My beloved

Сука Выскочка Ублюдок Невыносимый Блять Заебал С первых же минут съёмок нового сезона Влад всё сильнее убеждался в своих словах. Шепсов ненавижу. Младший гонится за признанием и похвалой, убеждённый, что клеймо «Шепс» уже сделало его ёбаным принцем. А старший — самопровозглашённый король, не иначе. И плевать великий Александр Шепс хотел на все нормы и правила, на честную жеребьёвку и личное пространство. Прицепился будто клещ с первых же секунд. — Я хочу быть с ним. А ты мой вызов принимаешь? Мерзотная ухмылка, которую стереть можно одним ударом. Зубы, которые замечаешь за километр от самого Шепса, которые не очень-то и крепкие. И эти фальшивые, голубые, пронизывающие до самых косточек глаза. Серьёзно, либо у Влада уже крыша поехала, либо они действительно прожигают его спину каждый раз, когда он рядом. Да, блять, даже не рядом. Дома и то достанет, чертяка. Причём похуже всех тех, что Влад видел за всю жизнь. Этот не хочет сотрудничать, этот виляет своим невидимым хвостом и опасно скалиться. Этот постоянно подходит слишком близко, говорит слишком низко, заигрывает слишком очевидно. И единственным спасением остаётся только бежать от него подальше, чтобы не дай бог не схватил и не утащил. Надо бы въебать ему хорошенько, чтобы знал с кем имеет дело. Выебать В этот раз Владу не повезло. Он приехал на добрый час до начала сбора, чтобы разобраться с менеджерами и режиссёром, а теперь сидел в телефоне, посреди огромной белой комнаты, лениво просматривая ленту. Всё нутро сжалось, а по коже поползли мурашки, как только он услышал звук открывающейся тяжёлой деревянной двери. Да ну нет же, Господи. Но это действительно был он. Сашин голос разносился эхом по всему зданию. Он здоровался со всей съёмочной группой, и настроение его явно было весёлое. Наверное впервые Влад взмолился, чтобы вместе с братом приехал и второй Шепс. Да, так точно будет лучше, ведь до приезда всех остальных оставалось ещё минут 20. Ему чертовски были необходимы эти несколько минут спокойствия до приезда остальных. — Привет, Влад, — чуть ли не промурлыкал Саша, и на лице сразу растянулась чеширская улыбка, — Почему сегодня так рано? Разговаривать с ним никто не собирался, поэтому парень, проигнорировав вопрос, поднялся и подошёл к столу, бесцельно перебирая какие-то вещи. На чужое поведение послышалась усмешка, и медиум медленно, растягивая и так затянувшийся момент, подошел к столу и прислонился к нему, опершись вытянутыми руками позади спины. На нервы давит. Нарывается. Так и просится на… — Ты же в курсе, что когда ты на взводе, я тоже слышу его рыканье за твоей спиной? — тихо произнёс Саша, наклоняя голову и заглядывая в избегающие его глаза. Сказал так, будто демон позади Череватого может это не услышать, — А может и не только я. — Собираешься дать мне пару советов по приручению нежити? — не выдержал Влад, отвечая ответным взглядом, надеясь, что мужчина поймёт его намёк — ещё слово, и тогда он правда получит. Но на это Шепс лишь мелко рассмеялся, услышав очередное бурчание позади парня. — Знаешь, вы будто из фильма вылезли. Того, про Венома, — он последний раз усмехнулся, отталкиваясь от своей опоры, — Достойная адаптация. Ладонь его привычным жестом хлопнула по плечу и спустилась вдоль руки, останавливаясь прямо перед открытым участком тела на запястьях. Больше они не произнесли ни слова, вплоть до приезда остальных участников.

