объятия

— я не хочу чтобы ты меня обнимал.. слёзы, горькие и горячие слезы падают на холодный кафель с прекрасных, некогда горящим огнем надежды, светлых глаз. бледное тело усыпано россыпью шрамов и синяков. он сам их себе оставил, буквально час назад. светлый кафель покрыт тонкой пленкой уже свернувшейся крови. он пытался избавить себя от этих страданий, пытался уйти и навсегда, навсегда избавиться от боли. он пытался избавить себя от этих страданий, пытался уйти и навсегда, навсегда избавиться от боли, причиняемой столь родным и близким человеком. он мечтал об упокоении его грешной души,о простом спокойствие. он не успел. Максим поднимает глаза на внезапно проснувшегося Матвея. но ведь..он не должен был встать рано. прошло всего три часа от того как они 'уснули',он не мог..или же он слышал все с самого начала. Тумов стоит в дверях с теплой улыбкой и. переживанием. он боится, шепчет какой же Максимка глупенький и пытается отойти. вот только его осекают. иртышский стоит крепостью и шипит. шипит как маленький, забившийся в уголок котёнок. желание уйти возрастает с каждым днём,с каждым часом. Максим сомневается в чужой любви, сомневается, что он дома. русые волосы растрепались,а на полу валяются их вырванные части. пустые и словно безжизненные глаза смотрят в чужие. у Матвея они цвета патоки..красивые. но облик обманчив..крайне обманчив. Максим не помнит когда это началось. когда Матвей стал таким, что от одного вида его ухмылки, Иртышский содрогается. вроде после одной из вспышек ревности у Матвея. в ту ночь Тумов впервые поднял руку на возлюбленного. в ту ночь Максим клялся ему,что больше никогда от него не уйдет, ведь видеть то, насколько сильно тот был расстроен, было невыносимо. с тех пор прошло немало времени,а Максим все также боится одиночества. разорвав контакты почти со всеми,он всегда так жалостливо жался к Матвею и шептал слова любви. но не сейчас. сейчас он прижимается спиной к холодной ванне. после очередного акта ревности. Матвей не ревнует как другие. он не запрещает ему ровным счётом ничего, даже поощряет утренние пробежки, коих раз за разом все меньше из-за боли в теле, поощряет время проведенное с Колей и другими ребятами, ведь Максу нужна социализация. но как только к нему приблизиться хоть кто-то из незнакомого круга, Тумов устроит все,но к Максиму, его Максиму,он больше никогда не подойдёт. Иртышский боится лишнего слова в обществе сказать. он даже не удивится,если на его одежде есть жучки. Матвей всегда рядом. Он не отпустит его до скончания лет. в нем не осталось сил. тремор пробивает все тело, заставляя тихо скулить и выламываться. больно и страшно. страшно когда Тумов садится перед ним и притягивает к себе. некогда теплые и родные руки теперь обжигают, оставляя на коже болезненные ожоги. с него словно кожу на живую сдирают. это невыносимо. силы на нуле,но Максим теперь не жмется к родному телу, наоборот, пытается отстраниться. — а кто захочет обнять тебя кроме меня, милый? — голос чуть стихает,но вскоре продолжает, все так же бархатно и мягко. словно не он оставлял синяки на бедном теле. — Ты совсем один. Никто больше не обнимет твои хрупкие плечи и не успокоит, душа моя. Ты никому не нужен кроме меня. по щекам вновь бегут слезы, впитываясь в рубашку Тумова. чувствуя как внутри ломается то, что уже давно казалось сломанным,Иртышского выламывает от ненависти к себе. он жалок. не способен даже полюбить в ответ. и Максим вновь жмется к нему, сжимает руки на спине и плачет навзрыд. ему плохо,больно,но Матвей рядом. он мягко перебирает волосы и вскоре поднимает на руки, укладывая на кровать. мягкие губы касаются горячего лба. Максим чувствует в его действиях заботу, вот только...только его глаза горят собственностью. он знает, что Максим не уйдет. он болен. болен им. и Матвей продолжит медленно убивать его