Accept me as I am…

Дамиано сидит на кухне за очередной чашкой крепкого кофе, погрузившись в раздумия о вечном или же напротив, вовсе несуществующем, как вдруг его мысли прерывает звонок, оповещающий о том, что кто-то пришёл. Давид нехотя встаёт из-за стола, практически не чувствуя затёкших конечностей, после чего лениво плетётся в прихожую. Открыв дверь, он видит своего возлюбленного, на лице которого нет даже намёка на улыбку, но вокалист, кажется, и не придаёт этому никакого значения. — Привет, любимый. Ты ключи что ли потерял? — тихо спрашивает Дамиано, делая очередной глоток тёмного, почти чёрного напитка. — Привет. Ничего я не потерял, просто тревожить не хотел. Я зайду?  Давид едва заметно кивает, поставив чашку на деревянную тумбу, отчего глухой стук нарушает напряжённую тишину. Торкио, сняв верхнюю одежду, не выдерживает очередную игру в молчанку и осторожно берёт руку возлюбленного в свою, бережно поглаживая. — Дами, ты не отвечаешь на звонки и сообщения, даже не читаешь их… Давай поговорим?  Вокалист вздыхает, отводя взгляд в сторону. Вот уже несколько дней он не выходил из квартиры и не брал в руки телефон, предупредив ребят о том, что ему нужен отдых. Никто не предал этому значения, ведь такая просьба за последние полгода стала обыденностью. Никто, кроме Итана.  — Итош, ну что такое? Я же попросил не тревожить меня…  Длинноволосый кивает, медленно поднося к губам ладонь юноши, тут же оставляя на ней нежный поцелуй, на что Дамиано нервно сглатывает, но руку не отдёргивает.  — Но я же твой парень, Дами. Имею я, в конце концов, право просто приехать к тебе, милый? Я соскучился…  Итан целует Давида в губы, притягивая к себе за талию, но тот отстраняется, накрывая рот ладонью. — Итан…  Торкио разочарованно вздыхает, отпуская парня.  — Дами, скажи честно, я стал тебе противен?.. Я не буду ругаться или скандалить, ты же знаешь, я не такой. Что у тебя случилось? — тихонечко спрашивает Итан, осторожно разворачивая лицо парня к себе, заставляя смотреть прямо в глаза, если не в душу. — Итан…  На удивление Торкио, в глазах Дамиано появляются слёзы, тут же скатываясь по щетинистым щекам. Кажется, он и сам не помнит, когда последний раз брал в руки бритву.  — Боже, мальчик мой, ты чего?.. Дами, всё хорошо, слышишь? Что бы не случилось, ты не один, солнышко. Давид недовольно морщится, и, прижимаясь к любимому мужчине, вытирает слёзы тыльной стороной ладони, той самой, которую всего мгновение назад целовал Итан. — Я люблю тебя… — всхлипывая, произносит вокалист, едва ли не повиснув на парне. — Дами, пойдём на кухню, тебе нужно успокоиться. Поделишься со мной своей проблемой? Дамиано кивает, чуть отстраняясь от возлюбленного.  — Только пообещай, что ты меня выслушаешь.   Спустя полчаса очередного напряжённого молчания, Дамиано, наконец настроившись на разговор, берёт парня за руку, сжимая её чуть сильнее необходимого. — Итан…     Голос юноши уже дрожит, хотя он ещё даже не начал свой монолог, а потому Торкио осторожно приобнимает возлюбленного, едва ощутимо поглаживая его по бедру. Обычно именно это действие успокаивало вокалиста и не раз спасало ситуацию, но сейчас длинноволосый не был уверен в правильности такого поступка. Однако вопреки ожиданиям Итана, парень прижимается к его груди, чувствуя себя в полной безопасности.  — Ну же, Дами. Я внимательно слушаю тебя, мальчик мой. Может мне нужно задавать вопросы, если тебе тяжело самому начать рассказывать?.. Давид лишь мотает головой, судорожно вздыхая. — Я сам… Я хочу спросить кое-что… Итан, пожалуйста, я прошу тебя, ответь на мой вопрос честно, подумай хорошо, а уже потом дай ответ, который на все сто процентов не изменишь после того, что я тебе расскажу…  Итан кивает, не совсем понимая, что конкретно от него требуется, но вне всяких сомнений делает так, как просит Дамиано. — Итан, насколько сильно ты меня любишь?..  Торкио чуть улыбается, прижимая к себе юношу.  — Милый, я люблю тебя сильнее всех на свете, неужели ты сомневаешься?..  Дамиано судорожно вздыхает, вновь отстраняясь от барабанщика.  — А вот что мне нужно сделать, чтобы ты разлюбил меня?  