Take my heart

Номер роскошного отеля находился на самом высоком этаже. За панорамным окном сгущалась ночь, но огни города оживляли. Весь Сеул был пред Сону, и взглядом он повелевал им. — Сону. Он стоял спиной к Паку, сунув руки в карманы шелкового халата в темно-синюю полоску, что практически сливалась с остальным материалом тонкого изделия. Окно было раскрыто настежь, и беспорядочный холодный ветер врывался в комнату, теребя полы его халата, распахнутого у обнаженной груди. Он даже не потрудился завязать его потуже. Несколько одиноких колких снежинок залетело внутрь, оседая на пол, превращаясь в воду за считанные секунды — также таял и Сонхун. Открытая бутылка соджу стояла у ног Сону, но стакана Пак не увидел. Сонхун медленно опустился на колени. Сонхун так зол, так разбит, так… одинок. Он готов полностью отдаться власти Сону, стоя перед ним на коленях. И пусть тот делает с ним все, что только захочет. Свечи — стоящие на полу, в окружении легковоспламеняющихся мелких предметов, — горели, мерцая от капризного зимнего ветра, бросая тени, что пытались угнаться друг за другом по стенам и потолку отеля. Свет был приглушен до минимума. Было похоже, будто у этих двоих намечалось что-то вроде спиритического сеанса. Сону уставился на Сонхуна через плечо. Смятая постель говорила о жаркой близости, проведенной в объятиях Нишимуры. — Знаешь, если встать вот здесь, можно увидеть практически весь Сеул, и даже чуточку больше. — Наверное, — слабо сказал Пак. Сону повернулся, сделал несколько шагов, все еще держа руки в карманах. Приземлился с невероятной легкостью на самый край кровати. Он наклонился вперед, пока не оказался прямо перед Сонхуном. Растрепанные смоляные волосы, надменный взгляд цепких карих глаз медленно уничтожал Пака. Казалось, его глаза глядят прямо из глубин черепа. — Жалкое зрелище, — произнес Ким с кривой усмешкой. Он взял Сонхуна за подбородок, приподнимая голову. И, наверное, Паку не было бы настолько больно, даже если бы Ким вдруг решил вырвать или выбить, — это не имело значения, — все его зубы. Сонхун никогда не видел Кима настолько… пьяным. Не зная, что делать, он решил сказать правду. — Возьми мое сердце. Возьми мое тело и душу. Он вскинул брови в ответ и искренне рассмеялся из-за откровенных слов Пака. Заливисто хохоча, будто сам дьявол, Сону запрокинул голову, обнажая белоснежные зубы. — Милый, наивный Сонхун. Неужели ты до сих пор так и не понял… Неужели совсем глупый? Твое сердце уже давно в моих руках. — Сону сжал пальцы в кулак. Он вцепился в челюсть Пака побелевшей рукой, приблизился, насколько возможно, его взгляд метался по обнаженным до костей чувствам Сонхуна, что так легко читались на его лице. Сону не просто играл, Пак мог ручаться в этом, судя по тому, как Ким дышал, как смотрел не моргая. Сону провел по его щеке. Он встряхнул другой ладонью и ткнул ею Паку в лицо. Сонхун не отбросил ее, хотя его терпение почти лопнуло. Он безумно улыбнулся Сонхуну в лицо и повторил: — Твое сердце уже давно в моих руках. — Ты меня пугаешь, — признался Сонхун. — Кончай с этим. Он покачал головой, ухмылка становилась все слабее, пока не исчезла. — А у тебя есть зубки. — Сону, прекрати! Пожалуйста… Просто поговори со мной. Сону оттолкнул его. Он протиснулся мимо Сонхуна и бросился к двери. Сонхун побежал за ним, поймал за руку и резко развернул к себе. — Сону! Стой! — Гляди, какой смелый! — усмехнулся Сону, и влепил Паку звонкую пощечину. — Совсем ополоумел?! К этому моменту он кричал, дико жестикулируя. Свободной рукой он с силой вновь ударил Сонхуна по лицу, оставив на коже красную отметину. Сонхун пытался удержать его, вцепившись в запястье. — Сону! — Сонхун дернул его за руку. — О чем ты… О чем ты говоришь? Я люблю тебя… Он вырвался и торопливо разгладил халат, будто хотел стереть что-то с ладоней. Сону вновь побежал к окну, огибая свечи, распахивая его шире. Сонхун опустил руку ему на плечо, испугавшись, что он может выпасть из окна. Но бояться Сонхуну нужно было за себя… Сону резко развернул его, припечатав к стеклу. Внутри у Пака что-то хрустнуло. Кости… Сколько же сил крылось в этом хрупком теле, что сейчас крепко держало Пака. Теперь они поменялись местами. Вытянув руку, ногой он сбил пару свечей. Сонхун выругался; на его лице застыл ужас. — Я не люблю тебя… Но и отпустить не могу. Забавно, правда? — оскалился Сону. — Что ты делаешь? — Сонхун снова выругался, дотягиваясь до свечей, желая потушить их. Но Сону держал его крепко. Одно движение — и Пак полетит вниз. — Что, если я убью тебя? — улыбнулся Ким. — Что если тогда все наконец закончится? Что думаешь, м? Сонхун безвольно опустил руки, прошептал: — Давай. Сону вновь оскалился, обнажая верхние зубы. Он сжал горло Пака, тот захрипел. Ким приблизился, вдыхая его запах. — Тебе не страшно. Почему же тебе не страшно, сука?! — кричал Сону. — Потому что весь мой страх давно поглотили твои глаза, — ухмыльнулся Сонхун. Сону впился в его губы своими, разрушая все мыслимые границы; уничтожая последние крохи хоть какой-то логики. Сонхуну было больно, он был в полной власти Кима. Достаточно одного движения — и он труп. Сону перехватил его за рубаху. Ткань натянулась, не выдержала; затрещав, отлетели пуговицы. Нога Сонхуна соскользнула, руки взмыли вверх, цепляясь за воздух. Камнем он летел вниз. А Сону лицезрел это зрелище сверху. С самого высокого этажа своего гостиничного номера. Февральский вечер студил кожу. Но Сонхун не чувствовал этого. Снежинки опускались на его щеки и не таяли, как должно быть обычно. Он переломал с десяток своих костей, а то и больше, но уже чувствовал, как они срастаются; как выпрямляется хребет, и заживает каждый позвонок. Такая картина повторялась не раз и не два. Но кажется Сону забыл, что их жизнь — вечность. — Молодой человек, я могу вам помочь? О, господи! Господи, боже! Я звоню в скорую… — возле Сонхуна остановилась машина, из которой вышел приятный парень, представившейся Джейком. Свет фар вырывал из темноты парящие в воздухе крошечные снежинки. Усмехнувшись, Сонхун прикрыл глаза, притворившись мертвым. Кажется, он нашел свою новую жертву. А к Сону он еще вернется. Ведь этому человеку принадлежит его сердце. Навечно. И пусть Сону пока не понимает, пусть теряется в близости с другими, как делает и сам Пак, но их вечно будет тянуть друг к другу.