Совершенен

Дэвид сел на кровать, положив голову на руки и плача, не издавая звука. Слёзы медленно стекали по его мягким щекам на чёрные джинсы. Он сидел в полном одиночестве наедине с печалью, отстранённый от всего мира. Гитарист закрыл свои голубые глаза, как только капли начали падать на одеяло под ним. Он чувствовал себя уставшим, опустошённым… …разочарованным. Дэвид чувствовал, что всё делал не так. Когда он ушёл с его старой группы, её участники — его друзья возмущались по этому поводу, а когда он пришёл как запасной вариант, его все встретили с улыбкой. Но ещё начиная привыкать, он впервые ощутил «иерархию группы», накануне дня выходя из звукозаписывающей комнаты. Это вызвало депрессивное состояние, перенесённое на следующее утро. — Ты, идиот, почему ты ничего не можешь сделать верно? Игра была ужасна и не похожа на то, о чём я тебя попросил! Дэвид вынес все замечания спокойно и терпеливо, и за всё время, проведённое в студии, не произнёс ни слова. Когда он добрался до своей холостяцкой квартиры, которую он делил с тремя другими людьми, Дэвид ушёл в свою личную комнату, заперев дверь. Остаток вечера он провёл, без отдыха работая на своей белой гитаре и совершенствуя звук, ради того, чтобы угодить своей группе, пока не заснул с гитарой на груди. И вот сегодня он проснулся с тяжестью в сердце, тянущая вниз и отнимающая силы сделать хоть что-то, кроме того, что одеться. Мысли беспорядочно кружились в его голове, пока он медленно ложился на матрас и со слезами на глазах смотрел в окно, глядя на машущие листьями деревья на фоне яркого неба. Ты любишь солнечный свет, говорил ему разум, но он не чувствовал той радости, которая была раньше, ведь душераздирающее несчастье подавляло другие чувства. Он зажмурил глаза и стал размышлять о том, стоит ли уйти. Ещё не поздно было сказать остальным членам группы, о чём он думает. Кроме того, они без проблем смогут найти кого-то ещё. Дэвида же нашли в мгновение ока, не так ли? Он только капля в целом море таких же гитаристов. Дэвид очнулся от того, что его глаза с трудом открывались из-за засохшей соли от слёз, которая оседала и на щеках. Должно быть, он плакал даже во сне, не осознавая этого. Дэвид вытер лицо пальцами и услышал чей-то стук в дверь, заставивший его подскочить. Он быстро догадался, что, наверное, это и заставило его открыть глаза. — Войдите. — разрешил Дэвид, поправляя одежду и гадая, кто бы это мог быть. Он знал, что ни у кого из его соседей не хватит должного этикета постучать. Дэвид был удивлён, увидев Ричарда перед дверью, одного из его товарищей по группе, и с любопытством наблюдал, как тот мягко закрыл за собой дверь. Теперь он стоял спокойно и вежливо улыбался гитаристу. — Привет, — сказал Ричард своим привычным добрым голосом, мгновенно успокоив Дэвида. — Надеюсь, ты не против моего визита, я просто волновался за тебя, потому что ты не пришёл сегодня на запись. Я спросил твоего друга, дома ли ты, и решил зайти посмотреть, всё ли в порядке. Дэвид кивнул и скрестил ноги на кровати, после пригласив своего гостя занять место напротив него. Ричард учтиво сел и повесил чёрную шляпу на столбик кровати. — Извини за вчерашнее, Роджер вёл себя как придурок… — Дэвид кивнул, опустив глаза. Басист действительно сильно ударил по его самооценке, а Ричард продолжал смотреть на него. — Не принимай это слишком близко к сердцу, он хочет только лучшего, просто не знает, как правильно донести свои мысли. — Я знаю, — Дэвид вздохнул. — Я просто… Он поднял голову, чтобы убедиться в том, можно ли продолжить, не зная, сколько ему можно говорить. Ричард