Не стоит противиться явному

10.06 Щёлкаю шутки, будто семечки на очередном концерте. Для меня это уже является обыденностью, — даже в обычной жизни при разговоре с кем-либо мелькает моя юмористическая натура. Смотрю на зачарованные взгляды толпы, которые мне так симпатизируют, и впадаю в глубокие раздумья, касательно своей жизни в целом. Казалось бы, «воронежское быдло», а высот достичь смог. Очередное доказательство того, что судящие по месту рождения — тупые ублюдки. В разгар разыгрывания очередной сцены стою за кулисами, ожидая подходящего момента для своего появления. Арсений стоит по правую сторону от меня, до неприличного близко. Как можно сильнее стараюсь не акцентировать на этом внимание, однако Попов будто надоедливый комар, — так и жужжит над ухом. Пожалуй, мужчина действительно имеет сходство с насекомым, проявляемое не только в постоянном и выматывающем присутствии рядом. Оба кусают в мою молочную шею, оставляя после себя алые отметины. Наблюдаю за тем, как Серёга с Позом разыгрывают сюжет, ухмыляюсь, когда звучит максимально тонкая шутка Димы. Как и говорил на одном из интервью Арсений, — Позов стабилен в юморе, что и делает из него отличного комика. Даже сквозь слои ткани чувствую тепло ладоней, что ложатся сзади на мою талию, — даже гадать не надо, кому они принадлежат. Томно вздыхаю, понимая, что этот гад снова хочет провернуть трюк, удовлетворяющий лишь его потребности. Меня же никогда не устраивает расклад: «сделаю так, как удобно в первую очередь мне, а этот сам потом разберётся». — Снова ты за своё? — Выдыхаю фразу шёпотом, однако несмотря на низкую громкость моего тона, всё равно выражаю презрение и злобу. Арс пахом вжимается в мои ягодицы, кончиком холодного, как у пса, носа ведёт снизу вверх по загривку, глубоко вдыхает, вынуждая мурашек с молниеносной скоростью разбежаться по моему телу. — Да, — как бы я ненавидел своего коллегу, его бархатный голос всё же вызывает особое чувство, даже близко не стоящее с раздражением, — потому что ты и есть то самое моё. Фыркаю от его глупого подката. Отбиваю такие притягательные руки, обтянутые венами, словно проводами, от своей талии и выхожу на сцену, продолжая импровизацию. Благо, возбуждение не достигло своего пика, поэтому реакцию организма на действия Попова совершенно точно никто заметить не сможет. *** Говоря откровенно, я сам без понятия когда именно начались все те странности, что происходят между мной и Арсением сейчас. Мне стыдно называть это отношениями, — скорее взаимодействие и удовлетворение потребностей друг друга. Сложно понять, что было в ту ночь. Воспоминания словно кусочки разорванной фотоплёнки крутятся перед глазами, — шлепки кожи друг о друга, расплывшаяся картина грубых очертаний лица, только лишь видно, что голубые радужки опасно сверкают, как два мелких фонаря. Моё кряхтение и тянущая боль внизу. В постели он быстр и груб, — точно не могу сказать со мной, или со всеми его партнёрами. Мы так и не обсудили произошедшее ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Эта недосказанность витала в воздухе каждый раз, когда мы оставались наедине. Не понимаю, что чувствовал и чувствую до сих пор к этому человеку, но совершенно точно не любовь, — и он, и я слишком грязны и черны для такого высокого чувства. Нашему дуэту больше ни за что не достичь его. 19.04 Мы находимся в не дешевом заведении всем составом. Признаться честно, я совершенно не горел желанием праздновать свой день рождения, поскольку не видел в этом никакого смысла. Однако Ира настояла на том, что стоило бы пригласить друзей и знакомых хотя бы в ресторанчик. Девушка оказалась излишне настойчивой, и я был вынужден согласиться, даже позволил себе подумать, что идея очень даже не плохая. Как сильно я заблуждался. Приглушённый свет, яркие пятна софитов, разбросанные по стенам, мебели и полу добавляли красоты и праздника. Громкая музыка била по ушам, готовая разорвать перепонки ко всем чертям. Стараюсь глубоко дышать и часто глотаю вязкую слюну, чтобы подавить противное желание всунуть пальцы в горло и