Секулярное

Хватит следить за мною из-за угла. Ты же хотел на волю, ну так пора.

      — Мне не нравится эта мантия, надень тёмно-зелёную. — Звонкий голос заставил мужчину, стоящего пред зеркалом с задумчивым видом, вздрогнуть от неожиданности. — Ты же не на похороны идешь, а на праздник — сними это траурное убожество.       — Поттер, с каких пор ты стал стилистом? — не оборачиваясь, парировал Волдеморт, демонстративно продолжая разглаживать несуществующие складки на рукавах. — Или у вас там в загробном мире открыли школу для недоучек?       Гарри прыснул от смеха, но тут же попытался замаскировать смешок под кашель. Призраки же могут быть подвержены гриппу? Какому-нибудь призрачному? Или на крайний случай подавиться воздухом? Совершенно случайно забыв, что им не обязательно дышать?       — Очень мило с твой стороны, Том, напомнить мне, что я умер, не закончив школу, — беззлобно пожурил его Гарри. — В следующий раз убивай своих врагов после выпускного, пожалуйста.       Волдеморт поморщился. То ли от упоминания своего магловского имени, то ли от того, что его буквально ткнули носом в убийство едва ли совершеннолетнего волшебника. Но он быстро взял себя в руки, не желая рефлексировать над словами мальчишки.       — Ты вообще не должен был дожить до Хогвартса, так что скажи спасибо и за это.       Смерть стояла огромным слоном между ними, но они оба продолжали делать вид, что не замечают.       — Спасибо. А теперь будь хорошим Тёмным Лордом и надень зелёную. — Гарри подошел ближе, вставая по левую руку от мужчины. — Думаю, ты уже достаточно покрасовался перед магическим обществом своими мрачными балахонами, пока изображал человекообразную змеюку, — пора бы сменить имидж.       Волдеморт задумался. Возможно, Поттер в чем-то прав. Сегодня он впервые предстанет перед магической Британией в своем прежнем теле, которое, спустя годы экспериментов с зельями и рунными вязями, ему удалось вернуть. Наконец-то в зеркале вместо лысого, тощего, змееподобного существа отражался красивый мужчина лет тридцати. Единственное, что ему так и не удалось исправить, — глаза. Ярко алые, со змеиными зрачками и багряным отблеском, они стали отражением его разорванной в клочья кровоточащей души.       Забавно: оказывается, ни один, даже самый сложный магический обряд не может до конца стереть печать темной магии.       — Когда-то мне нравился зеленый цвет: он напоминал о моем родстве со Слизерином, — протянул Волдеморт.       «И о тебе», — мысленно добавил он.       Всё, что осталось от Великого рода, — сломанное кольцо и разрушенный медальон. От Поттера — прозрачный силуэт и бездыханное тело.       — Вот и славно. Пора напомнить об этом другим, — весело ответил Гарри, не подозревая о душевных метаниях собеседника.       Волдеморт снял с себя черную мантию и схватил с вешалки ту, на которую указал мальчишка. Когда спустя минуту, он взглянул на свое отражение, то готов был признать правоту Поттера. Насыщенный темный цвет красиво сочетался с бледностью кожи, но придавал его образу скорее элегантности, нежели мрачности.       — Неплохо.       — Неплохо? Том, да ты как будто сошел с обложки «Ведьмополитена», уверен, женская половина Британии либо захочет выйти за тебя замуж, либо выдать своих дочерей! — Гарри не скрывал своего восхищения.       — А мужская? — вопрос слетел с бледных губ ещё до того, как Волдеморт успел себя остановить.       — М-м-м? — растерянно промычал Гарри.       — Ты бы захотел выйти за меня, увидев в этой мантии?       Да, возможно, ему стоило сперва думать, а потом открывать рот, но рядом с мальчишкой Волдеморт часто забывал такую простую последовательность действий.       Гарри долго молчал. Слишком долго, чтобы была возможность перевести этот нелепый диалог в шутку.       — Я увидел.       Блядь. Просто блядь. Что может ответить тень убитого много лет назад мальчишки на вопрос о желании выйти замуж за своего убийцу тому самому убийце?.. Отлично, Волдеморт, десять очков слизерину. Лорду Слизерину. Одно конкретное оч…       — Забудь, лучше скажи мне, каким именно образом путешествуют призраки? Ты отправишься со мной камином или мне подождать, пока ты долетишь до министерства?       Да, лучше говорить, пока странные мысли не привели к более странным желаниям. Хотя и говорить в его случае довольно опасно.       Улыбка Гарри на мгновение дрогнула, и если бы Волдеморт так внимательно не вглядывался в его лицо, возможно, и не заметил бы.       — Я не смогу пойти с тобой сегодня, извини, — Гарри неуверенно прошелся взглядом по лицу мужчины и остановился где-то на уровне переносицы.       — Почему? — его голос будто дрогнул.       Обида? Но не слишком ли её много для того, кто провозгласил себя хладнокровным Тёмным Лордом: он Аваду в Орденовцев и то менее эмоционально бросал.       — Том, — на выдохе, — на День Победы не приглашают побежденных.

