Perfect

Йеджи Четверг. Хеджин с друзьями смотрит футбол. Обычно шум телевизора действует мне на нервы. Сегодня он – музыка для моих ушей, ибо это значит, что Рюджин у нас дома. Понятия не имею, чего ожидать от неё и от нашего соглашения. Все те пять дней, что Рюджин отсутствовала, мы не перезванивались и даже не переписывались. Я слишком много думаю о Рюджин. Именно поэтому следовало бы остановиться. Для мимолетной связи все серьезно, даже слишком. С той ночи под дождем все мои мысли только о ней. Когда собираюсь открыть дверь и войти в квартиру, рука у меня дрожит, потому что Рюджин, возможно, уже там. Захожу. Первым поднимает голову Хеджин. Кивает, но даже не здоровается. Чан машет рукой и тут же снова поворачивается к экрану. Кай словно сканирует меня, и я собираю всю свою волю в кулак, чтобы не закатить глаза. Рюджин не делает ничего, потому что её попросту нет. Тут же сникаю от разочарования. Бросаю сумочку на свободное кресло и мысленно твержу себе, что это даже к лучшему, потому что все равно мне надо заниматься. – В холодильнике есть пицца, – сообщает Хеджин. – Ага. Иду на кухню и открываю шкаф. Слышу шаги, сердце начинает биться быстрее. Кто-то дотрагивается до моей спины. Я невольно улыбаюсь и поворачиваюсь к Рюджин. Это не Рюджин. Это Кай. – Привет, Йеджи, – говорит он и тянется в шкаф поверх моего плеча. Руку не убирает. Но, когда я поворачиваюсь, она соскальзывает мне на талию. – Просто хочу взять стакан для пива, – произносит Кай в качестве оправдания. Он стоит вплотную. Касается меня. Его лицо всего в нескольких дюймах от моего. И зачем я улыбнулась, прежде чем повернуться? Теперь он точно подумает что-нибудь не то. – У меня в кармане стаканов нет, – отвечаю я, отталкивая его руку. И в это самое мгновение на кухню входит Рюджин. Её глаза сверлят дыру там, куда прикоснулся Кай. Рюджин все видела, и теперь она смотрит на Кайа так, словно тот совершил убийство. – С каких это пор ты пьешь пиво из стакана? – спрашивает Рюджин. Кай оборачивается к ней, потом, с откровенно игривой улыбкой, ко мне. – С тех пор как Йеджи стоит рядом со шкафом. Проклятье… Он даже не пытается скрыть своих намерений. Думает, я на него запала. Рюджин подходит к холодильнику и открывает дверцу. – Послушай, Кай, а как дела у твоей жены? Рюджин даже не делает вид, будто хочет что-то достать. Просто стоит и смотрит в холодильник, сжимая ручку с такой силой, с какой её еще никогда не сжимали. Кай по-прежнему пялится на меня. – Дженни на работе, – с ударением произносит он. – Вернется только часа через четыре. Рюджин захлопывает холодильник и делает два шага к Кайу. Кай выпрямляется, а я отскакиваю в сторону. – Хеджин прямым текстом просил тебя не подходить к его сестре. Прояви же к нему хоть немного уважения, черт тебя подери! Кай стискивает зубы. Он не отступает назад и не отводит взгляда. Наоборот, делает шаг навстречу Рюджин, сокращая расстояние между ними. – По-моему, Хеджин вообще тут ни при чем, – злобно цедит он. Сердце так и колотится. Я чувствую себя виноватой в том, что невольно обнадежила Кайа, и еще более виноватой в их с Рюджин ссоре. Но, черт побери, мне нравится, что Рюджин так на него взъелась. Знать бы еще, за что. За то, что Кай флиртует с девушкой, несмотря на жену? Или за то, что он заигрывает именно со мной? На пороге возникает Хеджин. Черт… – Как это Хеджин ни при чем? – спрашивает он, наблюдая за тем, как Рюджин и Кай глазами мечут друг в друга молнии. Рюджин отступает и поворачивается так, чтобы видеть и Кайа, и Хеджина. – Он хочет трахнуть твою сестру. Господи, Рюджин, выбирай выражения! Хеджин даже не вздрагивает. – Возвращайся к женушке, Кай, – твердо произносит он. Мне ужасно неловко, но я даже не пытаюсь вмешаться и выступить в защиту Кайа: по-моему, Хеджин с Рюджин давно уже искали повод его выставить. К тому же я не собираюсь защищать человека, который не питает ни малейшего уважения к собственной супруге. Несколько