Одиночество на двоих

      Стараясь отдышаться, Перец опирается руками о колени, чувствуя, как на глазах выступили слëзы. Раз симуляция лабиринта Минотавра пропала, а Шрам рядом… Джеймс мëртв. Джеймс, тот, кто всегда был рядом, кто мог и поддержать, и отчитать… Клон, что сперва бесил, потом стал кем-то вроде старшего брата, а затем и партнëром… И теперь он мëртв.       Перцу казалось, что внутри у него что-то оборвалось. Словно весь мир вокруг разрушался, разваливался по кусочкам, оставляя его на одном-единственном островке. Шрам. Шрам ещë рядом. Последний из их команды. Последний, кто остался жив. Их лидер. И снова раздался ненавистный голос… Точно, Диктор. Он не собирается останавливаться. Он оставит в живых лишь одного…       Невидимая сила как будто хватает его за шиворот, оттаскивая от Шрама. Немного похоже было на то, как протезом его таскал Джеймс… Но тот обычно тянул за подтяжки, и даже в этом чувствовалась забота старшего брата… Но в этой хватке был холод машин с фабрики. То, как их со Шрамом поставили друг напротив друга, заставляло заподозрить неладное, и Диктор это неладное подтвердил, выдавая им мечи. Они должны сражаться друг с другом…       Внезапно словно яркая вспышка мелькнула перед глазами… События, создавая эффект дежавю, накладываются друг на друга… Шрам кричит, выплëскивая в этом крике всю свою ярость на Диктора и его издевательства, и замахивается мечом, отбрасывая его в сторону одновременно со столь же истошным криком Перца…        — Нет! — острый бросается вперëд, роняя собственный меч, но уже поздно.       Потерявший меч первым признаëтся поражëнным. Тело Шрама пронзает меч его собственной куклы, и лидер, захлëбываясь собственной кровью, падает на пол. Перец в ужасе смотрит на пол, который заливает тëмно-бордовая жидкость, и чувствует, как рушится последний островок, а до ушей, как сквозь подушку, доносится чей-то крик.       Перец резко садится в кровати и обрывисто дышит. Он дома. Революция давно свершилась. Это был лишь кошмар. Кошмар, повторяющий прошедшие события… А крик всë ещë звенел в ушах, сменяясь на заглушаемые всхлипы. Клон перевëл взгляд вбок, на соседнюю кровать.        — Флэш, — окликнул он брата, что забился под одеяло, сжимаясь там в комок, и вздрогнул на обращение к себе.        — Перч? — клон выглянул из-под ткани, потирая глаза, размазывая слëзы по лицу. — Я разбудил тебя?        — Да. Но могу тебя за это поблагодарить… — Перец вздохнул. — Иди сюда, Флэши.        — Тоже кошмары? — понимающе пробормотал Флэш, перебираясь к нему на кровать и юркнув под одеяло острого, обнимая его.        — Есть такое, — Перец уткнулся лицом в его волосы, спутанные, как и всегда. — Поспишь со мной и эту ночь?        — С радостью, — криво улыбнулся Флэш.       Они оба изо всех сил старались делать вид, что всë в порядке. Жаль, что это было ложью… Они не были в порядке. Не были и никогда не будут. Они потеряли слишком многое на той революции… И теперь пытаются по осколкам собрать друг друга. Но осколков слишком много. И ни один из них не станет вновь таким же, каким был до потери братьев.