споткнувшись о вытянутые ноги, спешно извинился. Виктория тоже извинилась и убрала препятствие, однако следующие слова неожиданного собеседника ее поразили. — Вроде мертвые, а все чувствуем. — Как… мертвые? — не сразу осознав смысл сказанного, спросила девушка. Ее улыбка медленно сползла с лица, а испуганные глаза уставились на темную фигуру. — Вот так. Все литературные деятели собрались здесь. Уже много веков шум не смолкает. Всем есть, что обсудить. — Подождите. Постойте. Но почему мертвые? Разве мне все это не сниться? — О чем вы говорите, юная леди? Как это может быть сном? Никто здесь ни разу не проснулся. — Нет-нет-нет. Такого не может быть, — затрясла она руками. — Вот сейчас прозвенит будильник, и я проснусь. — Что вы такое говорите? — рассмеялся мужчина. — Звон тут только один, и тот от лампы. Одинокая лампа слегка качнулась. Многочисленные тени пришли в движение и через секунду снова замерли на своих местах. Тихий скрип и треск старого потолка прозвенели в ушах с такой ясностью, что заглушили крики всех. Виктория смотрела вокруг и уже не понимала, ей все это сниться или она правда… А в центре был желтый круг.