Вопрос Давида ставит Итана в тупик. Он нервно усмехается, накрывая колено парня широкой ладонью. — Дами, если ты хочешь, чтобы мы расстались, то скажи мне об этом прямо. Если ты разлюбил, то в этом нет ничего страшного, так бывает…  Торкио сглатывает приступающий к горлу ком, отпуская руку возлюбленного. — Нет, Итан, нет! Я не хочу этого, я люблю тебя… Очень люблю, Итан, я не смогу без тебя, — шепчет Дамиано, прижимаясь к Торкио всем своим дрожащим тельцем.  Брюнет, успокаивающе поглаживая парня по спине, тихо выдыхает, целуя того в макушку. — Солнце, прости пожалуйста, но я правда не понимаю… Ты не хочешь чтобы я обнимал и целовал тебя? Я могу не делать этого, если тебе некомфортно. Но в этом же должна быть какая-то причина?..  Юноша кивает, стыдливо глядя в глаза Торкио. — Итан, я не чувствую себя счастливым…  Длинноволосый поглаживает его по голове, сосредоточенно глядя в карие глаза. — Я могу как-нибудь исправить это? Или помочь тебе чем-то? Я буду очень стараться, милый…  Дамиано натянуто улыбается, качая головой. — Просто скажи, пожалуйста, что мне нужно сделать, чтобы ты разлюбил меня?.. Торкио вздыхает, потирая переносицу. — Хорошо, Дамиано. Если тебе так интересно, то слушай. Чтобы я разлюбил тебя, ты должен пасть в моих глазах настолько низко, чтобы я возненавидел тебя, и в моём сердце не осталось и частички той огромной любви, которую испытываю к тебе. В любом другом случае, даже если нам и не судьба прожить всю жизнь вместе и умереть в один день, я всегда буду уважать тебя и относиться как к самому близкому человеку, даже если ты таковым считать меня не будешь. Я ответил на твой вопрос?  Дамиано мелко дрожит, и, вытирая слёзы, чуть кивает, стыдливо глядя в пол. Ему тут же хочется извиниться за свои слова, ведь он и подумать не мог, что Итан настолько серьёзно расценит его вопрос. Хотя чего ожидал сам Давид, спрашивая такое, к тому же после столь странного поведения?  — Я… Я люблю тебя… — шепчет шатен, утыкаясь лицом в ладони юноши. — Милый, я тоже люблю тебя. Давай теперь ты ответишь на мой вопрос, хорошо?  Дамиано кротко кивает, так же не осмеливаясь смотреть парню в глаза. — Почему ты плачешь, котёночек? К чему все эти вопросы, и что тебя заставляет чувствовать себя настолько плохо?  Давид вздыхает, мельком глядя на Итана.  — Пожалуйста, пойми меня правильно… Мне плохо потому, что я не чувствую себя счастливым… А чтобы быть счастливым, я хочу кое-что сделать, но после этого ты, скорее всего, просто не сможешь воспринимать меня… А без тебя я тоже не смогу. Возможно, я вообще умру для тебя, Итан... Ты же любишь меня таким, каким я являюсь сейчас, но что будет, если я… — Дамиано замолкает, не в силах сдерживать захлёстывающие его эмоции.  Итан усаживает возлюбленного к себе на колени, крепко обнимая. — Спокойнее, Дами, всё хорошо, слышишь?  Вновь кроткий кивок. — Итан… Мне так плохо…  Торкио целует его в щёку, успокаивающе поглаживая по дрожащей спине. — Зайчик мой, я смогу принять тебя любым, и полюбить заново, если это потребуется. Если ты хочешь что-то поменять в своей внешности, то это абсолютно нормально, мы растём, приходим к каким-то решениям, в этом и заключается жизнь. Я люблю тебя не только за тело, понимаешь? Для чего ещё нужен партнёр, как не для того, чтобы признаваться в самом сокровенном, делиться тем, что скрыто от посторонних глаз, Дами? Если ты не можешь быть самим собой в отношениях, то для чего они вообще нужны?  Дамиано вдруг становится легче, хотя по существу он ещё ничего и не сделал для этого. То, что Итан явно волнуется за него, просит наконец объяснить, что же случилось, заставляет юношу вновь заговорить. Даже если его возлюбленный всё же не сможет смириться с тем, что он собирается выдать, ситуация однозначно проясниться, и станет наконец понятно, как жить дальше.  — Итан, я хочу… я хочу стать девушкой…  Торкио удивлённо вскидывает брови, в то время как Дамиано сильнее прижимается к парню, жмурясь от своих же слов. — Милый… Дами… Я… — Тихонечко произносит длинноволосый, стараясь верно подобрать слова. — Солнышко моё, это… довольно неожиданно, но, думаю, я могу тебя понять… Я не перестану тебя любить из-за этого… Господи… Ты навсегда останешься моим самым любимым человечком на свете. Но… ты уверен, что не будешь скучать по тому, как ты выглядишь сейчас? Не боишься пожалеть?.. Давид нервно усмехается, качая головой. — Итан, я просто ненавижу своё отражение… Я больше не хочу выглядеть так… Я не хочу быть универсалом в наших отношениях, я хочу быть твоим пассивом, носить «мужскую» одежду, не следовать гендерным стереотипам, я хочу быть девушкой… Твоей девушкой, Итан… Разве ты разрешишь мне полностью поменять себя?.. — Дамиано в очередной раз всхлипывает, понимая абсурдность своих слов.  Торкио бережно вытирает влагу с его лица, тут же оставляя нежный поцелуй на его искусанных в кровь губах. — Я не в праве что-то запрещать тебе, зайчонок, но у меня есть только одна просьба. Пожалуйста, оставь свои губы в первозданном виде, уж слишком сильно я люблю их такими.  Давид улыбается, прижимаясь к парню.  — С-спасибо, любимый мой… Итош, я так рад… Ты не бросишь меня после этого?  Итан успокаивающе поглаживает юношу по голове, оставляя ещё парочку кротких поцелуев на его щеке.  — Дами, если ты забыл, я пансексуал, твоё «женское» тело будет так же привлекать меня как и «мужское». В любом случае, ты — это ты, а я люблю тебя. Ты хоть представляешь, что я успел себе напридумывать за этот вечер?  Шатен вновь стыдливо опускает взгляд, на что Торкио аккуратно берёт его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Итан… — Шепчет Дамиано, нервно покусывая нижнюю губу, чувствуя на губах металлический вкус. — Прости меня, пожалуйста… Обещаю, я больше так не буду. Ты самый важный человек в моей жизни, я больше никогда не буду ничего таить от тебя, клянусь… Губы длинноволосого растягиваются в улыбке, той самой, которая предназначена исключительно Давиду, и никому больше.  — Хорошо, солнышко. Что ж… Теперь мне следует обращаться к тебе в женском роде, я правильно понимаю?..  Дамиано вздыхает, чуть сжимая руку парня в своей. — Да, пожалуйста… Я не буду менять своё имя, только последнюю букву заменю на "а", но ты так же можешь называть меня Дами. Ты же не против?..  — Нет конечно, зайка, не переживай. Расслабься, солнышко, ты в полной безопасности, — Итан улыбается, потрепав возлюбленного по волосам. Давид слезает с его колен, тут же садясь на пол, прижавшись щекой к бедру парня, на что тот, затаив дыхание, медленно кладёт руку на его голову, едва ощутимо поглаживая.  — Дами, что ты делаешь?..  — Я хочу выразить свою благодарность, Итан. Ты самый прекрасный мужчина, я так люблю тебя…  Итан по-доброму усмехается, приподнимая лицо парня девушки за подбородок. Всё это напоминает ему их ролевые БДСМ игры, которые парни частенько устраивали, в частности по настоянию Давида. У Торкио в голове вдруг складывается пазл, но, будучи неуверенным в том, что всё действительно так, как кажется, Итан тихо вдыхает, переходя на шёпот. — Ты просто хочешь быть моей сучкой, Дами? Послушной девочкой… Тебе нравится, когда я называю тебя своей шлюхой, так ведь? Если дело в этом, я могу просто обращаться к тебе в женском роде, ты уверен, что стоит идти на крайние меры, милая? Дамиано судорожно вздыхает от такого обращения, прикрыв глаза. Спустя пару секунд он смотрит на своего мужчину широко распахнутыми глазами, стараясь хотя бы на этот раз не дать волю слезам. — Итан… Я хочу быть девушкой, правда, но быть при этом твоей девушкой… Если честно, я уже чувствую себя женщиной… Это же что-то невероятное! Ты представляешь, какой я буду красивой, когда у меня отрастут волосы? Длиннее тех, что были пару лет назад! Я буду носить только нюдовый макияж и открытые платья… И… Боже, я так хочу грудь… Как думаешь, мне бы пошло?.. — Дамиана спрашивала это абсолютно серьёзно, безо всякого стёба, желая услышать истинное мнение своего возлюбленного, при этом выглядя по-детски наивно.  — Киса, давай так… — Итан вздыхает, поднимая любимую с пола, тут же прижимая к себе. — Мы сделаем всё, что ты хочешь, если это не будет вредить твоему здоровью. Я считаю, что женственность действительно украшает тебя, но любое решение должно быть хорошо обдуманно.  — Хорошо, Итан, я согласна… Ты самый лучший мужчина на свете, любимый… Торкио улыбается, вовлекая возлюбленную в глубокий поцелуй. — Я люблю тебя, дорогая, всё будет хорошо, вот увидишь.