Падение

В последнее время погода не радовала от слова совсем. Постоянный противный моросящий холодный дождь, холода, начинающие наступать, и сезонная депрессия — такой себе набор. Но холод был не только за окном, но и в отношениях Димы и Олега. В начале казалось, что ничего не может встать у них на пути. Да, они мужчины, да, они живут в гомофобной стране, но похуй — думали они. И всем правда было глубоко поебать на их отношения. Но проблемы, оказалось, были только в них самих. То, что начиналось как сказка, перестало быть ею почти сразу. Они оба были рождены без умения любить и, к сожалению, встретили друг друга на проекте. Когда партнёры разрываются между любовь — ненависть, позволяют себе ограничивать общение с кем-либо, часто используют критику и обесценивают, контролируют личное пространство — ничего ска-зач-но-го получиться не может. Хуже, когда так поступают оба. Ещё хуже, когда оба осознают проблему и продолжают издеваться друг над другом. Синяки — поцелуи, удары — нежные касания, ты заебал — я скучаю, боль — любовь. Ебучий круговорот из которого уже невозможно выбраться. Если попадёшься, уже не уйдёшь.

/

Одной из тех немногих вещей, что их все еще объединяла, было курение. В частности, курение на крыше их не очень современной высотки. За дверью, ведущей на крышу, никогда никто не смотрел, потому и замка там не было. Матвеев и Шепс впервые узнали об этом спустя пару месяцев жизни в этом доме. Произошло это случайно. Кто-то из них просто нажал не на кнопку их этажа, а на ту, что находится выше — на самом конце. И так вышло, что они приехали не на свой, четырнадцатый, этаж, а на шестнадцатый. Вышли из лифта — увидели лестницу — поднялись — наткнулись на дверь. Вот и все. С тех пор, когда происходили их ежедневные ссоры, кто-то один обязательно шёл сюда курить. Бывало, что шли они оба, прямо как сейчас. Причиной ссоры, начавшейся ещё в стенах квартиры, на этот раз стали лайки и сообщения от фанаток Димы. — Я тебе сколько раз личку говорил закрыть, это так трудно сделать? Я устал от фанаток, мечтающих отсосать тебе, — все не унимался Шепс с тех пор, как они покинули свою квартиру. — А тебе завидно? Тебе то, наверное, такое вообще никто не пишет, да сладкий? — с ухмылкой, выдыхая в лицо сигаретный дым, отвечает Дмитрий. Резко рука Олега оказалась на горле Матвеева, а он сам загорелся внезапной ненавистью к человеку, чья кожа сжимается под его пальцами. — С какими ещё такими тёлками ты водишься, а? — хватка стала чуть крепче. — Тебе меня мало или что? — А тебя должно это ебать? Какая тебе разница, с кем я общаюсь? — Матвеев напрягся, положив свою руку поверх чужой. — Сам ничем не лучше. Постоянно со шлюхами своими общаешься. Ревностью на ревность. — Мои шлюхи тебя заботить не должны. Я сейчас могу кинуть тебя, как любую из них. И мне все равно на то, сколько мы встречаемся, понял меня? Поэтому, по хорошему прошу, удали их. — Да если мы расстанемся — мне только в кайф будет, мудак, — стараясь сделать вдох, говорит чернокнижник. — Но ты же знаешь, что не сможешь сделать это, потому что ты — полностью мой, а я — твой. Мы единое аморальное целое. Слова не способны задеть за живое. Потому что живого уже нет. Но у Олега ещё маневр, который он может применить сейчас. Все ещё держа руку на горле, Шепс говорит: — Я сейчас, блять, с крыши прыгну, если ты не пошлёшь их на хуй, милый. — Ну так и чего ты ждёшь? — Не скрывая агрессию, крикнул Дима в лицо. — Давай, прыгай! Не зассы только. Олег убирает руку с шеи, на которой уже начинают проглядываться красные следы, и подходит к концу крыши ближе, чем они когда либо стояли. — Просто признай, что тебе похуй на меня! Что тебе было похуй всегда, — продолжает выплескивать свои негативные эмоции Олег. — А знаешь, что. Я устал от твоего мудацко-детского поведения. Ты меня заебал. — А раньше чё не сказал, еблан, а? Ты думаешь, что только тебя можно заебать? Представь себе — нет. Я пиздец как устал от тебя, — медленно, вкладывая агрессию в каждое свое слово, поговаривает Матвеев. В ходе своего короткого монолога он быстро подходит ближе к Олегу, пока не встаёт прямо напротив него и не берет его за грудки, разворачивая от края и вставая на его прежнее место. — Я ненавижу тебя, а ты ненавидишь меня, но мы ничего не можем с этим сделать. Разве это не романтично? От риторического вопроса Шепс начал выходить из себя ещё сильнее. Слов для ответа, способного показать все, не находилось, поэтому он просто вырывается из хватки, поднимает руку и заносит кулак, чтобы ударить Диму куда-то в область лица. Парень не успевает среагировать, поэтому удар приходится в область скулы и по инерции делается шаг назад. Шаг. Назад. Когда один из них стоит почти на самом краю крыши. Мгновенный страх, окутывающий все тело. Рука сама тянется к человеку напротив в попытке удержать равновесие. Везёт — Олег обладает хорошей реакцией. Не везёт — у него плохо с равновесием. Поэтому удержаться с помощью чужой руки не получается. Дмитрий Матвеев тянет Олега Шепса за собой.

Мы падаем с крыши, за руки держась.

В головах обоих последняя мысль.