Не приходи в кошмары, я спать хочу. Ты хуже грешной Мары. Не выношу.

      — Убитьубитьубитьубить…       Хрупкое тельце ребенка лежит на каменном полу Тайной комнаты, и если бы не едва заметно поднимающаяся и опускающаяся при дыхании грудь, могло бы показаться, что мальчик мёртв.       Огромный Василиск стремительно приближается к Гарри с другого конца зала, желтые глаза горят предвкушением желанной добычи.       — Нет! Не смей! — Том бросается наперекор змею, но не может приблизиться и на шаг. — Не трожь его! Пошел прочь!       Змей не слышит приказа Хозяина. Клыкастая пасть раскрывается, и последнее, что видит Волдеморт перед тем, как мир погрузится во тьму, — кровь. Очень много крови.       И почему-то вся она на его руках…

***

      — Гарри Поттер, — произносит Волдеморт мягко. Его голос сливается с шипением огня. — Мальчик, Который Выжил.       Том смотрит на свою копию из прошлого с отвращением, уже зная, что будет дальше.       Пожиратели, стоящие за спиной своего предводителя, не шевелятся. Они ждут. Всё вокруг замирает в ожидании. Слышно только, как бьется Хагрид в своих путах и тяжело дышит Беллатриса.       Том, погрузившийся в оцепенение вместе с остальными, наконец приходит в себя, бросаясь сквозь заросли к одному единственному человеку, который сейчас без единой эмоции смотрит в алые глаза своей погибели.       Том в ужасе. Волдеморт заносит палочку, голова его по-прежнему склонена набок, как у мальчишки, с любопытством ждущего, что будет дальше.       Том сдирает кожу на руках и шее об острые ветки, раздирает горло в немом крике.       Волдеморт же в это время едва слышно произносит заклинание, и вспышка зеленого пламени затапливает поляну в Запретном лесу…

***

      — Том?! — родной голос громким шепотом прорезает вязкую темноту. — Что с тобой? Ты кричал. Я так волновался, ты не представляешь, хотел уже звать Типпи, чтобы он тебя разбудил, — ты долго не откликался…       Волдеморт медленно концентрируется на огромных изумрудных глазах, в которых плещется паника вперемешку с облегчением.       — Всё в порядке, мне просто приснился плохой сон. — Волшебник привлекает испуганного мальчишку в крепкие объятия, зарывается носом в мягкие волосы, целует в висок. — Прости, что напугал, малыш, такого больше не повторится.       Гарри в его руках затихает, убаюканный знакомым теплом родного тела и нежными поглаживаниями по спине.       — Том?       — М-м? — не отвлекаясь от поцелуев в шею, вопросительно мычит Волдеморт.       — Я тебя люблю, — в голосе Гарри столько чувств, что не хватит эпитетов на всех языках мира, чтобы их описать. — Я очень тебя люблю, Том, только вытащи, пожалуйста, нож…       Волдеморт вздрагивает на последнем слове и медленно опускает взгляд вниз, тут же спотыкаясь о лезвие, глубоко вошедшее в грудь его мальчика.       Нет. Он не мог этого сделать. Этого не может быть. Мерлин, нет! Нетнетнетнет….