кивнул ему. — Я просто чувствую, что всё, что я делаю… всё, что я хочу внести в группу, а я же действительно хочу, я думаю, что это… ну, недостаточно хорошо для него или для группы… или для чего угодно. — Ричард терпеливо выслушивал его. — Это неправда! Ты прекрасно играешь. — Дэвид склонил голову, слабо улыбнувшись. — Ты добр, но это не помогает мне чувствовать себя менее бесполезным. Я пытался поговорить с ним, разобраться во всём. Ты видел эти попытки. Что я делаю не так, Рик? Как будто он даже не хочет, чтобы я был здесь, но ты попросил меня присоединиться к вам. Это как ссора с кирпичной стеной — я не могу ничего донести до этого… этой блядины! Он был поражён своими собственными словами, сказанные на эмоциях, и смущённо посмотрел на Ричарда, но клавишник теперь смотрел в никуда, глубоко задумавшись о участи своего друга. — Возможно, тебе стоит как-то доказать ему, что ты способный. Он всё ещё переживает из-за Сида, всё такое, ему просто нужно немного времени. — Как я могу что-то доказать? — Ну, ты довольно талантлив, дружелюбен, харизматичен, привлекателен… Ричард вдруг покраснел и понял, что Дэвид сморит на него. Он встретил его взгляд и уставился в глаза, завороженный их ясностью. В них был подростковый оттенок, лукавый взгляд, не очень похожий на то, каким он был раньше в глазах гитариста; они искрились жизнью, светом и смехом, которые ждали своей очереди, и Дэвид почувствовал желание попробовать. Он наконец отвёл взгляд и стал возиться с пуговицами пиджака. Его сердце колотилось от беспокойства, но где-то в глубине души он надеялся, что молодой человек, которому чуть больше двадцати одного года, заметил тоскующий взгляд, который Дэвид пытался передать ему через свои голубые глаза. Дэвид сидел еще минуту или две, размышляя над тем, какой совет он только что получил. Предположим, он попробовал бы написать песню для нового альбома? Это бы подкосило Роджера, верно? Он бы поставил его на место, этот эгоистичный ужас. Я ему покажу, я напишу песни лучше, чем он когда-либо, он больше не посмеет так надругаться надо мной, как он сделал со мной вчера! Ну погоди, Роджер, я… Вызывающая мотивация, которая родилась в его голове, внезапно прервалась, когда мягкая рука с длинными пальцами осторожно коснулась его щеки и повернула лицо Дэвида. Внезапно, к нему прижалась пара губ, когда его гнев смягчился и он обнаружил, что наслаждается таким броским поцелуем. Он вдруг отшатнулся и увидел Ричарда на кровати перед собой, виновато смотревший ему в глаза. Дэвид ответно и с легким шоком смотрел на него с легка приоткрытым ртом, а дыхание было тяжелее, чем раньше. — Ричард? Ричард отстранился и стыдливо склонил голову, перебирая пальцами. Он со вздохом посмотрел на пол, а затем снова поднял глаза на своего замеревшего друга. Им не нужны были слова. Молчание и так сломило их. Но по новому выражению лица Дэвида, Ричард понял, что его поступок был одним из лучших, что он мог сделать для него, так как осознал, что друг отчаянно нуждался в проявлении нежности после вчерашнего болезненного случая; пусть это было временным, но Дэвид не возражал. Он осторожно подполз к клавишнику, встав на колени и посмотрев на него сверху вниз, впервые по-настоящему улыбнувшись, обхватив обеими руками щеки Ричарда, который улыбнулся ему в ответ. Дэвид наклонил голову, закрыл глаза и аккуратно поднёс губы к другим, сладким и желанным. Он обвил руками шею мужчины и прижался к нему всем телом, с благодарностью ощущая, как руки медленно обхватывают его талию и обнимают нежно, но крепко. Было так приятно, когда тебя заботливо держали