Научи меня чувствовать

/-"прости, меня, моя любовь" - снова используешь дешёвые фразочки из песен Земфиры? - иди к чёрту, Иви. они идут от души, только вот тебя они, видимо, за всё это время не достигли и с моей стороны было впринципе смело- полагать, что у тебя есть сердце, однако же я люблю эту чёртову льдину, как бы ни было больно, я продолжаю любить тебя. и воистину, "эта ноша является тяжёлым бременем для моей души". - как скажешь, моя дорогая, только вот ты продолжаешь цитировать, доброе сердце вытесняет наличие собственных мыслей. ты жалкая. - ты же любишь меня, признай это. - я тебя ненавижу - так с черта-ли ты тогда всюду таскаешься за мной, скажи мне?! - мы обе знаем, это мой долг- оберегать тебя- глупую, наивную дуру, чтоб в твою больную голову не проникали столь же тупые идеи./ диалог, происходивший между девушкой Иви и её подопечной Джулией, который с горечью и раскаянием проносился в голове, отзываясь тупой болью, произошёл три года назад, когда мать Джулии бросила её на произвол судьбы в одном из вокзалов Питера, а Иви, увидев потерянную и напуганную девочку, то ли из личных мотивов, то ли из жалости, без особых церемоний отвезла к себе в номер, откуда они потом уехали в квартиру на окраине города. Там и начались события этой истории. Джулии было нелегко привыкнуть к сожительству с новой покровительницей в силу различия нравов. Иви была скупой на тёплые слова, имела разрушенную психику: ей было чужд эмоциональный интеллект, однако умственный был на хорошем уровне. Ей была свойственна убийственная ирония, умные зелёные глаза, своеобразная усмешка. Эта усмешка, которую так боялась Джу, но в тоже время она её привлекала... Джулия же по характеру была сентиментальной и ранимой, хоть и имела проблемы с агрессией и часто впадала в истерики. Как их сносила Иви? молча. Она очень крепко, почти до боли, прижимала девушку к себе, повелевая заткнуться, а если та начинала плакать сильнее и громче кричать, затыкала ей рот рукой, продолжая обнимать. И так Джулия успокаивалась. Иви привыкла к такому раскладу вещей, Джулия тоже, однако обе они особенно остро ощущали такие моменты. Джулия, ясное дело, выплёскивала наружу весь свой страх, боль утраты и глубокого внутреннего одиночества, когда Иви напротив таила всё в себе, не умея выразить. В такие моменты она чувствовала как сердце сжимается от желания дать этой бедной девочке всё, лишь бы излечить всё ещё раны, но внешне это выражалось в весьма грубой форме.