(Не) "Поэзия Доппо". Вступительный экзамен Дазая Осаму

      За что?       Почему?        Ну, вот почему большинство расследований, так или иначе, предполагает вариант с тем, чтобы переться в подозрительного рода места разного уровня омерзительности?       Это был буквально крик души, порожденный необходимостью переться в заброшенную больницу, поздним вечером, переходящим в ночь. Обычные больницы сами по себе способны внушать ужас и трепет одним своим видом изнутри, а заброшенные так вообще сюр эпического масштаба.       Помнится Доппо в прошлой жизни недалеко от её дома располагалась заброшенная больница. Была та правда несколько поменьше той в которую их понесло с Осаму на ночь глядя, но настроение ей это не добавляло.       — Блять, ну какого черта! Какой придурок додумался строить больницу в этой глухомани? — возмущение, пробубненное самой себе под нос было так себе, но с учётом отсутствия банального освещения хотя бы от тех же столбов, это неплохо так осложняло работу, заставляя выбирать между тем, чтобы и дальше ебашариться в потемках или включить во всех смыслах демаскирующий фонарик.       Старое здание представляло собой печальное зрелище. Стены сгнили, с крошащегося потолка свисали какие-то провода. Подоконники отваливались, мебель и оборудование большей частью разворовали, а в палатах теперь обитали только черви и насекомые. Кому вообще придёт в голову проникнуться симпатией к таким руинам, и уж тем более вломиться сюда?       Ответ на свой же вопрос она и без этого прекрасно знала: любителем сэкономить, придуркам, которые понимают, что заброшенное здание это самое то, для того, чтобы обстряпать свои дела, нищим, всяким нелегалам и так ещё по мелочи вроде злобного властелина припрятавшего свои плюшки в даром никому не сдавшейся развалюхе.       — М-м… Я тебя, конечно, понимаю и поддерживаю, Куникида-чан, но не могла ты не прижиматься так сильно? — поинтересовался Дазай, которому в общем-то нисколько не мешала образовавшаяся ситуация.       У Доппо были БОЛЬШИЕ такие подозрения, что втихую парень кайфует от того, что к нему прижимается белокурая красотка, но приличия. Нужно хотя бы немного выглядеть прилично перед сколько-то ни было симпатичной дамой.       Как же без стандартного распушивание хвоста?       Даже если ты - это в прошлом злобная страшилка, которой раньше нерадивых мафиози и не только пугали прямо до усрачки, зарекомендовавшая себя, как истинный раздолбай. Возможно, что-то такое в мыслях у этого индивидуума и просматривалось, но единственная на данный момент девушка ручаться за это совершенно не могла.       — Нет. — спокойно заметила Доппо, припоминая. — Кстати, клиент ясно выразиться, что желает выяснить природу звуков и вспышек света, которые беспокоят его по ночам. Но какого хуя? Если этот придурок ошибся адресом, то я запихну ему его клавиатуру в зад.       — Неужели ты все-таки… Боишься? — сделав саму хитрую рожу, что так и просила кирпича поинтересовался бывший мафиози.       — Скорее уж мечтаю о том, чтобы убраться отсюда поскорее. — фыркнула девушка, ежась от холода и только ближе прижимаясь к брюнету, недовольно окидывая окружающее пространство взглядом.       — Может достать зажигалку?       — Валяй, — ответила она, пожав плечами. Какая в сути разница? В любом случае использовать способность ей сейчас было жутко лень. С каждой минутой у неё всё больше и больше появлялось желание плюнуть на задание и свалить. В любом случае время — терпит.       Они пробирались вперёд, в полной темноте. Несмотря на то, что Доппо точно знала, что её любимой металлической зажигалки уже не было на своей законном месте. Она была приватизирована одним экс-мафиози, что даже не потрудился воспользоваться стащенной штучкой.       Здание продувало сильными порывами ветра, вызывая совсем не безобидные ассоциации и заставляя Доппо ощущать себя неуютно от излишне разыгравшейся фантазии. Откуда-то доносились звуки капающей воды, что совершенно не улучшали ситуацию.       Единственным островком спокойствия в этом чертовом месте был разве что Дазай с уверенностью тарана продвигавшийся вперёд. Такому спокойствию и самообладанию стоило только позавидовать.       — Вот оно! — воскликнул забинтованный шатен, заставляя было блондинку вздрогнуть и быть готовой… Наверное, ко всему, что только может в голову прийти. Начиная от борьбы с неведомой хренью, драпанем на чуть ли не световой скорости и заканчивая встречей своих двойников из другого мира, которым не повезло напороться на вражескую способность или ещё что. Но сначала валерьянка! Милая валерьяночкааа. Как же ты ей сейчас нужна.       Вздохнув полной грудью, а потом, выдохнув, она невозможным взглядом посмотрела на Дазая, в котором было смешана вина, немой укор и самая капелька благодарности в адрес этой несносной скумбрии.       — Уксусом напою. — честно и без какой-либо задней мысли сквозь зубы прошипела блондинка, выплескивая всё накопившееся негодование.       Главное для неё сейчас было не пересмотреть свою политику касательно членовредительства к окружающим её людям. Иначе у всех окружающих вот так вот внезапно начнутся забавные времена.       — Ну не-ет! Ты просто немного нервничала, Куникида-чан, вот я и решил тебя немного отвлечь.       — Как думаешь, что неприятнее отравление чистым спиртом или кислородом? — выдала первое, что пришло в голову.       — Куникидушка, ты просто прелесть! — в одно мгновение преобразился Осаму, вывернувшись из цепких лапок Доппо и взяв те в уже свой захват. А взгляд. Брррр. Как у щеночка, что так и просит. Так и просит своими щенячьими глазками, чтобы его пожалели.       — Надеюсь, ты понимаешь, что при данном предложении считаются только те варианты, при которых гарантированно твое выживание? — выдернув свои лапки и направившись вперед, произнесла миниатюрная блондинка.       Вот ещё нашли место для того, чтобы подобные беседы вести. Впрочем, вполне себе неплохое, чтобы незаметно избавиться от трупа. О чём она вообще думает? Чуть не споткнувшись об что-то Доппо тряхнула головой, выкидывая из неё все свои мысли, включая и то, где и как прикопать близкого своего, достала блокнот, вывела нужное слово и применила способность преобразуя лист в самый обычный фонарик, добирая недостающую массу для проводимых манипуляций из воздуха.       — «Поэзия Доппо!» Фонарь!

***

      Обыск больницы таки дал нам намёки на то, что в ней кто-то был. Смазанные полосы на полу от чего-то с колёсами, следы кожаных ботинок, нитки от одежды. Однако, неясно было, кто оставил всё это: преступник, проникающий сюда каждую ночь, или просто воры, которые воспользовались ситуацией. Мои знания канона твердили мне, что это был преступник, но до конца быть неуверенной мне это не мешало.       В любой момент стоило ожидать от того, что всё пойдет наперекосяк и уже полу стёртые знания канона можно будет выкинуть на свалку с пометкой: «Бесполезно».       Маленький фонарик помогал нам в расследовании, являясь чуть не основным и единственным задействованным нами инструментом для этого дела. В принципе большего и для этого было и не нужно. Разве что собственная голова.       — Это определенно чья-то шалость. Возвращаемся. — Дазай повернулся на каблуках, как будто уже был сыт всем по горло.       — Да неужели? — мой голос был наполнен скепсисом. И признаться честно желанием убраться из этого стремного здания я горела едва ли не сильнее своего напарника, направившись уже было на выход. Интуиция здраво намекала, что так просто от сюжетного квеста с разминированием бомбы было не избавиться, из-за смерти одной только дуры, что решила «отомстить» Агентству.       Как-то ж вся эта система работала в каноне, с учётом того, что «прекрасная» леди практически всё время находилась на виду у работников.       Так что тут скорее всего было что-то из серии «от перестановки мест слагаемых сумма не меняется.»       — Смотри. — Дазай поднял с пола кабель тёмного цвета. Оба конца уходили в пол.       Ну, вот кто просил его лезть? Сейчас бы свалили по-тихому и, возможно, одной головной болью стало бы меньше. По крайней мере, конец этой истории явно был бы уже другим. Не сильно, скорее всего, но уже явно другим, учитывая, что с большой вероятностью виновница всего безобразия, погибла бы чуть ли не в самом начале.       — Ками-сама, почему у меня чувство, что я попала в «Голодные игры»? — вопрос был чисто риторический, но потереть лоб вместо того, чтобы сделать фейспалм было большим достижением. Очень и очень большим с её стороны.       — Если проследить этот провод… — Дазай прошел вдоль кабеля, сматывая его в поисках места, куда он ведёт. Я и так знала, что находится на другом конце провода, точнее сказать была уверена на девяносто процентов, но всё равно пошла следом за ним. Кабель был умело врезан и запрятан, но в итоге мы нашли его конец. Дазай наклонился и поднял ещё что-то.       — Кто-то явно забыл предупредить местных, что собирается построить тут этакое подобие дома ужасов. — недовольно дернув щекой она посмотрела на то, что находилось в руках у брюнета.       — Это… Камера. Видимо, кто-то тайно установил её здесь. И явно не только здесь. О, о-о, наверняка этот кто-то отправил фальшивую просьбу о помощи, чтобы записать, как ты рыдаешь от страха перед приведениями, Куникида-чан! Какой ужасный человек.       — Действительно ужасный. — я задумчиво покивала головой. — Когда Рокузо закончит с письмом нужно будет сделать визит вежливости и долго, вдумчиво, а самое главное «вежливо» побеседовать с заказчиком. Тс. А ещё стрясти извинения и договориться о стоящей компенсации. — ни капли моего недовольства не просочилось в голос, а на лице кое-как скрытом капюшоном была видна разве что неспешная работа мысли и полное, абсолютное спокойствие. Тем не менее, Дазай от этого, казалось, сбледнул и захотел аккуратненько сбежать. Вот так, бочком, бочком. Пока я не обращаю на него своё царственное внимание.       И чего это он?       Я же полностью безобидна. Для него так точно, если на минуточку забыть о том, что можно придумать с десяток способов того, как я могу его косвенно грохнуть без прямого применения на нем своей способности.       — Наверное, призраки этой больницы совсем растеряли боевой дух. Люди здесь умирали от болезни? Или, скажем, от несчастного случая, тогда они могли бы остаться тут приведениями. У таких призраков даже не хватит силы духа, чтобы вселиться в кого-то и довести его до гибели. Зачастую их держат лишь старые привязанности и сожаления. «Я так не хотел умирать», что-то такое. О-о, суметь всё же умереть, но потом… Такая жалость.       Ну, попытка перевести тему засчитана.       — Хочу напомнить, что не все такие старые опытные самоубийцы, как ты. Кто-то ещё жить хочет.       — Если кто-то из них затаил злобу на живых, пускай это будет стройная девушка с туберкулёзом лёгких. Мокрые волосы развеиваются, в голосе жажда мести: «Я так зла на вас, я завидую живущим, ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ОТ ЭТОЙ БОЛИ, ах, сколько боли, сколько крови, мои кости болят, моя плоть, мои внутренности, ААААААААААААА!»       — Давай без мокрых волос, а то ощущение, что ты описываешь мне не больную раком лёгких, а какую-то утоп… — я закатила было глаза, но не успела закончить свои слова, как на всю заброшенную больницу раздался чужой женский крик:       — Помогите!!!       — …леницу. — последний слог послушно вылетел из моего горла. А после повисшего на мгновение молчания тело двинулось само, быстрее, чем я сообразила, что вот кого-кого, а спасать эту мадам я вот совсем желанием не горю. Сказывалась одна из привычек, выработанных во время работы на агентство: помогать нуждающимся.       Учитывая, что моя работа — это бизнес-конторка, данная привычка работала не всегда, а часто вообще с перебоями, но в этот раз она была, как по часам.       В поисках места, в котором собственно и находился источник данного крика, мы забрели в подвал. Куски потолка валялись на полу. По сторонам коридора мелькали: маленькая кухня, склад лекарства, рентгеновский кабинет, морг…       Наша потеряшка оказалась… Ну, наверное, это всё-таки раньше была прачечная. Смелая догадка подтверждалась большой цистерной воды, вероятнее всего, раньше служившей для стирки белья. Большая емкость быстро и неотвратимо наполнялась водой. Нужно было что-то предпринять прежде, чем «единственный» свидетель этого дурдома задохнётся в воде.       — Нужно сломать эту решетку! — заорал было Дазай, но и без того было ясно, что накрывший цистерну сверху монстр был не по зубам грубой силе. Взламывать замок не было времени, а поэтому пришлось прибегнуть к другому варианту.       Наши с девушкой в воде взгляды пересеклись. Карие глаза с красным отблеском были широко распахнуты, умоляя меня: «Помогите!» Это могло быть не более чем банальным инстинктом каждого живого существа к выживанию, но уже было плевать. Ведь я знала, что если не спасу эту девушку сейчас, то список моих кошмаров однозначно пополнится.       И будет ко мне приходить вовсе не эта незнакомка, а кто-то из близких моему сердцу людей. Подменяя воспоминания, запутывая в паутине собственной лжи и заставляя сомневаться каждый раз, когда реальность и вымысел в столь тонкой для этого мира грани переплетаются.       — Прижмитесь к стенке! — я замахала руками, подкрепляя свои слова невербальными жестами для большего понимания девушки. Возможно, она таки смогла меня понять, потом что переместилась в бок и сжалась в комок. Я сняла с пояса проволочный пистолет, ибо оружие опаснее носить мне было противопоказано, отщелкнула предохранитель и прицелилась в дальнюю стенку цистерны. — Дазай, на пол!       Я рассчитала примерный угол, чтобы выстрел не срикошетил в девушку, и спустила курок. Пробитая стенка пошла трещинами, на пол хлынула вода. Я прицелилась в трещину и крутанувшись, врезала по ней ногой. Благодаря силе вращения мой пинок разрушил керамическую стенку, скрепленную известковым раствором. Сквозь проявившуюся большую дыру вода полилась ещё сильнее.       — Кха, кха! — благодаря тому, что я пробила стенку, уровень воды быстро опустился ниже лица девушки, и она принялась жадно глотать воздух. Похоже, мы успели "чудом" в которое мне откровенно не верилось. Пускай и было интересно, каким это образом эта дамочка всё провернула? Дазай провернул какой-то большой кран, и вода перестала литься.       — Вот тебе и брюнетка с мокрыми волосами. — я потерла переносицу. Мне срочно было нужно развидеть всё, что произошло за последние несколько минут.       — Похоже, кто-то попытался вас утопить. Вы видели кто? — ох, действительно, никакого такта. Болван. Но это было лучше, чем ничего. К тому же к стандартным расшаркиваниям мой мозг сейчас не был готов, так что так её, так! Полностью отдаю право править балом тебе, Дазай!       Девушка, которая всё ещё сильно кашляла и давилась воздухом, наконец подала голос:       — Меня…. Похитили. Я приехала в Йокогаму по работе, я внезапно потеряла сознание и очнулась уже здесь.       Мы с Дазаем переглянулись.

***

      Таки доломав и так уже сломанную благодаря моим варварским действиям конструкцию мы «освободили» девушку. На решетке висело целых три замка, и мне не осталось ничего другого кроме как сбить их рукоятью пистолета. Настроения для того, чтобы играть в воришку у меня не было от слова совсем. Да и, подаренный как-то Рампо набор отмычек остался дома. Так что, увы и ах, не судьба.       — Я Сасаки Нобуко, преподаю в университете, в Токио. Я только добралась до Йокогамы, упала без сознания… И вот, оказалась тут. — Сасаки объяснялась чётко, хотя всё ещё была бледной до синевы, и текло с неё ручьями.       — Вы знаете, сколько дней прошло с тех пор, как вы потеряли сознание и были похищены?       — Извините…. Я была без чувств, так что точно не знаю. Но если судить по пустому желудку и общему состоянию… Думаю, прошло не больше двух-трёх дней.        Рассказ девушки заставил нахмуриться. И виной тому были вовсе не думы о деле с серийными похищениями, а то, что рассказ… Нет, не так, вся ситуация совершенно не вязалась с нашей версией о нелегальной продаже органов. Было множество эффективных способов лишить жизни человека, нанося его организму как можно меньше вреда с получением в конечном итоге максимальной пользы. И утопление, в моем понимании, в категорию этих «максимально эффективных способов» совершенно не входило.       — Куникида-чан, ты в порядке? — словно заметив что-то такое у меня на лице поинтересовался Осаму, когда нежеланная пауза слишком уж затянулась. Причём настолько, что это заметил молчавший и напряженно размышлявший о чём-то Дазай.       — Да… Да, просто малость задумалась. — как следует встряхнув головой, ответила напарнику, оставляя беспокоящие меня мысли на потом. В конце концов, у меня потом будет ещё куча времени как следует всё обдумать.       Госпожа Сасаки — черноволосая и немного худощавая девушка примерно того ж возраста, что и мы с напарником.       Её пробивала крупная дрожь. Легкий наряд в виде нижнего белья была не самым лучшим выбором для столь прохладного вечера. Никогда не понимала стремление человека превратить себя буквально в живую капусту, если, конечно, это не было холодная пора года, когда подобное было просто необходимо, чтобы не простудиться. К этому можно было отнести и любовь японок к ношению маек поверх нижнего белья, особенно летом, когда жара такая, что желание утопиться выглядит не так уж и дурно.       Но стоило признать, что будь на месте чернокожей красавицы кто-нибудь другой, с куда мене устойчивой психикой, как те же девочки подростки с их закидонами, от какой-либо моральной травмы ей было бы не отделаться. В любом случае, когда дело касается всякого рода похитителей, насильников, маньяков и всей стальной братии подобного калибра без психолога тут в любом случае было не обойтись.       Даже в одолженном Дазаем пальто, накинутом на полуголое тело, девушка дрожала.       Её трясущаяся ледяная рука вцепилась в мою. Я, конечно, всё понимаю, стресс из-за дышащей буквально в затылок смерти, выброс адреналина в кровь, а сейчас ещё и отходняк, но разве обычно в таких случаях представительницы прекрасного пола не цепляются к представителям противоположного пола, не? К тому же, мне самой не шибко-то и тепло так что тикай ты лучше к Осаму.       — Где-то в этом здании должны быть похищенные люди! Я слышала их голоса! — чужие слова были достаточно убедительны для того, чтобы им можно было поверить. Возможно она и правда слышала других заключенных. — Я проведу вас! Сюда, пожалуйста, — девушка встала и решила стать нашим проводником.       Однако…       — Дазай, что скажешь?       — Госпожа Сасаки выглядит эротично, — выдал Дазай.       — Ками-сама, и как по этому балбесу не прилетело чем-то увесистым, по закону жанра? — после моего отказа от роли канонного Куникиды, который всё время стучит этому умнику по макушке, единственный, кто способен хоть как-нибудь безвредно для себя врезать этому паршивцу остался один рыжий мафиози? Впрочем, этот парень вовсе не главный герой, чтоб ему прилетало по темечку от каждой красотки во время столь… Неоднозначных ситуаций или сколько бы то ни было компрометирующих. — А если серьезно?       — Хм, мы уже сделали слишком много, — Дазай сложил руку и ответил ещё раз. — Мы пришли в это заброшенное здание, чтобы исследовать таинственные звуки и свет, верно? Вместо этого мы обнаружили пропавшую жертву из дела о серийном исчезновении. По идее, это должны были быть два отдельных, не связанных между собой дела. Если отбросить тот факт, что мы отвечаем за оба дела… Сасаки-сан, когда вы в последний раз видели преступника?       — Мне очень жаль, но я не видела его лица… Но, когда я пришла в себя, кран в баке уже работал, и уровень воды почти доставал до моего лица. Возможно, преступник сам открыл кран примерно за пять минут до моего пробуждения.       Она ведь тогда кричала, мы слышали. И это было буквально несколько минут назад.        — Тогда преступник ещё какое-то время должен был быть здесь. Я не могу отделаться от мысли, что он понял, что мы уже были рядом. И если так, то зачем он это сделал? — Значит, он запаниковал, узнав о нашем присутствии, или…       Это тщательно спланированная ловушка?       — С момента исчезновения первой жертвы прошло уже тридцать пять дней. Если её держат здесь с тех пор, то это уже вопрос её жизни. Дазай, проводи девушку и следуй за мной.       Я придержала пистолет и пошла по коридору.       Мы направились за госпожой Сасаки в место, которое оказалось моргом. Трупы представляют довольно большую ценность для похитителей, поэтому, во избежание ограбления, здесь была установлена железная крепкая дверь, которая запиралась на засов. За такими часто держат заключённых.       