так. Это ощущалось так любяще и желанно… Ричард мягко потянул его на матрас и оказался над ним, продолжая целовать. Дэвид тихо стонал, оказавшись не в силах удержать свои руки от того, чтобы схватить мягкую рубашку из хлопка и потянуть за неё, побуждая к большему. Его пальцы плавно вплетались в грязные светлые волосы клавишника, накаляя страсть. Сердце Дэвида стучало быстрее, и он почувствовал, как ему становится всё приятнее и приятнее, вплоть до возбуждения. Он прервал все эти пылкие действия на мгновение, переводя дыхание и поняв, что ему стало совсем тяжело. В одежде было крайне жарко, и Дэвид почувствовал, как на щеках разгорается румянец. Он видел, что Ричард тоже тяжело дышал, и жаждал чувствовать его тепло. Это ещё больше усилило эрекцию, а затем он понял, что Ричард тоже был невероятно возбуждён. Ричард чувствовал себя дерзким и одержимым похотью, из-за того, что в порыве страсти опустив одну руку на бёдра. Он встретился с Дэвидом взглядом, и не видя просьбы прекратить, пошёл дальше и медленно переместил пальцы на паховую область. Именно в этот момент Ричард вдруг начал чувствовать себя подавленным и обнаружил, что его хватка шаткая и слабая, несмотря на всплеск адреналина, предшествующий перед его действиями. Он боялся отступить в этот момент. Ричард вздохнул и положил голову на плечо Дэвида, всё ещё обнимая его. Дэвид чувствовал такую же неуверенность в своём теле, когда его собственные пальцы нежно ласкали очертания, проступающие сквозь довольно тесные брюки Ричарда, поэтому он отступил. Дэвид наклонил голову набок и зарылся лицом в пушистые волосы, ткнувшись носом в тёмные и золотистые пряди. Его глаза закрылись от прикосновения признательной и понимающей руки, которая вновь встретилась с его щекой, и спокойные поцелуи заверили Дэвида, что это всё, чего он сейчас хочет. Это действительно всё, что ему было нужно. Ричард был всем, что ему было нужно сейчас и, он уверен, ещё долгое время. — …Рик? — Ричард поднял голову и посмотрел в мягкие голубые глаза Дэвида. Теперь, когда возбуждение обоих спало, они оба были ослаблены и чувствовали небольшое головокружение от друг друга. — Ты ведь никому не скажешь о том, что произошло? Особенно Роджеру… — Конечно нет! Зачем мне это? — Спасибо… Дэвид уткнулся носом в щеку Ричарда и потёрся о неё. Их головы отстранились, позволяя сесть на кровать. Поднявшись на ноги, Ричард слез с кровати и взял шляпу, которую чуть ли не забыл, тут же безумно покраснев и с растерянностью посмотрев на Дэвида. — Прости меня, Дэвид. Я не знаю, как я… и почему… Дэвид покачал головой и прижал палец к его тёплым губам, знаком заставив замолкнуть. — Всё в порядке, — тихо прошептал он. — Мне это было нужно, поверь мне. Дэвид нежно поцеловал Ричарда в щеку и улыбнулся ему. — Тогда увидимся завтра в студии? Дэвид кивнул с нарастающей уверенностью. — Да, увидимся там. Ричард усмехнулся и вышел из комнаты, закрыв дверь за размышляющим над этим Дэвидом, который сел обратно на кровать и вздохнул, проводя пальцами, покрытые мозолями, по волосам. Господи, всё это на самом деле произошло, правда ведь? Но то, что он сказал, на деле и было правдой; он действительно сильно нуждался в этом. Он чувствовал себя намного лучше сейчас. Дэвид снова занял своё прежнее положение до прихода Ричарда, только на этот раз у него были с собой карандаш и бумага, а сам он больше не метался в отчаянии — Дэвид сидел во весь рост и начал писать. Тексты, музыку и всё, что приходило в голову, всё, чем он мог бы поделиться со своей группой. Он ещё докажет им, на что способен. Он был готов. Он был совершенен.