Медиум

Я была в ахуе от происходящего. Моё сердце стало биться чаще, а от бега дыхание сбилось. Дима подошёл ко мне всплотную, затем навис в нескольких сантиметрах от лица. Его дыхание было такое же сбивчивое, как и моё. Уже знакомым хриплым голосом он нарушил тишину. — Я тебе уже говорил, какая ты сексуальная в одном белье? Я даже не успела подумать, когда  парень уже наклонился ещё ближе и коснулся своими губами моих. Приятное ноющее ощущение в животе разлилось по всему телу. Чувство, будто каждый из нас этого хотел с первой встречи. Мы начали целоваться с какой-то животной страстью, давая чувства эмоциям и выплёскивая всё, что так хотелось сказать. Наши языки переплетались друг с другом, а положение губ менялось и менялось. В лёгких оставалось всё меньше воздуха, но нам было всё равно. Я сжала рукой его чёрные, как смола, волосы и немного стянула. В ответ чернокнижник издал лёгкий стон. Наши губы остановились лишь на мгновение, чтобы набрать больше воздуха. Бабочки в животе порхали, пульсирующее ощущение перешло в область ниже живота. Нужно остановится. Блять, не хочу. Надо. Я отстранилась и рукой упёрлась в грудь Димы. — Стой, погоди. Давай не будем. — Я сделал что-то не так? Тебе неприятно? — Нет, всё отлично, просто мне кажется, что так не должно быть. У тебя как бы трудный период после расставания и я должна помогать. А я делаю только хуже. — Чем помогать? Я понял, какая она и не хочу с ней больше связываться. Я хочу жить дальше и не говорить о ней. Тем более с тобой. — Почему? — Потому что ты не должна. Ты должна слушать, какая ты красивая, умная, весёлая, интересная, а не нытьё парня после расставания. — Но я обещала помочь. — Ты помогла, правда. Но теперь я хочу, чтобы ты помогла нам. Нашим взаимоотношениям. Мне не кажется всё это. Эта манящая энергетика, частые случайные взгляды, комфорт, когда мы вместе. Я хочу попробовать. — Ты уверен в этом? В том, что я правда нужна тебе. Во мне есть минусы, которых ты ещё не видел. Правда хочешь узнать меня? — Хочу. Я буду пытаться, пока ты не согласишься. Дай мне шанс. — Он у тебя был всегда, чернокнижник. Я согласна попробовать. Я хочу попробовать. Он улыбнулся, искренне, как это бывает, когда тебе делают ахуенный подарок или комплимент. Он встал, а зачем помог подняться и мне. Мы побрели обратно в его комнату в тишине. Думаю, ночка выдалась суперской, а теперь пора домой. Я стала стягивать с себя батник, но Дима меня сразу остановил. — Не уходи. Ты сегодня ночуешь у меня. — Почему это? — Потому что я так хочу. Раз мы решили, значит надо делать. Останься у меня на ночь, а завтра я отвезу тебя домой. — Хорошо, хорошо. Только батник я всё равно сниму, мне стало жарко. — Возбудилась? — Ничего подобного, просто у тебя дома тепло. Конечно, я соврала, и Дима это знал. Он просто улыбнулся, затем подошёл сзади меня. Я почувствовала его дыхание на моей шее. Затем, теплые нежные руки коснулись талии под батником, поднимая его наверх. Он шёл всё выше и выше, едва касаясь моего тела. Когда вещь была снята, он коротко ухмыльнулся мне в ухо, отошёл и лёг на кровать. Я, возмущенная, повернулась к нему. — Эй, а дальше? — Ты же не возбуждаешься от такого, зачем тебе дальше?  Закинув руки за голову, Дима заулыбался как Чеширский кот. Ну, паразит, я ему покажу! Сделав самое привлекательное лицо из моего арсенала, я стала медленно подходить к нему. Встав на кровать на четвереньки, я, как кошка, поползла в его сторону. Всё это время чернокнижник испытывающе наблюдал за мной. Когда приблизилась, я стала проводить ногтём по его подбородку и ниже, по шее, ключицам и прессу. Ноготь остановился в районе брюк, после чего, немного зацепив их, я убрала руку и отодвинулась. Моя идея была из серии: "возбудим, но не дадим". Как сделал это он. Развернувшись спиной к нему я легла и накрылась одеялом наполовину. — Вот сучка, тебя не провести. Ну, и где твоё продолжение? — Я подумаю об этом завтра, а сейчас, мы ложимся спать. Спокойный ночи, Кристиан Грей с красной комнатой. — Ну спасибо, куколка. Со стояком я ещё никогда не