Убедившись, что здесь нет ловушек, мы открыли засов и ворвались внутрь. Скрестив запястья обеих рук, я направила ствол пистолета и фонарик вперёд. Морг простирался примерно на десять метров и был ужасающе мрачным. Интерьер был пуст: большая часть вещей была либо вывезена, либо украдена. Остались только обломки носилок для трупов, порванные трупные мешки и установленные на стенах ящики с гробами.       Кроме этого, нет ничего. Ни мёртвых, ни живых… Постойте, нет.       В комнате что-то зашевелилось, реагируя на свет фонарика. Я направила свет в ту сторону.        — П… Помогите мне…       Там кто-то есть.       В железной клетке вдоль стены сидят четыре человека. Как и госпожа Сасаки, все одеты в простое нижнее бельё.        — Где мы?       — Женский крик… Что с случилось?       — Успокойтесь. Мы здесь, чтобы спасти вас. Женщину мы уже спасли. Кто-нибудь пострадал?       — Н-нет, но что это за место? Почему мы здесь?       Я подошла поближе, чтобы получше разведать ситуацию. Вход находится на противоположной стороне; к стене прибита клетка из проволочной сетки, используемая для перевозки диких зверей. Кажется, её будет трудно снять с помощью инструментов, которые имеются в нашем распоряжении. Сама клетка сделана прочно, и, чтобы разобрать её, вероятно, потребуется время.       Ухватив Дазая за руку, тем самым не позволяя тому приблизиться к клетке с заключенными, я вручила ему свой пистолет. На том был предохранитель, но с учётом того, что Осаму раньше состоял в рядах мафии вряд ли такая мелочь станет для него каким бы то ни было серьезным препятствием, появись у него реальное желание воспользоваться оружием по назначению.       Оттаскивать парня вместе с собой прямо к стенке было не обязательно. Но перестраховка была не лишней.       С каждой минутой в помещении становилось будто бы холоднее. Вероятнее всего это было только мое воображение, а, может, я таки не уследила за собой и у меня с некоторым запозданием поднялась температура после неосмотрительных прогулок под дождем.       Не важно.       Главное сейчас — позвонить полиции и спихнуть на них заботу о найденных людях.       Прислоняю пальцем к губам, безмолвно прося о соблюдении тишины. Шикарная идея, если учитывать, что вокруг чуть ли не сплошная темень, а лицо с подсветкой от фонарика наверняка выглядит жутко.       Из вытащенной на свет раскладушки доносились довольно громкие гудки, свидетельствующие о том, что звонок был поставлен на полную громкость. Через несколько секунд достаточных для того, чтобы сделать глубокий вдох и выдох, а так же настроиться на нужную волну из трубки раздалось короткое и лаконичное сказанное весьма недовольным голосом:       — Алло.       — Поднимайте свои задницы и дуйте сюда! У меня для вас очередной подарочек! — всё это было сказано веселым тоном в стиле того же Осаму, когда тот валял дурака.       — Я тоже рад тебя слышать, заноза в заднице. — раздалось кислое.       — Ах, Джи-чан, ну за что ты меня так не любишь? Неужели не рад моему звонку? И как у такого чурбана могла появиться такая лапочка жена? — действительно, как же без подколок сторону ближнего своего.       — …. — в трубке последовало молчание, а после послышался уже совершенно другой, чуть более молодой, голос:       — Доброй ночи, Куникида-сан.       — О, Изао-чан, смотрю, ваша сладкая парочка всё такая же дружная!       Ответившим был младший напарник господина Джиро — полицейского мне неоднократно приходилось сотрудничать с тех самых пор, как я стала частью Агентства. Что совершенно не мешало этому болезному всякий раз, когда общалась с ним в таком придурковато-весёлом тоне скидывать всё общение на своего чуть более молодого напарника.       — Всё настолько плохо, что у вас испортилось настроение? — ещё немного и казалось, что обреченность, транслируемую из трубки, можно было потрогать руками. — Ах, ну что ты! Всё просто за-ме-ча-тель-но. Ночь, луна, звёзды, заброшенное здание и прелестная компания… Что может быть лучше?       На заднем фоне послышалось какое-то то ли недовольное бормотание, то ли мат, перемежающийся заковыристыми и очень заумными конструкциями.       — Что это Джи-чан лютует? Не уж-то до сих пор злиться из-за истории с подснежниками? — история с так называемыми «подснежниками» была не более чем очередным делом об убийстве. Но вся проблема была не в этом. А в том, что один дурень был неосмотрителен и его жена видела материалы выведенные в отдельную категорию «подснежник».       Когда-то прилипшее название буквально само просилось на язык, когда дело заходило об найденных после зимних заморозков телах. Когда снег таял, открывая вид на довольно-таки хорошо сохранившиеся из-за заморозков тела.       — И не напоминайте. — усталый вздох был мне ответом. — Но, кажется, он сейчас припоминал вам то, как вы чуть не пристрелили свидетеля.       — Ну, уж прости. Предпочитаю, чтобы мёртвое оставалось мёртвым, а не шастало по этой бренной земле.       — Но тот человек не был мертв! — последовало чужое возмущение.       — Но до этого он считался мертвым! — возмущение действительно имело место быть, ибо ходячие мертвецы это не весело. Совсем, совсем не весело. — Кстати, я уже упоминала, как «люблю» сверхурочные?       — Не переживайте вы так. Скоро будем. Главное не влипните в неприятности.       — Ну, что ты? Какие неприятности? Я просто развернусь и уйду домой. Так что шевелите булками ребята, если не хотите получить втык. — уходить никуда до прибытия полиции я не собиралась, по крайней мере в этот раз, но пусть ребята понервничают. Вдруг быстрее прибудут на место. — И да, возьмите с собой кого-то, кто умеет взламывать замки. Пригодиться.       — Учтем. — послышалось на другом конце телефона, а после послышались протяжные гудки, символизирующие конец вызова.       Гео-локацию я успела скинуть ещё тогда, когда госпожа Сасаки вела нас к месту назначения, а потому сейчас только и оставалось, что:       — Ну что ж, ждемссс. — уже нормально произнесла я, надевая телефон на шею. Благо шнурок был как раз подходящего размера, чтобы через него могла протиснуться голова.       Я наконец отпустила Дазая, достала наушники с плеером и скрестила руки на груди. Хотелось закрыть оба уха, но пришлось ограничится всего одним. На всякий случай. Вдруг какая-то хрень случиться, а я не услышу.       Ожидаемых вопросов со стороны Осаму или хотя бы заключённых не последовало. Что позволило почти полностью погрузиться в себя и музыку, краем глаза отлеживая обстановку вокруг. Многих привычных мне ещё по прошлому миру композиций не было. Впрочем, похожая ситуация была и с литературой, и с аниме, и мангой, и даже с большинством молодёжных стилей, что должны были уже давно сформироваться.       Проблема была в том, что Великая Война чуть сбила «канву» некоторых событий и массовое «окультуривание» с появлением кучи таких, как готы, хиппи, эмо и многие другие, начало происходить последние лет десять или около того. Нет, на улицах и до этого можно было встретить странно одетого типа, по меркам местных. Просто таких вот «типов» стало больше. В разы больше.       Пока я была погружена в себя:       — Это же панель электронного замка́, да? — Дазай вздохнул, подошёл ближе к замку клетки, чтобы убедиться. — Пароль, хм… биологический отпечаток… или какое-то кодовое слово… «Сезам откройся», «Вспышка грома», «Да преследует тебя позор до конца твоей жизни»! Хмм… Не открывается. Похоже, придётся ломать. Взломать его, вероятно, можно где-то здесь, вот так…       В тот момент, когда Дазай протянул руку, чтобы коснуться панели замка́, госпожа Сасаки закричала так, будто вот-вот сорвется. — Не делайте этого! К этому замку́ нельзя прикасаться!       Дазай удивился и обернулся. Внутри прибора горела красная лампа.       Сверху послышался тяжёлый звук, будто что-то металлическое упало и начало открываться.       Внутри начал клетки рассеиваться и распространяться молочно-белый дым. Я инстинктивно бросилась в сторону и почувствовал, как болят глаза и горло, словно их режут ножом.       Испуганные похищенные люди внутри клетки закричали.       — Ядовитый газ!       От сильной боли на глаза навернулись слёзы. Зрение затуманилось. Мир начал расплываться, как будто всё вокруг танцует. А следом я потеряла сознание.