***

      — НЕТ!       — Том?! — родной голос громким шепотом прорезал вязкую темноту. — Что с тобой? Ты кричал. Я так волновался…       — Гарри, ты жив! — Волдеморт попытался взять Поттера за руку, но знакомо наткнулся на холодную пустоту.       — Эм, нет, уже несколько лет как. Что-то случилось? — растерянно отозвалась темнота голосом Поттера.       — Всё в порядке, мне просто приснился плохой сон.

Все отошли немного от похорон, Я же сижу у гроба, ночую в нём.

      — Это довольно странно, не находишь, праздновать День рождения мёртвого человека с его призраком и трупом? — Гарри сидел на стеклянной крышке своего же гроба и весело махал ногами, пока Волдеморт создавал себе из камня удобное кресло, больше напоминающее трон. — Мне, конечно, приятно, что ты помнишь, но ты ведь понимаешь, что это необязательно? Цифры в календаре меня больше не волнуют.       — Да, да, а теперь помолчи немного и задуй свечку, — сказал Тёмный Лорд и закатил глаза.       Это было сильнее его. И сильнее отвращения к магловским жестам.       — Том, ну вот зачем мне торт, если я даже не могу…       — Просто. Задуй. Эту. Чертову. Свечку, — выделяя каждое слово, прошипел Волдеморт и поднес небольшой, но красивый торт ближе к Поттеру.       Теперь уже Гарри не удержался от закатывания глаз. Он, похоже, долго размышлял, как выполнить его приказ просьбу, и наконец провел призрачной рукой над огнем. Свеча погасла.       — С Днём рождения, — вежливо поздравил Волдеморт и даже позволил себе немного приподнять уголки губ в намеке на улыбку. — Желание загадал?       — Нет, о чем могут мечтать мертвые? Чтобы черви обгладывали их труп с большим уважением? Ах да, ты же меня бальзамировал, как монарха, — Гарри весело фыркнул, ничуть не смущенный своей смертью. — Да не смотри ты на меня таким жутким взглядом, хочешь, прямо сейчас загадаю, только хватит мысленно скармливать мои останки Нагайне!       Том в ответ лишь сильнее нахмурился.       — Расслабься, видишь, уже загадываю! — Гарри поднял руки в примирительном жесте. — Желаю, чтобы Том Марволо Реддл, более известный как Лорд Волдеморт, наслаждался каждым мгновением своей вечной жизни, чтобы всё у него было чудесно и замечательно: Нагайна не болела, Пожиратели не проказничали, а народ не бунтовал! Аминь.       Под конец Гарри не выдержал и расхохотался, слегка подрыгивая ногами в такт смешкам.       — Ты должен был пожелать что-то для себя, это твой праздник, — немного потерянно отозвался Волдеморт, когда мальчишка успокоился.       — Так я и пожелал для себя. — Улыбкой Гарри можно было освещать улицы. Или освящать младенцев. Это как посмотреть. — Ты — это немножечко я.       В алых глазах полыхнуло болезненное понимание.       — Ты загадал вслух, — ворчливо отозвался Волдеморт, желая прервать неуютные мысли, полезшие в голову.       — Ну и что? — Гарри легко поддержал резкую смену разговора.       — Теперь не сбудется, — произнес Том со вздохом.       На самом деле, он просто мечтал о другом.

Боль разрывает душу — создам крестраж. Время назад обрушу, и ты создашь.