очистить свой организм от выпитого алкоголя. Отметаю эту затею, однако испытываю острую потребность в том, чтобы умыться, о чём и сообщаю Матвиенко. Тот понимающе кивает, и я удаляюсь в уборную, в спешке не замечая пару глаз, что провожают меня своим голубым сиянием. Прохладные струи действительно приводят в чувство и тем самым оказывают нужный эффект. Делаю три подхода умывания, крепко зажмуриваю глаза, отчего чуть пошатываюсь в сторону, теряя равновесие. Раскрыв тяжкие веки, сталкиваюсь через зеркало с внимательным взглядом Попова, что так жадно оглядывает меня всего. Пусть его глаза и заплыли из-за спиртного, я всё равно вижу похоть и странное желание в этих невинных, на первый взгляд, глазках. — Чего тебе? — Только сейчас, прокручивая тот диалог в голове, понимаю, что фраза прозвучала весьма грубо. Однако стоит признать, что последующие действия Попова были куда менее церемоннее моих. Ответа не последовало, но меня это не сильно волновало. Фыркаю, снова протираю руками влажное лицо и направляюсь к выходу из туалета. Мужчина грубым движением прижимает меня к кафельной стене, преграждая дорогу. Не успеваю совсем ничего сообразить, как на губах ощущаю чужой вкус, — касался меня он жадно, быстро, но слишком сладко. Вскидываю брови, находя в себе силы оттолкнуть мерзавца, однако тот лишь сильнее прижимает меня к стене, из-за чего я лопатками ощущаю холод, исходящий от кафеля. — Ты в край охуел? — В перерыве между поцелуями высказываю я претензию, на что получаю новое проникновение чужого языка в свой рот. Ощущаю явный вкус алкоголя, от которого мне становится дурно. Несмотря на своё худощавое телосложение, я отнюдь не слабый и вполне мог бы оттолкнуть тело от себя, обозвать Арса ебланом и выбежать из туалета. Однако зачем-то я его прижал лишь сильнее к себе, взял инициативу в поцелуе на себя, положил подрагивающие руки на поясницу, прижимая Попова к своему паху. Не мог объяснить тогда и не смогу сейчас, почему это сделал. Возможно, просто момент, возможно, желание получить разрядку. Но совершенно точно не чувства. Горячие губы опустились сначала на подбородок, затем осторожно пробирались к шее. Ощущаю щекотку, когда Арсений создаёт цепочку из влажных поцелуев. Впутываю пальцы в его тёмные волосы, не позволяя отстраняться от своей кожи. — Давай ко мне? — С придыханием проговаривает прямо в мои губы, переодически чмокая прямиком в них же. — Да, — полустоном соглашаюсь и, совершенно никак не противясь, даю Арсу возможность взять меня за руку и вести в нужном направлении. *** Затуманенный алкоголем разум не соображает, поэтому на его указание: «лежать и ждать», я ответил безоговорочным согласием. Пока есть время, раздумываю над событиями сегодняшнего вечера. Я поступил глупо и по-детски, — бросил гостей в свой же праздник, умотав к своему отнюдь не лучшему другу заниматься чем-то аморальным. Из ванной Арсений выходит абсолютно голым, не смущаясь своей наготы. Я закусываю нижнюю губу, разглядывая столь аппетитное и правильное тело. Покрытый парой-тройкой капель, он приближается ко мне, выглядя притом властным и требующем послушания. — Ляг на живот и, — он с наигранными непониманием и злостью оглядывает меня, — почему ты всё ещё в одежде? Ужасное чувство подчинения. Я до покалывания в пальцах ног возбуждаюсь от требовательного тона и полного похоти взгляда. Безоговорочно выполняю все приказания Арса, оставшись абсолютно нагим в непотребной и расслабленной позе перед мужчиной. Далее целостные воспоминания отсутствуют, помню лишь то, как глубоко в меня проникал его язык, как дыхание обдавало своим жаром меж ягодиц, и как губы страстно целовали мой анус. Руки твёрдо хватали меня за бёдра, со зверской силой насаживая на язык. Думаю обо всём этом с придыханием, — до сих пор детально помню все те эмоции и ощущения. После оргазма мой мозг, по всей видимости, перестал анализировать что-либо, поэтому сейчас я даже не пытаюсь вспомнить продолжение того вечера. Без понятия, чем всё закончилось, и как в итоге я оказался в своей квартире. *** 20.04 Я проснулся у