История о том как у Лизы шрамы заживали

Она школы меняла каждый год. А то и не удивительно, ведь одно и то же случалось. Ошиблась, повелась, убила. Запах крови после драки почувствовала, себя в обиду не дала. Елизавета всегда под руку чужую попадалась, удары терпела, а потом сбегала, чтобы синяки бесследно исчезли. Толстовку надевала, тенями новые синяки рисовала и снова в свет выходила. Грустную гримасу напяливала, ухмылку подавить старалась. Для неё люди это мешок с кровью, не больше. А вечерами донорские пакеты брала, пиццу заказывала и сериалы про вампиров смотрела. Часто смеялась, глаза закатывала и недовольно бурчала, когда на экране Роберт Паттинсон под солнечными лучами сиял. В реальности всё не так прекрасно. Вышел на улицу — смерть. Посмотрел в зеркало — увидел отражение. Захотел поесть — внушил и убил. Для Елизаветы это мантра была, которой она, разумеется, следовала. Родных конечно же не было. Умерли они давно от чумы обрушившейся. А Елизавету спасли. Пусть и сама она не хотела своё жалкое существование в бренном мире терпеть. Она убивать не любила, она синяки рисовать не любила, она людей ненавидела. Для неё люди это средство для жизни. Этим утром Елизавета в новую школу шла. На лице вся та же недовольная гримаса, на пальце кольцо, защищающее от солнечного света. Елизавета любила его на пальце крутить, когда нервничает. Пусть и не умела она нервничать. Но люди то об этом не знают. По коридору шла, взгляды на себе противные ловила. Исподлобья, косо и с недоверием. Может им ещё вилы в руки дать? Пусть заколют Елизавету, если не нравится что-то. Она только рада будет. За свои сто шестьдесят два года, она из возраста подростка выросла. Потому и смотрела на детей окружающих с неприбреждением, недовольством и скукой. В этом мире её ничего не веселило. Только ночная охота, крики людей и помилование со стороны Елизаветы. Потому что она не убивала. Она богом себя возомнила и любила, когда у неё пощады просили. Рядом со шкафчиком своим остановилась, учебники взяла. Так и продолжался бы этот скучный день, если бы не подлетевшая со спины Кристина Захарова. — Новенькая? — усмехнулась пубертатная блондинка. Елизавета лицо её осмотрела. Как у подростка обычного: прыщи, мешки под глазами и уставший вид. А Елизавета тем временем кожей фарфоровой обладала, искусной и прекрасной. Девушек такой красоты нужно на фресках в храмах изображать, а не по школам таскать. — Да, — вальяжно учебники обратно убрала и спину выпрямила. Обычная челядь, обычное быдло. Елизавета слишком часто с такими сталкивается. — Ты как со мной разговариваешь? Елизавета глаза закатила, мысленно к удару приготовилась. Очередному скучному удару. А потом по старинке: кровь отмывать, новые шрамы рисовать. — Как хочу так и разговариваю, — слабо улыбнулась. Решила Елизавета блондинку окончательно из себя вывести. — Че ты сказала? Кристина ждать не собиралась. Она кулаком в глаз девушки ударила. Елизавета с усмешкой согнулась. Должна признаться, удар неплохо поставлен. — Че лыбишься? — грозно Кристина ухмыльнулась, потому что превосходство мнимое чувствовала. — Нравится? — Очень, — прошептала Елизавета, кровь сплевывая. Потому что Кристина драться умела. Она ударом своим не только в глаз, но и в челюсть попала. А у Елизаветы ещё несколько минут есть чтобы вдоволь насладиться представлением. А потом обратно в туалет, обратно лицо своё уродовать. Кристина же на месте не стояла. Следующий удар в живот пришелся, коленкой, разумеется. Голову девушки к себе склонила, за волосы подняла, в глаза Елизаветы посмотрела. А там и страха нет. Только усмешка, только надменность. Захаровой это не нравилось. Она Елизавету от себя оттолкнула с такой силой неведомой, чтобы та головой прямиком в стену улетела. Елизавете Кристина понравилась. Потому что слов на ветер не бросает. А время, к сожалению, вышло. Елизавета тут же лицо грустное состроила и в сторону туалете побежала. А дальше как обычно: косметичка, косметика, шрамы. Только вот Кристина необычная была. Не такая как все, скажем так. Она в стороне оставаться не любила. Она за девушкой направилась, чтобы по заслугам проучить. — Что? — глаза округлила, когда Елизавету за грязным делом застала. Та кисточку в тени фиолетовые макала и под глазом круг рисовала. Елизавета улыбнулась слабо, косметику поодаль отложила. — Где? Где всё? — назад попятилась, убежать хотела. Только вот дверь перед носом закрылась. Только вот Елизавета уже рядом неведомым чудом оказалась. — Как тебя зовут? — Кристина, — заикалась, но ответила. И всё таки она обычная. Боится, кровь по венам гоняет, мечтает сбежать. — Меня Лиза зовут. Елизавета к шее блондинки наклонилась и поцелуй слабый оставила. А после ногтями острыми по волосам светлым провела, медленно на щеку положила. Кристина ком в горле сглотнула, взгляд от карих глаз не отводила. Елизавета к губам чужим припала, на вкус испробовала. Противные сигареты, противная бутылка водки, выпитая несколько дней назад. Елизавета умело языком орудовала, искусно. Потому что старше была, потому что знала, что делает. А Кристина от страха поддалась. Она руки не поднимала, только на поцелуй неумело отвечала и молилась господу богу. Бежать хотела, спастись хотела. Елизавета поцелуями шею чужую осыпала, жадно и страстно. Она ухмылку больше не скрывала и надменность в том числе. А как только артерию нашла, тут же зубами в шею вцепилась, жадно кровь горячую поглощала. У Кристины она вкусная была. Прямо как губы. Теперь Елизавете опять школу придется менять, опять из города уезжать, опять жизнь новую начинать.