лучший день в году

      В стенах прокуренного старого клуба гремела современная попса, под которую пьяные людишки трясли своими телами в такт. Отпивая коктейль, Руслан поморщился–отвратительный химический вкус, даже, возможно, хуже, чем те круглые жвачки из автомата за десять рублей во всех магазинах страны, кажется, что-то арбузное. Он с презрением посмотрел на толпу, ставя бокал на стойку. От песни Инстасамки вяли уши, так диджей ещё и включил её на, казалось, полную возможную громкость. Свет же играл причудливыми красками, давя на голову: то розовые, то синие, то зелёные огни сменялись друг другом, светя прямо в глаза. Красноволосый жмурился, по какой то причине не отводя взгляд от танцпола. Хотя выбора особо не было: барная стойка тоже ярко освещалась неоновыми вывесками, а пялится в барную стойку–такая себе перспектива.       Даже с закрытыми глазами легче в этом помещении находиться не становилось. Если и жалкое дешёвое подобие прожекторов переставало вызывать недо-приступ эпилепсии, то всё отчётливее становился запах ашек, электронок и какой-то другой мути.       Всё же Енисейский встал со стула, принимая решение уйти из этого давно потерявшего остатки каких-либо преимуществ от нахождения здесь места. Он направился к лестнице, ведущей к выходу из подпольного клуба.       Тёмная улица встретила его шорохом листвы и тёплым ветром августа. Зажимая в зубах сигарету и уже чуть ли не рефлекторно чиркая зажигалкой в целях её поджога, мужчина устремил кислотные глаза в синее пустое полотно ночного неба. Хотя, справедливости ради, совсем пустым оно не было–луна белым фонарём всё-таки висела над городом. Но ни одной звёздочки не было видно, то ли из-за света города, то ли из-за выбросов заводов. А может и того и того? Отгоняя от себя ностальгические ненужные мысли, Руслан затянулся, через короткий промежуток времени выдохнув сероватый дым, что быстро уносился ввысь ветром.       Вдруг в кармане завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Написать ему мог мало кто–чат СФО всё равно был на беззвучном, да и никто ему всё равно не писал, кроме.. Вынув прямоугольный предмет из кармана и открыв телеграмм, приложение показало одно уведомление "неожиданно" от Дугара. Короткое сообщение гласило: –"Занят сегодня? У меня есть предложение." –"Ты прекрасно знаешь, какой сегодня день. Отъебись от меня, а."–в ответ напечатал Красноярск. Почти сразу после отправки сообщения сверху загорелась надпись "в сети". –"Крас, я между прочим выпить хотел предложить. За мой счёт." –"И с чего это ты альтруистом стал?" –"Так ты будешь или нет?" –"А ты ещё спрашиваешь. Конечно." –"Я сейчас приеду, жди меня."       Дугар вышел из сети. Сунув телефон карман, Руслан бросил окурок на землю и растоптал.

****

      Через минут 15 дальше по улице показался знакомый силует. Они могли в самом деле издалека узнать друг друга даже в самой плотной толпе, пускай красноволосый никогда этого больше не признает. –Явился не запылился. Что купил то хоть?–Руслан слегка вытянул шею, интересуясь содержимым белого полиетеленовоно пакета. –Пару бутылок коньяка, пиво на разогрев, бутылка водки.. в общем классика. –Ты хоть закусон взял?–изогнув бровь, Енисейский перевёл взгляд на лицо темноволосого. –Обижаешь! Крас, ну ёптвоюмать, я тебе чё, восьмиклассник с поддельным паспортом?–закатив глаза с недовольством ответил Дугар. –Пошли давай.       Под стук бутылок двое парней направились к квартире Красноярска.

