птенец

Раньше было иначе. Се Лянь не скажет, когда точно, потому что сам ещё совсем маленький, но его родители очень часто повторяют эту фразу. «Раньше было иначе» - во времена, когда его родители были детьми, на мир еще не спустилась таинственная богиня, одарившая своих последователей крыльями. Это случилось, когда его отец и мать стали взрослыми, но еще до того, как сам Се Лянь родился. Тогда народ был слишком удивлен, но дар принял на «ура»: люди один за другим учились пользоваться новой способностью, спрыгивая с крыш и башен, наслаждаясь городскими видами, а также ловя завистливые взгляды тех, кто собственные крылья еще не приобрёл. Его лаоши, Мэй Нянцин, не умел летать, но рассказывал, что богиня не просто так одаривает своих последователей. Она выбирает тех, в чьих сердцах теплится самая искренняя любовь к чему-либо, и люди эти в будущем должны будут свои чувства доказать. Для Се Ляня умеющие и не умеющие летать люди были чем-то обычным. Мальчику не приходилось с трудом привыкать к этому, но не только потому, что он приучен видеть крылья у каждого третьего (даже у своих лучших друзей, Фэн Синя и Му Цина) с рождения, но еще и из-за наличия оных за собственной спиной. Они у Се Ляня необычные. Перья белоснежные, мягкие, а кончики самых крупных из них отливают чистейшим золотом. Прекрасные. Мальчик слышит это каждый день, все, абсолютно все не могут удержаться, чтобы не восхититься такой красотой родителям мальчика, когда те гуляют вместе с сыном на улице. Мама держит его за ручку и благодарно кивает в ответ старушке, что расхвалила ее ребёнка. Та смотрит на него своими хрустальными глазами и вдруг загадочно произносит: - Остерегайся солнца, дитя. Оно погубит твои крылья. Маленький, и пока ещё не так много понимающий Се Лянь послушно кивает. Сжимает крепче маленькие пальчики, и они с мамой направляются домой. По дороге, Се Лянь действительно старается идти только в тени. Слова бабушки отчего-то очень насторожили его. * Когда Се Ляню исполняется девятнадцать, он осознает, что понял пророчество старушки совсем неправильно. Все это время, мальчишка прятался от того солнца, что на небе. Однако большой золотистый круг на небосводе на самом деле желал ему только добра: дарил свет, окутывал теплом. Злое же солнце ждало его не там, наверху, а на земле. И солнце то звали Цзюнь У. Цзюнь У не местный. Он приехал с западных земель. Несмотря на современность, он ходил по городу в ханьфу, на которых со всех сторон было вышито желтое солнце - эмблема его клана, правление которого он вот-вот должен был унаследовать. Поначалу, он казался Се Ляню даже забавным. Он тоже мог летать - более того, его и Се Ляня крылья были почти идентичными. Одно лишь различие: пёрышки Се Ляня непослушно торчали в разные стороны, когда крылья Цзюнь У словно кричали о дисциплинированности их обладателя. Когда Се Ляню исполнилось семнадцать, Цзюнь У предложил родителям парня забрать его в свои земли. «Обещаю научить уму-разуму», - заверял их он, заботливо улыбаясь. Сяньлэ же, будучи тоже наследником, понимал, что проведёт время с пользой для своего грядущего правления, и поэтому сам также желал поездки. О полетах он мог забыть. Се Ляню было весело. Цзюнь У был очень добрым к нему, остерегал от всего, а люди его клана были весьма радушны к мальчику. Помогали практически во всем, поэтому Се Лянь успел почувствовать себя частью этой большой семьи. Сяньлэ немного удивила страсть этого дома к порядку: здесь все шло строго по правилам, трапезы и занятия минута в минуту, приборы на столе лежали ровно, словно расстояние между ними и посудой отмеряли линейкой, а ветер боялся в лишний раз пошевелить занавески и нарушить наведённую людьми красоту. По мере того, как Цзюнь У привыкал к тому, что Сяньлэ рядом с ним и никуда не девается, он открывал свое настоящее лицо. Для юноши было неожиданным узнать, что Цзюнь У все это время на нижние этажи его не пускал не просто так - там он пытал напортачивших (по его мнению) в чем-то слуг, ослушивающихся соклановцев, а потом, в конце концов, самого Се Ляня. Это и стало последним воспоминанием об этом страшном человеке. И о крыльях