мучительно долгих мгновений Кай молча смотрит на Хеджина, затем обращается ко мне. Этому парню что, жить надоело?! – Номер моей квартиры 1012, – шепчет Кай и подмигивает. – Заходи в гости. По вечерам жена на работе. – Он проходит между Хеджином и Рюджин. – Что же до вас двоих… да пошли вы! Хеджин бросается на Кайа, но Рюджин хватает его за руку и удерживает, пока не хлопает входная дверь. Хеджин поворачивается ко мне, стиснув кулаки до хруста. Вид у него разъяренный, лицо красное. Разве что пар из ушей не идет. А я и забыла, как неистово он меня оберегает. Такое чувство, что мне снова пятнадцать. Только теперь у меня не один, а целых два не в меру заботливых родственника. – Йеджи, немедленно забудь номер его квартиры! Немного обидно, что брат решил, будто меня интересует адрес Кайа. – Хеджин, у меня тоже есть определенные принципы. Он кивает и пробует успокоиться: делает глубокий вдох, сжимает челюсти и уходит в гостиную. Рюджин стоит, прислонившись к столу и глядя в пол. Я молча смотрю на неё, пока она не поднимает голову. Она кидает в сторону гостиной быстрый взгляд, потом подходит ко мне. С каждым её шагом я все сильнее вжимаюсь в стол, чтобы скрыться от её глаз, хотя бежать, собственно, некуда. От Рюджин хорошо пахнет. По-моему, яблоками. Запретный плод… – Спроси, можно ли тебе позаниматься у меня, – шепчет она. Странная просьба после только что случившегося. Однако я повинуюсь. – Можно мне позаниматься у тебя? Она с улыбкой прижимается головой к моей голове и с тихим смешком говорит: – Я имела в виду, спроси при брате. Чтобы у тебя был предлог пойти ко мне. Надо же, как неловко… Теперь Рюджин в курсе, что рядом с ней я – не Йеджи, а просто вода. Податливая. Исполняющая все, о чем она попросит. Все, что скажет. Все, что пожелает. – А-а… – тяну я. – Теперь понятно. Рюджин по-прежнему улыбается. Я только сейчас поняла, как соскучилась по её улыбке. Вот бы она улыбалась всегда. Не переставая. Глядя на меня. Рюджин уходит в гостиную, а я спешу к себе в комнату и принимаю душ в рекордно короткий срок. * * * Даже не подозревала, что я такая хорошая актриса. Впрочем, я репетировала. Целых пять минут. Стояла у себя в комнате и пыталась придумать наиболее естественную фразу, чтобы попросить у Рюджин ключ. В итоге дождалась особенно шумного момента в игре, влетела в гостиную и закричала: – Или сделайте тише, или уходите в соседнюю квартиру! Я пытаюсь заниматься, черт побери! Рюджин попыталась скрыть улыбку. Чан бросил на меня косой взгляд, а Хеджин только закатил глаза. – Вот сама и уходи в соседнюю квартиру. Не мешай смотреть матч. Ей ведь можно позаниматься у тебя? – добавил он, повернувшись к Рюджин. – Конечно. Я ей открою. Я хватаю книги, выхожу вслед за Рюджин, и вот – мы почти у неё. Рюджин открывает дверь, хотя она и не заперта. Хеджин, впрочем, об этом не догадывается. Рюджин заходит, я проскальзываю следом, и мы разворачивается лицом друг к другу. – Мне и правда нужно заниматься. Не знаю, какие у Рюджин ожидания, но хочу дать ей понять: если её не было несколько дней, это еще не значит, что она на первом месте в моем списке приоритетов. Хотя именно так и есть. – А мне и правда хочется посмотреть футбол. Она берет у меня книги, относит их на стол и идет на меня, пока наши губы не встречаются. Дальше идти некуда – я уперлась спиной в дверь. Рюджин обхватывает меня за талию, я её за плечи. Её язык проскальзывает мне в рот, и я с готовностью принимаю его. Внезапно Рюджин отстраняется и смотрит на меня так, словно это я виновата, что ей нужно уходить. Она проводит руками по лицу и тяжело вздыхает. – Ты не успела поесть. Сейчас принесу тебе пиццы. Рюджин опять идет прямо на меня, но я молча уступаю дорогу. Она исчезает за дверью. Какая же она странная… Я раскладываю на столе книги. Собираюсь сесть и позаниматься, как распахивается дверь, и Рюджин проходит на кухню с тарелкой в руках. Ставит ее в микроволновку, нажимает