засыпал. Улыбнувшись самой себе, я закрыла глаза и стала засыпать. Сон приятной пеленой окутал моё сознание и унёс в мир грёз. На удивление, сегодня мне снились добрые сны. Какие-то поющие птицы, я, посреди поля, машу рукой солнечному небу. Но вот, небосвод становится серым, почти что чёрным. Начинает греметь гроза, отчего у меня стала жутко болеть голова. Боль стала настолько невыносимой, что я резко проснулась и вскочила с кровати. В лёгких не хватало воздуха и я стала жадно хватать его ртом. Головная боль не проходила, хоть и дышать стало легче. Что со мной происходит? Это второй случай за неделю. Дима тоже встал, не понимая что случилось. — Адель, всё нормально? Чего ты проснулась? — Голова начала сильно болеть и дышать трудно. Ничего, сейчас всё пройдёт. У тебя есть таблетка от головы? — Есть. Тебе не кажется, что что-то не так? Такое уже было на испытании. Тебе нужно обратиться к врачу. — Нет, всё хорошо. Принеси пожалуйста таблетку и давай спать. — Таблетку я принесу, но говорить о докторе не перестану. Мы завтра поедем и узнаем, что с тобой такое. — Не нужно, я им не доверяю. Лучше буду пить таблетки от головы. — Почему? — Вот принесёшь таблетки и я расскажу. Пожалуйста, у меня голова раскалывается. Дима встал с постели и побрёл из комнаты. Через пару минут он зашёл со стаканом воды и лекарством. Я быстро выпила их и легла. — Рассказывай. — Из-за ошибки врачей мой папа умер. Они поставили не тот диагноз, в итоге мой папа умер спустя месяц. Я не хочу доверять им и свою жизнь тоже. — Прости, я не знал. Сколько тебе тогда было? — Пятнадцать. Мы были близки с ним, хоть он был и не родной отец. Я для него была принцессой, которую он оберегал как зеницу Ока. Я правда люблю его. Таких отцов можно только пожелать. От нахлынувших воспоминаний появился ком в горле, а к глазам подступили слёзы. Тема с отцом была для меня очень болезненной. Я часто вспоминаю его, размышляю, как бы он поступил на моём месте в той или иной ситуации. Мой папа был умным человеком, который учил меня жизни. Учил расставлять приоритеты, давал помощь и поддержку во всём, что бы я не начинала. Он работал следователем, и из-за работы подхватил хонтавирус. Это такой вирус, который поражает почки и лёгкие. Доктора поставили ему диагноз ОРЗ, либо обычным языком - грипп. Сначала, он даже шёл на поправку, но в один момент ему стало настолько хуёво, что ему пришлось лечь в больницу. К сожалению, болезнь выявили слишком поздно и спасти отца не удалось. Я даже не успела с ним попрощаться, хотя очень хотела. Мне запрещали к нему заходить, поэтому я каждый день сидела у его палаты и смотрела как он спит через окошко. Когда папа вставал, я махала ему, посылала воздушные поцелуи, рисовала сердечки на стекле. Так я хотела поднять ему настроение и дать понять, что его все ждут дома. Да, он попал домой, но уже лёжа в гробу. Так я прорыдала следующие полгода. Я не выходила на улицу, почти ничего не ела и ни с кем не разговаривала. Я ненавидела весь мир и мне казалось, что все настроены против меня. Тогда было трудное время у всех, и жаль, что я не поддерживала маму в тот момент. Ей досталось ещё хуже, ведь умер её любимый муж. Это единственная вещь, за которую я жалею по сей день. Дима, увидев мои слёзы, сел передо мной и обнял. От этого движения я стала рыдать ещё сильнее. Я плакала как корова, не боясь, что меня кто-то осудит. Он лишь шептал мне что-то приятное на ухо и гладил по спине и волосам. Не знаю как ему удалось, но мне стало легче от этого, и через несколько минут я подуспокоилась. — Спасибо тебе. Я, вообще, не плачу при ком-то. Даже Олег не видел чтобы я плакала. — Всё хорошо. Извини, что спросил про это, я правда не знал. Закроем тему? — Да, пожалуйста. Давай ляжем спать. — Давай, моя хорошая. Ложись. Он лёг и отодвинул руку, приглашая меня к себе в объятья. Я пристроилась у него под боком, положа руку ему на грудь. Дима дышал глубоко, размеренно. За ним я чувствовала себя, как за неприступной крепостью. Чернокнижник стал тихо петь какую-то успокаивающую мелодию, и я, под его пение, заснула.