***

Жеребьёвка чёртова. Ну конечно, Шепс всегда получает желаемое. Даже произносить последнюю тройку не надо было, Влад уже всё понял. Никакие молитвы, проклятья и заговоры на нём не сработали. И по огромному тёмному залу прошёлся эхом приговор. — Александр Шепс. Влад Череватый. Шепс сразу вытянулся как струна, а хитрые глаза стрельнули в его сторону. И кажется пробили насквозь всю броню безразличия и спокойствия. СУКА Тонкие губы растянулись в победной улыбке, повышая градус бешенства внутри. Вылилось это в глухой удар об стену единственной пустой комнаты и тихий болезненный стон. Влад буквально впечатал подозрительно спокойного мужчину, зажимая собой ещё сильнее, так чтобы вздохнуть было просто невозможно. — Чего ты, блять, от меня хочешь? — Череватый уже не говорил. Он буквально прорычал этот вопрос прямо в лицо, встречаясь с наигранно наивным взглядом напротив. — Не понимаю о чем ты, — всё он прекрасно понимал, но продолжал эту ебаную игру, выворачивая наизнанку от бушующих эмоций. На секунду блеснула пара белоснежных клычков, и взгляд поменялся на провокационно вызывающий, — Просто хочу побороться с последним сильнейшим экстрасенсом. — Ты нарываешься, — пригрозил чернокнижник, опасно близко наклоняясь к чужому лицу, так что слова буквально утонули в судорожном вздохе. — Пока нет, — Саша наклонил голову и, приблизившись буквально на миллиметр ближе, лизнул пухлую нижнюю губу, — А вот теперь уже немного. ДАВАЙ Влад тут же врезался в чужие губы грубым поцелуем. По жизни он был мальчиком не сказать чтоб сдержанным, но уж точно осторожным. Но сейчас они едва ли не бились зубами. Поцелуй был резким, болезненным, оставляющий после себя саднящие губы и металлический привкус крови. Никто не собирался церемониться, играть во что-то наивно чистое. Быстро, дико и больно. Чужое бедро с силой развело податливые колени, и руки, до этого сжимавшие плечи, с нажимом опустились вниз, заставляя эту нелепую огромную кофту сползти с тонких рук, повиснув на согнутых локтях. Саша цеплялся за напряжённые мышцы рук, оттягивая широкий вырез, и буквально плавился от той силы, что чувствовал в руках и на себе. От настойчивых движений, колени подкосились сами собой, прижимая возбужденный член к широкому бедру через неприятную ткань узких джинс. Сильные руки с нажимом проходились по вздымающейся груди, задевая соски и вызывая всё новые стоны. Наконец в руки попали концы небольшого чёрного шарфика, и Влад дёрнул за них. Саша выгнулся дугой, открывая шею, и издал жалобный стон. Подрагивающий острый кадык привлекательно задёргался, так что Влад сразу перешёл к шее. Попеременно сжимая шарф и слегка покусывая бледную шею, он слышал всё новые и новые всхлипы. Саша старался сосредоточиться на собственном возбуждении, двигая бёдрами вверх и желая больше прикосновений, но горячий язык, оставивший след от подбородка до уха, а следом и обжигающее дыхание, выбивали из колеи. Глаза непроизвольно закатывались, а руки уже просто хватались за что-либо в попытке хоть как-нибудь удержаться, пока не сползли вниз, цепляя черный пояс штанов. — Не здесь, — внезапно прошептал Влад, резко отрываясь от обмякшего мужчины, едва успев схватить его под локоть, чтобы тот не свалился на пол. Он потащил его в гримёрную, где они скомкано собрали что-то из необходимых вещей и так же быстро сели в такси. В номере, который снял Влад, было довольно уютно, хоть выключенный свет и позволял увидеть немногое. Большая кровать, взрывающая в воображении всевозможные картинки её использования, гигантский комод с зеркалом и окна с наверняка невероятным видом на город. Но насладиться этим Саше не дали. Стоило только двери захлопнуться, как его оттолкнули к стене, снова опасно нависая, облокотившись руками над головой. Глаза Череватого будто светились неведомым огнём, отражая едва пробивающийся свет ночного города, заставляя рефлекторно сжаться. — Ты что-то собирался сделать, — Саша уже не был уверен, что это сказал Влад. Может в моменте, когда он пытался контролировать собственное дыхание в такси и на ресепшене, Влад полностью слился со своими демонами. Это бы многое объясняло: невероятную мощную энергию, сияющие чем-то явно нечеловеческим глаза и голос, прохрипевший эти слова. — А что я делал? — последний раз невинно хлопнув ресницами, Шепс улыбнулся, выдыхая. Как же заебал И в этот момент крышу окончательно сорвало. Саша одним рывком подаётся вперёд, чтобы сорвать ещё несколько несдержанных укусов, руками сразу забираясь под поддающуюся черную ткань пуловера, царапая мелкими коготками напрягшиеся мышцы и с нажимом проводя подушечками пальцем по вставшим соскам. Влад же руки со стены не убирает, намеренно не притрагиваясь к изнывающему телу, пока тот не сделает всё что ему хочется. А хочется многого. Спускаясь мокрыми поцелуями по линии челюсти к