несколько кнопок и идет прямиком ко мне. Вид у неё такой решительный, что хочется попятиться назад, но там стол, отступать некуда. Рюджин торопливо целует меня в губы. – Я должна вернуться. Все в порядке? Я киваю. – Тебе что-нибудь нужно? Я качаю головой. – В холодильнике есть сок и вода. – Спасибо. Она еще раз быстро целует меня, прежде чем уйти. Я падаю на стул. Какая же она милая… К такому обращению легко привыкнуть. Достаю блокнот и берусь за учебники. Через полчаса приходит SMS. Рюджин: «Как учеба?» Я улыбаюсь как идиотка. Она отсутствовала девять дней и не прислала ни одного сообщения, а теперь переписывается со мной из соседней квартиры! Я: «Хорошо. А как игра?» Рюджин: «Объявили перерыв. Наши проигрывают». Я: «Облом». Рюджин: «Ты знала, что у меня нет кабельного». Я: «???» Рюджин: «Ты велела нам отправляться в соседнюю квартиру и смотреть игру там, хотя знала, что у меня нет кабельного. По-моему, Чан что-то заподозрил». Я: «Ой… как-то не подумала». Рюджин: «Все в порядке. Он только многозначительно на меня смотрит, как будто о чем-то догадывается. Если честно, мне не важно, в курсе Чан или нет. Все остальное ему обо мне уже известно». Я: «Странно, что ты до сих пор ему не рассказала. Разве не все друзья хвастаются своими победами?» Рюджин: «Я – нет». Я: «Видимо, ты исключение. А теперь не мешай – мне нужно заниматься». Рюджин: «Не возвращайся, пока не приду и не скажу, что игра окончена». Я кладу телефон на стол, не в силах стереть с лица улыбку. * * * Через час Рюджин входит в квартиру, захлопывает за собой дверь и небрежно к ней прислоняется. – Игра окончена. Я кладу ручку на стол. – Отлично. Как раз закончила с домашкой. Рюджин глядит на разложенные на столе книги. – Хеджин, наверное, тебя ждет. Намек, что мне пора на выход? Или просто констатация факта? На всякий случай встаю и начинаю собирать вещи, стараясь скрыть разочарование. Рюджин приближается, забирает у меня книги и кладет их на прежнее место. Потом обхватывает меня за талию и усаживает на стол. – Это не значит, что я тебя выпроваживаю, – твердо произносит она, глядя мне прямо в глаза. Я не улыбаюсь, потому что вновь нервничаю. Всякий раз, как она смотрит на меня так пристально, мне не по себе. Рюджин пододвигает меня к самому краю и устраивается между моих колен. Её руки на моей талии, а губы касаются щеки. – Я думала о сегодняшнем вечере, – негромко произносит она. Её дыхание щекочет мне шею, отчего кожа покрывается мурашками. – О том, что ты весь день на занятиях. – Она подсовывает под меня руки. – О том, что каждую неделю работаешь по выходным. Я обвиваю её ногами, и она относит меня в спальню. Кладет на кровать. Ложится сверху, убирает волосы с моего лица, ловит мой взгляд. – И вдруг я осознала, что ты совсем не отдыхаешь. Между фразами Рюджин нежно целует меня в щеку. – У тебя не было выходных с самого Дня благодарения, так ведь? Непонятно, зачем она столько говорит, но мне это нравится. Рука Рюджин проскальзывает под мою футболку – вверх по животу, пока не находит грудь. – Наверняка ужасно устала. – Вовсе нет. Я лгу. Я совершенно вымотана. Рюджин заглядывает мне в глаза. – Неправда, – говорит она, проводя большим пальцем по соску, прикрытому только тонкой тканью лифчика. – Я вижу, что устала. Она дотрагивается губами до моих губ – так нежно, что я едва их чувствую. – Я просто тебя поцелую, хорошо? А потом ты вернешься к себе и как следует отдохнешь. Не хочу, чтобы ты думала, будто я чего-то от тебя жду только потому, что мы обе дома. Она снова целует меня, но прикосновение её губ не идет ни в какое сравнение с тем, что делают со мной её слова. Никогда не думала, что забота так возбуждает. Еще как. Она запускает руку мне под лифчик и целует меня уже по-настоящему. Каждый раз, как наши языки соприкасаются, голова идет кругом. Неужели это может когда-нибудь надоесть?.. Рюджин обещалс, что просто меня поцелует, но у нас явно разные представления