      — Т-о-о-ом, прекрати маяться дурью и помоги наконец Люциусу с этим дурацким законопроектом! — Гарри развалился на небольшом диванчике, трансфигурированном Волдемортом специально для него. — Ты из своей лаборатории уже месяц не вылезаешь, поэтому если Малфой без тебя упразднит в Хогвартсе факультеты и оставит только Слизерин, даю слово, что буду до конца твоей вечности выть по ночам и лязгать цепями!       — У тебя нет цепей, — на автомате ответил Волдеморт, не отрываясь от своего занятия.       — Одолжу у пленников в подвале!       — У меня нет пленников в подвале, — Лорд наконец-то поднял голову и раздраженно посмотрел на собеседника, который тут же улыбнулся. — Поттер, займи себя каким-нибудь делом и перестань отвлекать меня от работы.       — Так начни работать, а не запирайся в этой жуткой комнате без окон, пыхтя денно и нощно над кучей хлама, — Гарри подошел к столу, неодобрительно смотря на лежащие на нем детали.       — Это не хлам. Я модифицирую Маховик времени, — нехотя пояснил Волдеморт.       — Зачем? — глаза мальчишки в удивлении округлились.       — А зачем ты умер?

***

      — Я ничего не смог исправить, — спустя множество путешествий в прошлое, обреченно признал свое поражение Волдеморт.       Гарри осторожно поднес руку к изможденному, красивому лицу мужчины, проводя пальцами по воздуху вдоль впалой щеки.       — Сколько раз ты возвращался? — едва слышно.       — Восемьдесят семь.       Грустная улыбка отразилась на призрачном лице.       — Том, я думал, ты поймешь это ещё на первых кругах, — если бы можно было касаться словами, Волдеморт бы утонул в нежности. — Если что-то нельзя исправить, то это потому, что оно не сломано.

Спрячу тебя под мантией от чужих. Справится некромантия — будешь жить!

      — Да ты издеваешься! — Гарри ворвался в склеп, снося рунную защиту от призраков взмахом руки. — Что ты придумал на этот раз?!       — Поттер, просто уйди. Убьешь меня за это потом, когда сможешь держать палочку.       — Не смей! Том, я серьезно, просто не смей этого делать! Ты хоть представляешь, что будет? — голос предательски сорвался на последнем слове.       Он упал на колени возле Волдеморта, будто это могло остановить его.       Но Тёмный Лорд не слушал, он продолжал вырезать кельтские символы на бездыханном теле.       — Том, остановись, умоляю тебя! — по призрачной щеке покатилась мерцающая слеза. — Ты сделаешь только хуже!       Волдеморт проигнорировал и крики, и всхлипы, приступая к последнему этапу оживления мертвеца. Заклинание сорвалось с губ хриплым пением и эхом отскочило от каменных стен.       — Том, пока ещё не поздно, прекрати всё это, — слова на грани слышимости. — Она же просто заберёт меня. Ты уже однажды Её обманул, второго раза не будет.       Красные глаза в предвкушении смотрели только на мертвое тело, пока последние заученные строчки растворялись в воздухе.       — Том…       Но он не смотрел на Гарри, — боясь поддаться искушению и сделать что угодно, чтобы успокоить своего мальчика, даже если это значило отказаться от единственного шанса на его спасение — потому не заметил, как призрачный силуэт медленно начал растворяться, оставляя после себя едва видимый человеческому глазу узор на полу.       Эар.       Волдеморт пришел в себя только после того, как труп в его руках загорелся. Зеленоватый огонь в считанные секунды поглотил мертвое тело, от которого под конец остался лишь прах.       Том перевел взгляд на то место, где ранее стоял призрак.       Ни-ко-го.       Он обратился внутрь себя, где раньше была их связь, но больше не смог почувствовать присутствие Гарри ни здесь, ни где бы то ни было.       Ни-че-го.       Волдеморт рассмеялся. Он смеялся долго, очень долго. До слез и рези в боку. Так долго, что начало казаться, что его вечность закончилась и можно начинать новую. Он смеялся, смеялся и смеялся, пока не понял, что рыдает навзрыд.       Хоронить любимого человека всегда тяжело. Особенно если ты бессмертен. Особенно если сам его убил. Дважды. Дважды?

Дам Непреложный, хочешь? Тебя любить. Но обещай мне больше Не уходить…

      — Я был очень одинок и многим тебе обязан, — тихо прошептал Волдеморт, склонившись над пустым гробом своего мальчика. — Но у меня ещё одна просьба, всего одна: прояви свою удачливость для меня. Будь. Пожалуйста. Живым.