себя в кровати, окутанный запахом перегара и пульсацией в висках. Свет ослеплял, вдох сделать было до ужаса сложно, словно глотку пережало шлангом. Задница отзывалась тугой болью, что дало мне подзатыльник в качестве напоминания о вчерашнем вечере. Прийдя в себя и расправившись с сухостью во рту с помощью стакана воды, я стал думать. Действительно, мыслить при похмелье давалось до безумия сложно, однако я всё равно упорно продолжал анализировать вчерашний вечер. Как бы я не силился, всё равно дальше вылизываний дойти не смог, и что произошло после — для меня загадка навеки. Стараюсь дышать ровно и не поддаваться панике, но голова была забита мыслями о том, что я, кажется, переспал со своим коллегой. Коллегой, с которым добрая часть интернета строит о наших отношениях теории. Коллегой, к которому я на протяжении всех лет знакомства подавляю отнюдь не дружеские чувства. Коллегой, с которым наша последняя переписка датировалась семнадцатым декабря. Вылезаю из кокона одеяла, поднимаюсь и ясно осознаю, что что-то не так. Я сплю в одежде, хотя обычно на мне надеты лишь боксеры по ночам. Сейчас же я абсолютно гол, лишь укутан в какую-то жёлтую кофту, которая мне однозначно не по размеру. Прежде я её у себя в гардеробе не замечал, по всей видимости, эта вещь явно мне не принадлежит. Скрещиваю пальцы и молюсь на то, что я сам разделся догола дома, а не мой ночной ухажёр постарался и оставил на мне лишь один элемент одежды. Скидываю вещь и направляюсь в сторону ванной комнаты, морально готовясь к серьёзному разговору с Ирой. *** Без криков и обвинений не обошлось, как и ожидалось. Сначала на своё хриплое «доброе утро», я получил полный отвращения взгляд и гордое молчание. После попытался оставить на щеке Иры мягкий поцелуй, девушка же в ответ отстранилась, прерывая мои действия. — Ты обижена? — Задаю вполне логичный вопрос я, прекрасно зная заранее на него ответ. Кузнецова вскинула брови, закатила глаза и цокнула. Всем своим видом напоминает мне ту самую суку-жену, которая ревнует своего ещё не мужа к каждому столбу. Безусловно, повод есть и довольно весомый, но, как я думаю, Ира не в курсе о моей измене с Арсом. По моим подсчётам она, вероятнее всего, разозлилась, что я вчера ушёл с ресторана без предупреждения, поэтому сейчас и решила меня «проучить». — Ты спрашиваешь обижена ли я?! Ты вчера бросил всех гостей, куда-то съебал, а к трём часам ночи тебя привозит твой дружок со словами, что нашёл тебя в другом конце города! Ах, вот оно что. Теперь ситуация слегка прояснилась, — пусть оправдание Попов выдумал максимально тупое и неправдоподобное, хотя бы благодаря этой «истории», он смог скрыть наше совместное времяпровождение в ту ночь. Девушка состроила истерическую гримасу, в немом крике приоткрыла рот, выглядя максимально возмущённой. — Действительно. На что мне обижаться, Антон? Её голос срывается на половине фразы, а по фарфоровой щеке катится скупая слеза. Наблюдаю за этой картиной, для себя понимая, что даже не испытываю жалости к Ире. Подхожу в два широких шага к Кузнецовой и заключаю хрупкое тело в такие необходимые ей объятия, думая над тем, какой же я ублюдок. *** 27.04 Произошло страшное, но вполне ожидаемое, — меня перестала удовлетворять близость с Ирой. Каждый раз мне становится дурно от осознания того, что теперь, я готов спать лишь с Арсением. Пытаясь анализировать свои чувства и разобраться в себе, я понял важное, — меня от слова «совсем» не привлекают другие мужчины, что, безусловно, радует. Однако к девушкам я тоже равнодушен и, что самое отвратительное, к Ире в том числе. Холод мой проявляется во всём: на предложение совместного просмотра фильмов я отвечаю отказом, по ночам сдвигаюсь ближе к краю двуспальной кровати, разговоры становятся пустыми и бессмысленными. Навязчивое чувство отвращения по отношению к девушке нарастает с каждым днём, и я не в силах от него избавиться. Не могу сказать, что повлияло на это, но, полагаю, основную роль здесь сыграл блядский Попов. Кузнецова сидит на кухне, откуда слышатся диалоги из сериала. Вновь нашла