****

      Квартирка эта была маленькой, ещё советской. И самое удивительное, что в ней помещалась хлама больше, чем, видимо, в любой другой. Только на одной небольшой тумбочке у двери помещалась кружка, носок, стопка каких то бумаг, сигареты, несколько пачек презервативов и ещё какой-то неразличимый в темноте хлам. Рядом стоял громоздкий пылесос и ещё одна стопка, но в этот раз книг, на которой сверху символично стояла пустая пепельница. Разувшись, двое направились на кухню, не моя рук, ибо обоим было абсолютно наплевать на это.       Дугар поставил на деревянный стол, покрытый какой то старой скатертью пакет с алкоголем и уселся на скрипучий стул, пока хозяин квартиры доставал стаканы. Поставив стекляшки, Руслан отрыл окно, подперев его каким то кактусом в тяжёлом горшке. Наконец красноволосый уселся, к удивлению его собутыльника, на соседний стул, выуживая из шуршащего пакета банки пива для разминки, игнорируя закуску.       Напиток зашипел, создавая пену. Даже не чокаясь, оба парня залпом выпили пару больших глотков. –Блять, Руслан, мы молчать будем?–недовольно спросил Ангарский. –И о чём же ты собираешься говорить?–в той же манере отозвался Енисейский.–тц, не разыгрывай цирка. Чего тебе нужно?–он сделал ещё пару глотков из банки. –Да ничего мне не нужно. Боже, включи хотя бы телик, а то мы со скуки помрём.       Взяв в руки пульт, Руслан нажал на нужные кнопки, и староватая плазма включилась, показывая какое-то ток шоу.

****

      Вот уже и пустели банки с пивом, бутылка коньяка опустела наполовину, а вместе с ней и бутылка водки.       Оба города пьянели намного медленнее, чем люди, так что сейчас они ещё не валялись на полу, однако были достаточно пьяны, чтобы отринуть предрассудки и свои и чужие границы.       Руслан уже пригрелся на чужих коленях. При том самым удивительным являлось то, что ни Дугар, ни сам Руслан вообще не видели в этом сексуального подтекста–красноволосому тупо было удобно и тепло сидеть на другом человеке, а Ангарский был и не против особо, в том числе и потому, что теплее становилось обоим.       Енисейский поставил рюмку на стол, посмеиваясь. Вдруг Иркутск легко взял Красноярск за подбородок и повернул к себе. Даже при тусклом свете луны в окне он будто светился весь своим особенным блеском. Алые волосы ещё больше растрепались, щеки покраснели, а ярко-зелёные глаза смотрели в чужие янтарные. И не было в них сейчас ядовитого блеска–была лишь дымка опьянения и какое-то неясное спокойствие, граничащее с апатией. –Знаешь, Руслан.. я не видел никого прекраснее тебя.       Настолько старая, уже ставшая слишком родной фраза даже через опьянение произвела достаточный эффект. Глаза расширились, покусанные губы дрогнули. –Как же я тебя ненавижу..–Енисейский хотел было отвести голову куда-то в сторону, но ему не дали, вновь поварачивая голову в прошлую позицию. –Крас, хватит убегать. Я никуда больше не денусь.–золотые глаза отдавали необжуманной нежностю, преданностью, граничащей с безумием. Весь эффект усиливал ещё и факт наличия алкоголя в крови.       Красноярск на это лишь резко дёрнулся вперёд, чего Иркутск не ожидал. Красноволосый обнял его, запуская руку в чужие мягкие волосы. –Я тебе не верю.       Воцарилось молчание. Эти слова били ножом, высекали огромные разломы ран на сердце Ангарского. Но он знал, что он сам виноват. Он не должен был оставлять его одного, в этой холодной тайге, которая готова впится в свою жертву когтями деревьев и похоронить заживо среди ягод и всевозможных цветов. –Но..–теперь звучал лишь тихий шёпот–Я так скучал. Ты даже не представляешь насколько.–к темноволосому прижались сильнее.       Через несколько минут тишины, которые по ощущениям длились вечность, Руслан отлип от Дугара, целуя того в обветренные губы и запуская свой горячий язык в чужой рот. Руки же темноволосого забрались под чужую толстовку, оглаживая талию и перещитывая пальцами рёбра. ****       Уставшие нагие тела спали на двухместной хлипкой кровати, которая нещадно скрипела. Фигуры двоих юношей окрасили первые лучи рассвета.       Руслан не умел разговаривать напрямую. И оба забудут половину на следующий день. Но, может быть, однажды они сядут и поговорят. Однажды, но не в этот раз. Почему то Дугар чувствал, что это случится в одно из дней рождений Руслана. Когда нибудь.. но не сегодня.