мальчика. Цзюнь У оказался психически неуравновешенным. За безобидные проказы он мог избить, а за более серьёзное он придумывал настолько изощрённые методы пыток, что Се Лянь по сей день просыпается от кошмаров. Мужчина отчего-то ненавидел бабочек. Подле его дома не росло так много цветов, а все потому, что каждое нежное насекомое по его приказу должно было быть убито. Се Лянь же бабочек, напротив, обожал. Поэтому, завидев таковых, он сразу старался отогнать их очень далеко. Но те любили его в ответ: они мягко опускались на его пальцы и отказывались уходить. В последнюю минуту до появления на горизонте Цзюнь У, Се Ляню все же удавалось уговорить их уйти. Однажды, он все-таки не сдержался и позволил милым мотылькам спрятаться у себя в волосах. Те были, будто ручные - понимали каждое слово Се Ляня и покорно не высовывались, пока парень шел к комнате. На первый взгляд они лишь глупо хлопали крылышками, однако на самом деле, они словно понимали всю опасность, что описывал им Сяньлэ. Поэтому, дойдя до покоев Се Ляня, спрятавшиеся бабочки радостно выпорхнули и начали вертеться вокруг юноши, смеша его. Они веселили его до глубокой ночи, да так сильно, что Се Лянь не смог удержать в себе хихиканье. К сожалению, этот звук услышал совершенно случайно прошедший мимо Цзюнь У. События последующих месяцев Се Лянь не хотел бы поведать. За малые проступки, Цзюнь У начал применять физическую силу, и количество ее становилось все больше и больше с каждым днём. Се Лянь лишь желает рассказать, что к концу этих воспоминаний было очень-очень больно. Цзюнь У говорил, что Сяньлэ не достоин такой красоты, раз смеет ослушаться старших. Что Се Лянь еще слишком юн и глуп и не смеет пользоваться таким прекрасным даром, который по ошибке дала ему богиня. Цзюнь У считал, что он имеет право вершить суд. * В темнице грязно, пахнет кровью, а по полу бегали желающие всем и вся зла крысы. При всей любви к животным, Се Лянь возненавидел этих жалких грызунов. Руки его затекли, так как Цзюнь У приковал цепями к стене, но это не сравнится с тем, что испытывал сам Се Лянь. Даже не двигаясь, Се Лянь скулил от невыносимой боли. Цзюнь У сломал его крылья. Раздробил кости внутри. Се Лянь пытался защититься, но все это было тщетно - куда бы он не побежал, он был слишком далеко от дома, связи же в этой глуши не было. Парень пробыл в таком состоянии шесть дней. На седьмой, когда он уже не различал сон и явь, он увидел ворвавшихся в темницу матушку и отца, а рядом с ними учителя Мэй Нянцина. Всхлипы раздались в помещении, и вместе с тем спокойствие накрыло Се Ляня - за ним пришли, его скоро вытащат. Се Ляню девятнадцать. Он ходит в светлых монашеских одеждах, ведь это единственное, что может скрыть уродливость за его спиной. Он избегает зеркал, водной глади и любой отражающей поверхности в принципе, ведь все они хоть как-то, да напоминают об ужасе двухлетней давности. Се Лянь ненавидит себя, не верит в свою красоту, а все комплименты слышит сквозь толщу воды, ведь считает, что их сделали не из восхищения к нему, а из жалости или ради выгоды. Он жутко любит мир, но старается его избегать. Да, Цзюнь У уже за решеткой, он не причинит ему вреда, но сердце маленького мальчика больше не хочет никого к себе впускать. Сам же паренек больше не желает выходить даже из комнаты. Пока, через время, его родители не приводят к нему странного, но весьма красивого юношу. Он высокий, статный, его длинные волосы отливают смолью, а крупные вороные крылья за спиной так и кричат «я защищу тебя». Но больше всего Се Ляню понравились бабочки. Серебряные, на цепях, они отлично создавали контраст между ярко-красными одеждами парня. Се Лянь понимает, что «телохранитель, чтобы тебе не было страшно выходить из дома», как успокаивали его родители, выполнял не одну эту работу. Мальчишка не зря был сверстником Се Ляня - он уверен, родители хотели, чтобы у их единственного сына расширился круг общения и появилось желание жить. - Гэгэ такой грустный, хотя лицо его нуждается в улыбке. - игриво и немного фамильярно начинает диалог парень, войдя в комнату Се Ляня. - Значит, я старше тебя. - заключает Сяньлэ, отрываясь от