какую-то многосерийную хуйню с романтизацией отношений. Лично для меня любви в современном обществе не существует, — мир излишне прогнил, чтобы в нём осталось что-то высокое и светлое. Лежу на кровати, безэмоцианально рассматривая бьющий по глазам белый потолок. Комната освещена лишь торшером, что создаёт приятную и спокойную атмосферу. Предсказуемо, что мои мысли заняты лишь накаченной фигурой, укутанной бесконечным множеством родинок, небесного цвета глазами и сильными руками, что так внимательно изучали моё тело в ту ночь. Я ограждаю себя от появляющихся чувств, — не хочу верить, что действительно что-то испытываю к Арсению. События моего дня рождения мелькают перед глазами неожиданно и резко, что приводит организм к немногозначной реакции. Смотрю на паховую область и замечаю движение. Член заинтересовался моими мыслями, давая знаки о своём существовании. Прикрываю потяжелевшие веки, поворачиваю голову в сторону, чтобы лежать в более удобном положении. Рука ведёт вниз по торсу, однако я не желаю себя мучить и пытаться продлить этот момент, поэтому весьма скоро проникаю пальцами под резинку нижнего белья. Приоткрываю глаза, мир вокруг кажется смазанным и туманным. В кулаке крепкий ствол, воспоминания бьют по голове, — жаркое дыхание, судорожные стоны, обилие слюны, горящие пламенем желания и похоти глаза. Обвожу взглядом комнату, замечая ту самую кофту, в которой проснулся. Благо находится она на расстоянии вытянутой руки от меня. Цепляю ткань пальцами, поднося к своему лицу и с наслаждением вдыхаю. С радостью улавливаю нотки парфюма Арса и природный, телесный аромат. Благодаря такой выраженной смеси запахов перемещаюсь в прошлое, — в ту самую слабо освещённую комнату, на слишком широкую для холостяка кровать с мягким матрацем. Вспоминаю все его проделанные языком манипуляции, каждое рваное касание и плавный толчок, ярко контрастирующий с грубыми выдохами и рычанием. Большим пальцем ловлю капельку смазки с уретры, растираю по всей длине, отдаваясь приятным ощущениям. Воздух из груди выбивает поршнем, сердце бьётся в два раза чаще обычного, но я не останавливаюсь, продолжая дышать жёлтой кофтой. Покрытый аккуратной испариной, ускоряю движения на члене, стараюсь уменьшить хлопающие звуки, но пара из них всё равно вырываются и расплываются по помещению волнами. Успеваю подумать и понадеяться, чтобы Ира этого не услышала, иначе у неё возникнет явный вопрос. Помогаю себе бёдрами, набираю невероятную скорость, вдалбливаясь в свою плотно сжатую ладонь. Эмоционально кончаю с его именем на губах. Сперма неосторожно падает на мою домашнюю футболку, а пара капель остаются и на желтой ткани толстовки. Успокаиваю своё дыхание, понимая, что крупно влип. *** 17.05 Время бежит неумолимо быстро, — оно непреклонно по отношению к нам. Казалось бы, относительно недавно Стас объявлял о съёмках восьмого сезона Импровизации, как уже сейчас мы готовимся к «Без чувств». Надеваю идеально выглаженную белоснежную рубашку и тёмную бабочку, а возможность говорить пресекает чёрная изолента. Слегка туговато и неуютно, но терпимо. В роли официанта быть весьма сложно, я ожидал, что будет проще. Как-никак, практика в Громком вопросе чуть помогла, ведь в жестикуляции я имею огромный опыт, однако сложность заключается в том, что говорить возможности нет. Дикция у меня весьма не плохая, но, полагаю, даже она бы не помогла в этой ситуации, — роль шеф-повара досталась Диме. В наушниках у Позова словно отключаются все органы чувств, — не только слух. Это усложняет итак непростую ситуацию, поэтому я пребываю на пределе срыва. Нервы скапливаются в тугой ком, весь мой внешний вид подобен сигналу сирены, — меня раздражает заторможенность Поза. Наблюдаю за нелепыми движениями Арса, переодически закатывая глаза. У меня вызывает безумную агрессию его брезгливость, даже представить себе не могу реакцию Попова, если расскажу о своей молодости. Одна сигарета на пятерых, распитие водки в запылённом подъезде и носка чужого нижнего белья, — это самая малость. Когда блюдо с горем пополам было