о поцелуях. Её губы повсюду. Руки тоже. Она задирает на мне футболку и стягивает с одной груди лифчик. Дразняще прикасается к ней языком. Губы у неё теплые, язык – еще теплее, и я постанываю от наслаждения. Приподнявшись на локте, Рюджин скользит ладонью по моему животу, затем по джинсам, пока не доходит до бедер. Когда начинает водить рукой по ткани между ног, я откидываю голову назад и зажмуриваюсь. Боже мой, мне определенно нравятся её представления о поцелуях… Рюджин ласкает меня между ног, с силой надавливает на ткань, и вот уже все мое тело молит о большем. Её губы перешли от груди к шее, и она целует, покусывает и посасывает меня в одном и том же месте, словно хочет оставить метку. Пробую вести себя тихо, но когда Рюджин создает между нашими телами такое восхитительное трение, это невозможно. Сама она тоже не молчит. Всякий раз, как из моего рта слышно стон, Рюджин тоже вздыхает или шепчет мое имя. Потому я и не сдерживаюсь – обожаю её стоны. Не меняя положения и не отрывая губ от моей шеи, Рюджин быстро расстегивает пуговицу моих джинсов. Она дергает за молнию, просовывает руку между джинсами и трусиками и возобновляет те же движения, только теперь ощущения в тысячу раз ярче, и я уже чувствую, что долго это не продлится. Необходима вся моя выдержка, чтобы не отстраниться, ведь Рюджин точно знает, где именно прикасаться, чтобы свести меня с ума. – Господи, Йеджи, ты такая мокрая… – она двумя пальцами оттягивает трусики в сторону. – Хочу тебя чувствовать… Все. Я обречена. Её указательный палец проскальзывает в меня, большой остается снаружи, и я снова и снова повторяю «боже мой» и «не останавливайся», словно заевшая пластинка. Она целует меня, чтобы заглушить мои стоны, а мое тело содрогается под её рукой. Кульминация такая мощная и долгая, что, когда все проходит, я боюсь отстраниться. Не хочу, чтобы Рюджин убирала руку. Хочу так и уснуть. Лежу совершенно неподвижно. Мы обе тяжело дышим, нам трудно пошевелиться. Наши губы все еще соприкасаются, глаза закрыты. Через несколько мгновений Рюджин убирает руку и застегивает на мне джинсы. Я распахиваю глаза и вижу, как она с улыбкой достает изо рта пальцы. Проклятье… Хорошо, что я не на ногах, а то рухнула бы на пол. – Да, ты чертовски в этом хороша! Рюджин улыбается еще шире. – Благодарю. Затем целует меня в лоб. – А теперь возвращайся домой и хорошенько выспись. Она хочет встать, но я беру её за руки и снова укладываю. – Подожди, – переворачиваю её и ложусь сверху. – А то получится нечестно. – Я счет не веду, – отвечает Рюджин и перекатывает меня обратно на спину. – Хеджин наверняка в недоумении, почему ты до сих пор не вернулась. Она встает и тянет меня за руки, привлекает к себе – так близко, что я чувствую: она не готов меня отпустить. – Если Хеджин спросит, просто скажу, что не хотела уходить, пока не доделаю задание. – Йеджи, тебе правда лучше уйти. Хеджин поблагодарил меня за то, что я защитила тебя от Кайа. Каково ему будет, если он узнает, что я просто не хотела ни с кем тебя делить? – Мне все равно. Его это не касается. – Зато мне не все равно. Хеджин мой друг. Не хочу, чтобы он узнал, какая я лицемерка. Она целует меня в лоб и выводит из спальни. Берет со стола и подает мне книги. Я уже готова выйти за дверь, но она хватает меня за локоть. В её взгляде видно нечто новое. Не желание, голод, разочарование или вызов, а нечто невысказанное. Нечто такое, что она хочет, но боится выразить вслух. Рюджин обхватывает ладонями мое лицо и прижимается губами к моим губам – так порывисто, что я ударяюсь о дверной косяк. Она целует меня так властно и отчаянно, что мне стало бы грустно, не будь это настолько восхитительно. Рюджин делает глубокий вдох, отстраняется и медленно выдыхает, глядя мне в глаза. Затем отходит и ждет, пока я выйду, чтобы закрыть дверь. Понятия не имею, что это было, но хочу еще. Заставляю ноги сдвинуться с места, захожу в свою квартиру и кладу