Нежность

Чжун Ли наблюдает за Тессой, не сдерживая мягкой улыбки. За тем, как её шаг становится лёгким, летящим, за тем, как веером раскрывается светлый подол её одежд, за тем, как в её глазах зажигается счастливый огонь, когда на гавань падают первые лучи восходящего солнца. Чжун Ли смотрит — не на солнце, что ему небесное светило — на Тессу, почти бегущую навстречу ему, тянущую к нему руку. Она улыбается — нежно и открыто, и во взгляде её то же, от чего каменное сердце каждый раз сжимается, как в первый, когда что-то едва ощутимо ёкнуло внутри, затрепетало, скользнуло по рёбрам утробным то ли змеиным, то ли драконьим шипением: «Моя женщина». И Чжун Ли откликается — не может не — на зов своей возлюбленной, касается руки бережно-бережно, и целует пальцы — так прибой накрывает берег, так древний бог выражает лишь малую часть чувств. Для большей придёт ещё время, он знает, он терпелив. На острых скулах Тессы вспыхивает румянец, а Чжун Ли с нежностью думает о том, что она ещё совсем юна — недавно минуло тридцать один, — и что он рад, что его любимая женщина об этом вспоминает, полностью не погружаясь в свою работу, помня, что ей не нужно быть суровой и строгой начальницей всегда и во всём, и что можно отпустить поводья контроля. Тесса приподнимается на носочках прежде, чем он успевает опустить голову, и мягко целует его в уголок губ. От прикосновения трепетно замирает сердце, и Чжун Ли кажется, что и он — такой же юный мальчишка, лишь недавно вспомнивший о существовании чувств, свойственных и богам, и людям. Он смотрит на Тессу, понимая, что не в силах отвести взгляд — да и не хочет совсем. Не сейчас, когда её зелёные глаза лучатся от счастья, когда густые чёрные волосы треплет ветер, вызывая у неё слабый, почти что ласковый смешок; и когда она гладит его по щеке, Чжун Ли не сдерживает нежного мурлыкающего звука, рвущегося из груди. Приняв человеческую жизнь, он в полной мере осознал, насколько ценны для людей моменты. То, что раньше Чжун Ли считал глупостью, расточительством, пустой тратой времени, и для него — бога, архонта — это действительно было так, а смертные отчего-то стремились удерживать эти мгновения так долго, как только возможно. Чжун Ли их не понимал. Пока сам не оказался на месте тех, кого берёг веками. Что человеческая жизнь для бессмертного создания? Только лишь миг в бесконечном потоке времени. И привязываться к людям... Гуй Чжун делала это, не он. Гуй Чжун и научила его этому в итоге. Ценить жизнь в любом проявлении. А Тесса научила его тому, что даже к человеку можно относиться как к равному. Гуй Чжун он не сумел уберечь. Но сделает всё, чтобы жизнь Тессы была долгой — и счастливой. — Я хотела бы оставаться здесь так долго, как только возможно... — задумчиво говорит Тесса, сложив руки на груди. Её взгляд устремляется на гавань, а Чжун Ли смотрит на неё, на идеально прямую спину, на острые черты лица, на шрам на щеке, на блеск зелёных глаз, и любуется, даже не скрывая этого. И не забывая ни на секунду о том, что хочет сделать, что должен был сделать давно, и вовсе не потому, что это человеческая традиция или дань ей; нельзя, неправильно превращать каждое своё действие в следование культуре, хотя нельзя и отрицать её в каких-то важных делах. Чжун Ли знает, знал он это и в бытие Мораксом. Может, он старомоден. Может, им действительно живётся вместе хорошо и так. Но Чжун Ли просто не может поступить иначе, прожив больше пяти лет в одном доме с человеком, которого однажды выбрал партнёром как архонт. — Я бы тоже хотел, чтобы мы оставались вместе так долго, как только возможно. — Пальцы касаются женского плеча, и Чжун Ли ловко извлекает из подпространства кольцо, сверкающее в лучах солнца, и протягивает на раскрытой ладони. Тесса замирает, растерянно глядя на него, но в конце концов взгляд её наполняется нежностью, когда она склоняет голову набок и улыбается светло-светло. — Не нужно только этого вопроса, хорошо? Я согласна и так. Не по традициям — он должен был сделать предложение перед матерью Тессы. Должен был готовиться к помолвке задолго до. Но Чжун Ли знает, как Тесса ненавидит церемонии, как не любит выставлять всё напоказ, и что она предпочитает счастье в тишине. Потому он с лёгкостью уступает ради её комфорта. И ради искренней улыбки только для него, рокочет внутри драконья сущность, и в этот раз Чжун Ли с ней соглашается, пока осторожно одевает кольцо на длинный палец и целует ладонь под тихий, едва слышный и смущённый смех. — У меня есть ещё кое-что, моя драгоценная. В глазах Тессы замирает вопрос — что ещё приготовил для неё её древний лорд, её дракон, к её человеческим рукам ласкающийся, в её человеческих руках засыпающий? Чжун Ли достаёт из подпространства заколку в виде алого цветка розы, обрамлённого зелёными-зелёными листьями. Он сияет в солнечном свете, и Тесса смотрит на него долго, внимательно, будто решая — принять или нет. — Ты решил меня сегодня одарить всем, чем только можно? — Если ты не против, — Чжун Ли смущённо фыркает совсем по-драконьи — неужели он всё же просчитался, переборщил, — и осторожно гладит большим пальцем Тессу по плечу, с которого так и не убрал руки. — Мне хватает и того, что ты для меня делаешь. Но мне очень нравится эта заколка. Спасибо за неё. — Пожалуйста. Спасибо, что ты рядом, моя дорогая. Тесса счастливо усмехается, и Чжун Ли улыбается ей в ответ.