приготовлено, я аккуратной походкой, — как и подобает официанту, — подаю его Юрию Гальцеву. Слышу заветное «да» на вопрос: «всё ли там в сборе?» от Паши. Спокойно выдыхаю, осознавая, что по-другому гость ответить и не смог бы на поставленное уточнение исключительно из вежливости. После съёмок я не нахожу в себе сил даже переодеться в свою одежду, поэтому так и остаюсь в костюме официанта, но уже без изоленты. Листаю ленту ВКонтакте, не задумываясь о том, что стоило бы собираться домой. Большинство уже были в дороге, в том числе и Поз с Серёгой. Где Арс, — я без понятия. В гримёрке сидел один, сам не понимаю по каким причинам. Лень меня руками схватила со спины и проникла глубоко в мой мозг, из-за чего я даже не шевелился лишний раз. Дверь гримёрки раскрывается и моему взору предстаёт Арсений. Он окидывает меня нечитаемым взглядом, в котором из всех существующих эмоций и чувств выдавливается лишь единственное, — похоть. Смотрю внимательно, пребывая в напряжении, потому что не знаю, чего мне ждать от коллеги. Решаю, что наилучшим вариантом сейчас будет быстро собраться домой и не пересекаться с мужчиной в ближайшее время. Приходится перебороть смазливое чувство лени и начинать собираться на скорую руку. Поворачиваюсь к Попову спиной и иду к зеркалу, в душе успевая понадеяться, что это не будет ошибкой. Я осознал, что сильно заблуждался, когда почувствовал дыхание в затылок. Мой судорожный и полный раздражения вздох, кажется, должен был привести Арсения в чувства и без слов, однако тот всё равно продолжал стоять позади меня, прижимаясь всё ближе. Понимаю, что стоит прервать свои действия, ибо, если я сейчас стяну с себя рубашку, — произойдёт что-то весьма не хорошее. — Арс… Чего тебе? — Опираюсь руками на стол, разглядывая себя в зеркале, рама которого была покрыта лампочками. От этого создавалось слишком хорошее освещение, что меня не сильно радовало, поскольку видно каждый изъян на лице — начиная от морщинки и заканчивая откуда-то вылезшими прыщами. — Тебя, — откровенно заявляет он, принимаясь расстегивать пуговицы моей рубашки. В зеркале наблюдаю за этой картиной. Арс водит губами по левой стороне моей шеи, оставляя влажные следы. Медовые ласки и слишком близкие выдохи создают странную смесь, вызывая возбуждение. Остатки здравого рассудка кричат во всё горло, чтобы я отстранился, но картина в зеркале выглядит слишком притягательной, поэтому я предпочитаю их игнорировать. Тем не менее, крепкие руки двигаются дальше. Арсений развязывает тугую бабочку на моей шее и достаёт из отверстий лишь первые две верхние пуговицы. Сквозь тонкую ткань проходит пальцами по груди, нащупывая соски. Ухмыляется, замечая их заинтересованность в происходящем, подушечками больших пальцев обводит в ненавязчивом жесте и резко скользит ниже. Он раздвигает полы открывая вид на верхнюю часть брюк. Заметив явно выраженное возбуждение, победно усмехается и сжимает бугорок. Издаю стон от касания, намеренно склоняю голову вбок, чтобы открыть пространство для поцелуев. Точно знаю, — Арса не нужно уговаривать, поэтому он сам набросился на «лакомый кусочек», принимаясь водить губами по свободным участкам кожи. — Вкусный, — хриплым голосом слышу на ухо, выдыхая от этого звука. Вид в отражении становится всё более интересным. Рубашка бесполезной тряпкой падает на пол, оголяя моё разгорячённое тело. Замечаю, что со стороны я действительно выгляжу довольно тощим, и с эстетической точки зрения это не слишком красиво. Не успеваю подумать на этот счёт и расстроиться, потому что следом за рубашкой с меня стягивают джинсы с боксерами. Член бьётся о низ живота, пачкая дорожу волос прозрачными каплями смазки. Арсений указательным пальцем мажет по щёлке, собирая вязкую субстанцию и отправляет себе в рот, блаженно посасывая. Ощущаю, как кончики ушей начинает покалывать и жечь, а в отражении замечаю красные пятна, которые расползлись по моему лицу. Прикрываю потяжелевшие веки, отдаваясь ощущениям. Будто сквозь толщу воды слышу свой излишне громкий стон, когда фаланга большого пальца, обильно политая