напряженной шее, всеми силами стараясь не оставлять там видимых следов, Саша периодически царапает его своими клычками, распаляясь от ответного шипения. Влад отталкивается от стены, всего за несколько мгновений снимая заметно растянутый пуловер, а затем возвращает одну руку на стену, другой зарываясь в короткие черные волосы, оттягивая. Саша игриво щурится, спускаясь ниже на колени, и пока подрагивающие руки справляются с пуговицей и ширинкой, старательно вылизывает и покусывает кожу на торсе и проступающие подвздошные кости. Он заметно дразниться, медленно стягивая мешающие вещи, но не приближая своё горячее дыхание к возбужденному члену ближе чем положено. Играешься? Саша усмехается, слыша раздавшийся наверху рык, но долго играть не получается. Широкая ладонь насильно приближает к головке, пока она не проходится по мокрым от слюны губам. Из приоткрывшегося в стоне рта тут же появляется юркий язык, который слизывает выступившую смазку прямо с кончика. Вкус дурманит, заставляет глаза закатываться от нахлынувшего возбуждения. Поэтому Саша тут же берёт головку в рот, впиваясь пальцами в мощные бёдра. Влад дергается от горячих ощущений, едва толкаясь в мягкую щёку. Постепенные волнообразные движения захватывают всё больше длины, пока наконец с очередным толчком он не упирается прямо в горло. Обычно от такого прошлые партнёры закашливались, но Саша в ответ лишь блаженно стонет, и глазами своими безумными смотрит прямо в черноту глаз сверху. Чувствуя приближающуюся разрядку по ослабшей хватке, Шепс в последний раз проводит по всей длине языком, и отталкиваясь встаёт, чтобы найти руками чужую шею и снова впиться поцелуем, разделяя терпкий вкус. Поцелуй грубый и влажный, чертовски громкий и возбуждающий до покалывания на кончиках пальцев. Влад наконец начинает отвечать своими действиями на изнывающий стон, избавляясь от явно мешающей одежды и чуть ли не с корнем вырывает пуговицу на чужих джинсах. Он оставляет лишь обереги, которые по иронии должны были защищать от таких как он. Череватый собственнически прижимает к себе, перебирая пальцами по заметным позвонкам, и прижимает в первой попавшейся горизонтальной поверхности — комоду. Огромное зеркало возвышается над ним стеной и, в отражении Влад видит прекрасный силуэт Саши, который на его фоне кажется меньше, но он извивается, закидывая ногу на талию и прижимая ближе, сильнее выгибаясь от долгожданного прикосновения членом к члену. Саша сам берёт ладонь парня , до этого проходящую по ягодице, и тянет длинные пальцы в рот, старательно облизывая. Влад прижимает непослушный язык, смотря прямо в затуманенные глаза и видит в них невероятную преданность и азарт. Присвой С громким звуком, Саша наконец-то отпускает руку, и самодовольно улыбается, когда его судорожно поворачивают спиной и нагибают, заставляя буквально всей грудью упасть на деревянный комод. Тогда и он замечает огромное зеркало, показывающее с какой животной яростью Влад припадает к его лопаткам, наконец кусая и оставляя свой след. Параллельно с этим он обводит колечко мышц пальцами, и без особого сопротивления вставляет сразу два пальца. — Готовился? — с усмешкой произносит он прямо в загривок, утыкаясь в приятно пахнущие волосы, когда Саша вкидывает голову, беззвучно открыв рот от долгожданного ощущения наполненности. Пальцы двигаются издевательски медленно, задевая все струны тела, а засосы оставленные на плечах и лопатках дополняют ощущения, сначала обжигая, а потом охлаждая мокрым пятном. В этих чувствах Саша буквально тонет, забывая как дышать, и рукой беспомощно тянется к зеркалу, проводя пальцами по чужому отражению. Пометь На несколько секунд аура Влада будто темнеет, а за спиной появляется незнакомый силуэт с дикой, нечеловеческой улыбкой, но потом снова исчезает, но тут же эта же улыбка появляется на лице Влада. Саше правда кажется, что он сейчас полностью подчинится этому дьяволу за спиной, забывая все убеждения и веру. Отдаст себя без остатка, без шанса на спасение. И только ему, хотя бы только этой ночью. Внезапно пальцы заменяет горячая головка. Она ощущается по другому, она сильнее растягивает колечко мышц, и Саша протяжно стонет, уткнувшись в сгиб локтя. Медленное проникновение, в контрасте с бешенным настроем заставляет колени трястись и разъезжаться, доверяясь лишь поддерживающим ладоням на талии и несчастному комоду. Постепенно Влад начинает двигаться быстрее, с каждым толчком выбивая все силы и мысли, заполняя своей чернотой. Кольца на пальцах, прижавшихся к зеркалу, начинают ритмично бить по стеклу, и этот звук будто дополняет музыку шлепков и стонов, эхом отражающихся от стен номера. Твой Саша медленно поднимает голову и замечает, как в собственных глазах, как у одержимого позади, будто разливается чернота. Они смотрят своей поглощающей пустотой друг на друга. Наш