книги на стол. В гостиной Хеджина нет, в ванной шумит вода. Хеджин в душе… Я тут же оказываюсь на противоположной стороне коридора и стучу к Рюджин. Дверь распахивается так быстро, словно все это время она стояла на том же месте. – Хеджин в душе, – сообщаю я. Я думала, Рюджин еще не успела осмыслить, что я сказала, а она уже затаскивает меня внутрь. Захлопывает дверь, прижимает меня к ней, и вновь её губы повсюду… Не теряя ни минуты, я расстегиваю на ней джинсы и тяну вниз. Рюджин не отстает: стягивает с меня брюки вместе с трусиками, высвобождает из них мои ноги и тут же подталкивает меня к кухонному столу. Поворачивает так, чтобы я легла животом на стол. Одновременно раздвигает мне ноги и стягивает с себя джинсы. Потом крепко берет меня за талию и осторожно входит. – О боже… – стонет она. Я вдавливаю ладони в стол. Ухватиться не за что, а мне отчаянно необходимо за что-нибудь держаться. Рюджин ложится на меня грудью. Её тяжелое прерывистое дыхание обжигает мне спину. – Мне нужно сходить за презервативом. – Хорошо, – шепчу я. Но она стоит, не двигаясь, а мое тело хочет вобрать её в себя до конца. Я льну к ней бедрами. Она входит глубже и с такой силой впивается в меня пальцами, что я вздрагиваю. – Не надо, Йеджи. Звучит как предостережение… Или вызов. Я проделываю то же самое еще раз. Она стонет и поспешно выходит. Все еще держит меня за бедра и прижимается к моей спине – но уже не внутри меня. – Я принимаю противозачаточные, – шепчу я. Рюджин не двигается. Я крепко сжимаю веки. Она должна что-нибудь сделать. Что угодно. Иначе я умру. – Йеджи… – шепчет Рюджин, но по-прежнему ничего не делает. Мы стоим молча и неподвижно – все в том же положении. – А, черт с ним… Она нащупывает мои руки, лежащие на столе ладонями вниз. Стискивает их и утыкается лицом мне в шею. – Приготовься. Рюджин входит так резко и неожиданно, что я вскрикиваю. – Тс-тс, – шепчет она, зажимая мне рот рукой. Минуту она стоит неподвижно, чтобы я успела привыкнуть. Затем со стоном отстраняется и с силой входит так, что я снова вскрикиваю, но на этот раз ей в руку. Рюджин проделывает это снова и снова. Сильнее. Быстрее. С каждым толчком она коротко стонет, а я издаю такие звуки, на которые никогда не считала себя способной. В жизни не испытывала ничего подобного. Даже не представляла, что секс может быть настолько неистовым. Настолько грубым. Настолько животным. Я ложусь щекой на стол. Зажмуриваюсь. И позволяю ей себя трахать. * * * Тихо. Очень тихо. Не знаю почему: потому ли, что всего несколько мгновений назад мы обе так громко кричали, или же просто потому, что Рюджин еще не пришла в себя. Рюджин у меня внутри, но она уже кончила – просто не двигается. Одной рукой она еще зажимает мне рот, другой стискивает мои пальцы, а лицом утыкается в шею. Рюджин неподвижна, и я боюсь пошевелиться. Не слышно даже её дыхания. Первое, что она делает – отводит руку, закрывающую мне рот. Затем медленно расцепляет наши пальцы. Опирается на стол и выходит из меня без единого звука. По-прежнему слишком тихо, я не шевелюсь. Слышу, как Рюджин натягивает штаны и застегивает молнию. Слышу её удаляющиеся шаги. Она уходит… Дверь спальни с грохотом захлопывается, и я содрогаюсь. Мои живот, щека и ладони по-прежнему прижаты к столу, но теперь по его поверхности текут мои слезы. Они льются. Льются, льются, льются, и я не могу их остановить. Как же неловко… Как стыдно… Не понимаю, что, черт побери, с ней такое, но во мне много гордости и мало смелости, чтобы пойти и выяснить. Похоже, это конец, а я не была готова, что он наступит так скоро, – что он вообще когда-нибудь наступит. Ненавижу себя за то, что позволила чувствам завести себя слишком далеко. А еще я злюсь, потому что стою посреди квартиры, высматриваю свои джинсы и пытаюсь остановить дурацкие слезы, чувствуя, как по ноге стекают её соки, и не могу понять, зачем она взяла и всё уничтожила. Уничтожила меня. Одеваюсь и ухожу.