смазкой (боже, и где он её только достал?), проникает внутрь. Распахиваю глаза, замечая неодобрительный взгляд Арсения. Он качает головой из стороны в сторону, вытаскивая палец. Сглатываю тугой комок в горле, с испугом оборачиваюсь, глядя почти умоляюще. Я не знаю, что задумал Попов, но уверен на все двести процентов, что это не в мою пользу. Я не прогадал, — мужчина кивком головы обозначил мне вновь смотреть в зеркало. Безоговорочно повинуюсь, а после замечаю, что Арсений берёт в руки чистый прямоугольник изоленты, приготовленный на всякий случай. Он аккуратно держит его за края, а после опускает на мой рот, приглаживая, чтобы та сидела крепче. Закатываю глаза, не пряча своего недовольства. — Без чувств, Антон, — единственное, что произносит он на это. Стараюсь скрыть свои истинные эмоции, но всё равно расстраиваюсь — Арсений только что прямым текстом выразился, что между нами нет ничего, кроме взаимного желания. Вновь оглаживает кончиком пальца тугое колечко, с обожанием скользя по каждой складочке. Хочу чего-то большего, поэтому смотрю на него умоляюще через зеркало и чуть подаюсь бёдрами назад. Мужчина ухмыляется моему нетерпению, что тоже выводит меня из себя. Будь моя воля, — я бы с радостью развернулся и покинул гримёрку, обиженно хлопнув дверью. Однако возбуждение достигло своего пика, и я до безумия хочу заполучить желанную разрядку. Тем не менее, во мне уже два пальца. Испытываемые мною ощущения новые и весьма странные. Тянущая боль доставляет дискомфорт, но приятные чувства доминируют, поэтому я с нетерпением жду продолжения. Свободная рука Попова, словно змея, скользит по моему оголённому телу, с силой сжимая набухший сосок. Позволяю из себя вырваться только мычанию, но и на большее не способен, — изолента на устах явная преграда стонам. Арсений бросает на меня тяжкий взгляд из-под ресниц, опасно сверкает синевой своих глаз. Он будто посылает мне сигналы и предупреждения зрительным контактом. Я правильно расцениваю подобные взгляд, видимо, ведь к двум пальцам добавляется третий, причём весьма резко и неожиданно. Болезненно и укоризненно мычу, злобно поглядывая на своего мучителя. Глаза начинает слегка пощипывать, капельки блестят в уголках глаз, словно утренняя роса. Пальцы внутри создают что-то невообразимое, очерчивают рисунки, замысел которых известен лишь их создателю, — сгибаются, раздвигаются, скользят. Я, конечно, знал, что Арсений занимается растяжкой, но не думал, что конкретно такого рода. Попов вытащил из меня пальцы, приставив ко входу припухшую головку. Судорожно выдыхаю, ожидая продолжения. Арс крепко хватает меня за бёдра, вероятно, до такой степени, что завтра поутру я найду на них синие отметины. Он быстро насаживает меня на всю длину своего отнюдь не маленького члена, отчего я издаю хныкающее мычание, а из моих глаз быстрой дорожкой бегут слёзы. Арсений весом своего тела давит мне на лопатки, вынуждая упасть грудью на стол, что я и сделал. Медленные толчки постепенно набирают темп, я не нахожу в себе сил посмотреть в зеркало, но, тем не менее, уверен, что картина в отражении будет сногсшибательна. Чувствую, как Попов утыкается носом в мои волосы, вдыхает с наслаждением и отстраняться не хочет. Толчки становятся всё более частыми, шлепки кожи до неприличного громкие, — нас однозначно кто-то слышит. Воздуха становится чертовски мало, — выбивает будто поршнем из лёгких, — поэтому я, в силу своих возможностей, дышу как можно чаще. Слёзы не перестали течь из глаз, ощущаю, как они стекают по подбородку к шее и срываются на пол. Арсений сжимает в руке мой член, начиная водить по нему в ритм толчков. Мне хватило пары движений, чтобы из уретры выстрелили белёсые капли, несколько из них попадают на зеркало. Внутри себя я ощутил жаркую субстанцию и понял, что мой партнёр тоже кончил. Нормализовав дыхание, Арс переворачивает меня так, что я стою к нему лицом, неприлично близко. Хотя, если учесть то, что мы делали минутой раннее, то это самый низкий уровень наших способностей. Он пальцами любовно поглаживает моё лицо, стирая