книги, которую пролистывал лишь от скуки, - И с чего ты взял, что мое лицо нуждается в улыбке, если никогда не видел его таким? - прошлый Се Лянь бы уж точно не реагировал так резко, но этому ему простительно любое слово. - Извини, Гэгэ, но твои изображения со счастливым лицом занимают половину стены в кабинете отца. Думаю, он скучает по тебе такому. - о крыльях, что также видно на фотографиях, парень тактично умолчал, за что Се Лянь мысленно сказал ему спасибо. Не хватало ещё слышать жалости от младших. - Как мне тебя звать? - спрашивает Се Лянь, желая поскорее перевести тему. - Сань Лан. Мое настоящее имя - Хуа Чэн, но я бы хотел, чтобы Гэгэ звал меня иначе. Се Лянь кивнул и отдал собственное внимание обратно книге. - Могу я здесь остаться и понаблюдать за тобой, Гэгэ? - вежливо спросил юноша. - Располагайся, как тебе удобно, Сань Лан. - отозвался затворник. Удивительно, но он не чувствовал неудобств рядом с этим парнем. Так и закончился их первый разговор. За окном накрапывал дождик, Се Лянь дочитывал уже пятое за месяц произведение, а Хуа Чэн просто… Наблюдал. Набрасывал что-то в принесенном с собой альбоме, дважды за вечер вышел из комнаты и отвлёк Се Ляня на еду и воду. «Не хочу» не принимал. Сань Лан настолько харизматичный и смешной, что Се Ляню отчего-то не захотелось расстраивать юношу, и он решил хотя бы сегодня заставить себя поесть. Родители изумленно переглянулись, когда радостная служанка, принеся пустую тарелку шепотом воскликнула: «Доел!». С Сань Ланом хотелось выходить гулять. Держа его под руку, Се Лянь впервые за долгое время вышел на солнце. Лучи мягко грели его лицо, заставляя жмурить ресницы. Вдохнув теплый воздух, он мог чувствовать, что возвращается к жизни. Случайно бросив взгляд на Сань Лана, Се Лянь увидел в его глазах что-то такое, чего доселе ему распознать не получалось. Восхищение, радость, счастье. Казалось, Сань Лан делает первые шажочки в мир вместе с ним. Переживает за него, как за себя и радуется таким маленьким, но значительным победам Се Ляня. Немного погодя, Се Лянь знакомит Сань Лана с Фэн Синем и Му Цином, с которыми дружил в детстве. Те поначалу отнеслись к юноше настороженно, ведь Се Лянь не скрыл от них подработку парня. И все же после того, как ребята увидели, насколько юноша искренне заботится о Се Ляне, они успокоились. Да и своего друга таким счастливым мальчики в последний раз видели в его десять лет. Се Ляню двадцать два, и он больше не боится окружающего мира. Он ещё не унаследовал место отца, но уже решил, что хочет жить отдельно. Без чьей-либо помощи поступил в престижный вуз, где, оказывается, учится и Сань Лан, и для удобства младшего предлагает тому переехать к нему в его новую квартиру. Это совсем не спонтанно - они уже давно очень близкие друзья, а платно оберегать Се Ляня Сань Лан уже отказывался. Он говорит, что делает это от чистого сердца, а самого Гэгэ просит просто принять. Сань Лан, к слову, согласился, но был очень смущен. Вместе с Се Лянем, они украсили дом и даже разделили обязанности: по чётным дням готовит и убирает Се Лянь, по нечетным - Сань Лан. Покупки они делают вместе по воскресеньям. Глажку и шитьё Се Лянь взял на себя, ведь Хуа Чэн уже заканчивает, и ему нужно тратить больше времени на учебу, а Се Ляню нравится возиться с одеждой. Кстати о ней. Однажды Се Лянь по привычке забыл о том, что дома он теперь не один и вышел из комнаты без верхнего, скрывающего его прошлые воспоминания, платья. Он сильно расстроился и долго плакал, когда понял, что Сань Лан заметил, однако тот изо всех сил старался успокоить юношу. Сань Лан обнимал его. Это было не впервые, но таких объятий Се Лянь, кажется, еще не получал. Бережно и нежно руки Сань Лана прошлись по неровной поверхности неправильно заживших крыльев. Он знал, что в жизни Се Ляня был ужасный человек и всеми фибрами души ненавидел его, даже если Се Лянь и не упоминал о нем. Хуа Чэну все равно, насколько красивыми были крылья Се Ляня до всех событий, единственное, что беспокоит его, это то, сколько боли ему причинил тот мужчина. На с трудом зажившие части тела он не смотрит по просьбе Се Ляня. Глаза младшего