Perfect

Шестью годами ранее Теперь, когда у меня есть Черён, жизнь гораздо прекраснее. Прекрасно засыпать и думать, что в комнате напротив засыпает Черён. Прекрасно просыпаться по утрам, зная, что через коридор от меня просыпается Черён. Прекрасно ехать в школу, когда едешь вместе с Черён. – Давай прогуляем, – предлагаю я, тормозя на парковке перед школой. Уверена: прогуливать вместе с Черён прекрасно вдвойне. – А что, если нас поймают? Непохоже, чтобы ее в самом деле это беспокоило. – Надеюсь, так и будет. Потому что тогда нам запретят выходить из дома. Обоим. Черён улыбается и обнимает меня за шею. Люблю, когда она так делает. – Звучит заманчиво. Давай прогуливать! Она быстро чмокает меня в губы. Даже такие мимолетные поцелуи прекрасны, когда это поцелуи Черён. – С тобой все становится прекраснее, – говорю я. – Вся моя жизнь прекрасна оттого, что в ней есть ты. Черён снова улыбается. Она об этом не подозревает, но каждое свое слово я произношу с одной-единственной целью – заставить ее улыбнуться. Я разворачиваю машину и говорю, что мы отправимся на пляж. Черён нужно взять купальник, и мы заезжаем за ним домой, прихватив заодно одеяло и что-нибудь перекусить. Мы едем на пляж. Черён хочется читать, загорая на солнце. Мне хочется смотреть, как Черён читает, загорая на солнце. Она лежит на животе, опершись на локти. Я кладу голову на руки и смотрю на нее. Мой взгляд скользит по плавным линиям ее плеч… по изгибу спины… по согнутым в коленях ногам и поднятым вверх и скрещенным стопам. Черён счастлива. Я делаю Черён счастливой. Рядом со мной ее жизнь тоже преображается. Ее жизнь прекрасна, потому что в ней есть я. – Черён… – шепчу я. Она кладет между страниц закладку и захлопывает книгу, но не смотрит на меня. – Я хочу кое-что тебе сказать. Черён кивает и зажмуривается, как будто хочет полностью сосредоточиться на моем голосе. – Когда умерла моя мама, я перестала верить в Бога. Она кладет голову на руки, ее глаза по-прежнему закрыты. – Я не мог поверить, что Бог способен послать человеку подобную боль. Заставить страдать так сильно, как страдала мама. Принудить пройти через нечто настолько ужасное. Из-под опущенных век Черён выкатывается слеза. – А потом я встретила тебя, и каждый день с тех пор меня мучил вопрос, как можно быть настолько красивой, если Бога не существует. Как я могу быть так счастлива, если Бога не существует. И вот я поняла… только что поняла… Бог посылает нам что-то уродливое, чтобы мы не воспринимали прекрасное как должное. Черён не улыбается. Она хмурит брови. Она плачет. – Рюджин… Черён произносит мое имя так тихо, словно не хочет, чтобы я услышала. Я осознаю, что для нее этот момент вовсе не прекрасен. Не то что для меня. – Рюджин… у меня задержка…