остатки влаги. Ощущаю себя некомфортно из-за вытекающей из меня спермы и не знаю, как правильней мне сформулировать тот рой мыслей, что жужжит в моей голове целыми днями. — Ты хочешь что-то спросить, — утверждает, — говори. — Почему мы это делаем? — Тут же выпаливаю я в такие притягательные губы напротив. Мужчина ухмыляется, приближается ко мне и ведёт кончиком носа от скулы к шее. Утыкается в ямочку меж ключиц, блаженно вдыхает мой запах и вновь возвращается к припухшим от развязных поцелуев губам. — Потому что ты — мой, — проговаривает чётко и уверено, выискивая в глазах мою реакцию на такое заявление. Я улыбаюсь, ощутив, как изнутри меня наполняет теплом и светом солнца. Дальнейшие его слова полностью изменили моё восприятие Арса. Я видел его грязным, наполненным похотью и развратом, совершенно не веря, что он тоже является обыкновенным человеком, способным на какие-либо чувства. — Я люблю тебя, — сознаётся. Улыбаюсь ещё шире, оголяя два ряда зубов. Внутри творится что-то новое для меня и до ужаса странное, — щекотка внизу живота заставляет колени подкоситься, как у подростка. Кажется, будто от переизбытка чувств я сейчас разорву Арсения на части. — Не пизди. А после этих слов подаюсь вперёд и целую, — чувственно и открыто. *** 14.06 Давлю на мягкую поверхность кровати, вновь падая в глубокие раздумья. Как бы сильно я не отрицал и не прикидывался простым «мы удовлетворяем друг друга, но между нами ничего нет», всё равно понимаю, что сильно заблуждаюсь. Мутные и еле заметные чувства стали пробиваться наружу ещё там в туалете, на мой день рождения. Осознал я это просто, — несмотря на своё сильное опьянение, я всё равно испытал фонтан эмоций, когда наши губы соприкоснулись. Я действительно старался огородить себя от чувств, уверенный в том, что разочаруюсь в них. Однако мои страдания были напрасны, — сколько бы я ни пытался, облик Арсения всё равно появлялся в мыслях перед сном. Будто яркая вывеска с его именем нарочно маячит у меня перед глазами, а я упорно игнорирую её, стараясь не поддаваться лишним эмоциям. Шаст: Арс, приедь, пожалуйста 21:56 Не могу дать точного пояснения, зачем я прошу об этой встрече. Возможно, чтобы вновь сблизиться, когда нет никаких преград этому, — Ира уехала к родителям. Вот уж не знаю причин её отъезда, — просто повидаться с родственниками, или обида на мой холод. Порой я задумываюсь, что действительно не достоин такого человека, как она. А с Арсом мы стоим друг друга. Арс: Через пятнадцать минут буду 21:58 Грустно улыбаюсь пришедшему сообщению, осознавая, что я вовсе не нуждаюсь в очередном бессмысленном сексе, — я нуждаюсь в присутствии Арсения рядом. Я не хочу вылизывания, шлепков, проникновения, я желаю насладиться лишь объятиями и поцелуями. Хочу, чтобы крепкие руки поглаживали меня по острым лопаткам, чтобы губы заботливо целовали в макушку, и чтобы глаза смотрели так любовно, как на меня смотрят лишь они. Я влюблён. Окончательно и бесповоротно. Осознание своих чувств словно подтверждает трель дверного звонка. Лениво поднимаюсь с кровати и плетусь в сторону входной двери. Попов выглядит иначе, — без пошлого блеска в глазах, без игриво приподнятых бровей и без поджатых губ, откровенно говорящих раздеться. Мужчина выглядит так, будто пришёл вовсе не для этого. Далее все слова казались лишними. Я пропустил его в квартиру, закрыл за ним дверь и встал истуканом. Я так устал от этих раздумий, желаний разобраться в происходящем и вечно скрываемых от самого себя чувств, что я просто беспомощно коснулся его лба своим. Взглядами мы пронизывали друг друга насквозь, будто шампурами. Я даже был готов позволить Арсению это сделать, — слишком уж люблю его. — Я тебя тоже, — говорю я совсем не в тему, так и не поприветствовавшись. Замечаю недоумение в глазах напротив и судорожно выдыхаю, устало прикрыв глаза. — Что «тоже»? — Хрипло отзывается Арс. Его образ мне стал таким родным в последнее время. — Тоже люблю тебя. Суховатые губы, опустившиеся на мои, дали понять, что именно этих слов и ждали в качестве сигнала «действовать».