закрыты, и поэтому Сяньлэ позволяет перебирать пальцами редкие пёрышки на остатках крыльев. Одним холодным зимним вечером они с Сань Ланом осознали, что им хотелось быть больше, чем друзья. Се Лянь, даже если и понимал это, никак не мог верить, что такой, как Сань Лан захочет быть с ним. Однако, его нежный Сань Лан попросил разрешить им хотя бы попробовать. По-настоящему больно и приятно Се Ляню было в тот день, когда он позволил Сань Лану взглянуть на крылья. Это было своего рода признание, допуск к той части себя, которую Се Лянь никому бы не показал. Оголивши спину, он сидел перед Сань Ланом, убрав все волосы на одно плечо. Он пытался унять тряску, убеждал себя, что не волнуется, хотя на самом деле, до одури боялся, что Сань Лан передумает и больше не захочет быть с таким некрасивым человеком, как он. Каково же было его удивление, когда Сань Лан поцеловал их основание. Горячее дыхание пощекотало кожу на спине, а бледные руки парня бережно заключили Се Ляня в объятия. - Да простит Гэгэ мне мою вольность, - шепотом начал Сань Лан возле его уха, - Но я не смогу жить, если не буду целовать их каждый день. И тогда Се Лянь откровенно разрыдался. Комплексы по поводу этого столько времени томились в нем, и сейчас, они его наконец-то отпускают. От отступившей боли, Се Лянь плакал все больше и больше, ведь ждал этого освобождения так долго. Маленький мальчик внутри не побоялся распахнуть двери, а Сань Лан оказался очень чутким и добрым юношей. Се Лянь искренне рад, что открылся правильному человеку. Он не мог успокоиться еще долго, но Сань Лан не просто не ушел, но еще и поддерживал парня, предлагая ему то чай, то сладкое, то покрывая мелкими поцелуями лицо Се Ляня. - Гэгэ, я ведь не шутил, - перебирая жесткие перья начал Сань Лан, дождавшись, когда юноша в его объятиях вдоволь наплачется, - теперь я хочу каждый день целовать их. И ты не сможешь меня остановить. Я слишком полюбил эту красоту. Се Лянь не принимает комплимент, но к остаткам крыльев прикасаться разрешает. Каждый вечер, когда они после долгого дня возвращались домой, Се Ляню приходилось снимать верхнее ханьфу и позволять себе быть любимым. Ему было очень и очень сложно осознавать свою ценность, но Сань Лан делал все, чтобы вбить это в голову своему возлюбленному. И это сработало. Спустя время, Се Лянь наконец-то поверил, что он красив. Что его крылья - совсем не уродство, а память о прошлом и о том, что даже если есть те, кто ломает, то обязательно найдётся и тот, кто полюбит. Сломанным, зажившим неправильно, но полюбит. Год отношений. Ребята большой компанией дома у Се Ляня и Хуа Чэна отмечали праздник - дни рождения их новых университетских друзей, Ши Цинсюаня и Хэ Сюаня. Многие напились. Фэн Синь с Му Цином по традиции повздорили, но успокоились уже к одиннадцати вечера. Сейчас они куда-то пропали. Именинники уснули, держа друг друга в объятиях. Пушистые небольшие крылышки Ши Цинсюаня служили им теплым одеялом. По дому разбросаны стаканчики, бутылки и одноразовые тарелки. На кухне, открыв окно, сидела на полу группка друзей, тихо переговариваясь и выкуривая одну сигарету на троих. Хуа Чэн и Се Лянь же спрятались у себя в комнате. По обычаю, не смев забывать их главный вечерний обряд, Хуа Чэн мягко перекинул волосы Се Ляню за плечо. Прикоснулся к самым красивым крыльям. И оторопел. - Гэгэ. Кажется, они начали заживать. - Сань Лан намеренно говорит тихо, чтобы не обескуражить Се Ляня, чьи чувства по поводу этого были очень ранимыми. - Хм? - Се Лянь поворачивает голову недоуменно. Его сердце ускоряется, однако верит он не сразу. - Вот здесь, - Сань Лан поясняет, - поверхность изменилась, и появились новые перья. Они даже отливают золотом! Гэгэ, у них такой красивый оттенок! Се Лянь разворачивается и смотрит на Сань Лана серьезно, с трудом осознавая происходящее. Он знает, тот не позволит себе такую жестокую шутку, потому просто хмурится, заглядывая в любимые глаза и молча прося ответа. Сань Лан берет его руки в свои и обещает, что все перероет, но происходящему объяснение найдёт. А где-то на небесах за ними наблюдает богиня любви, пообещавшая себе чаще следить за этими двумя.