Официант в моём любимом баре

После того утра, когда Антон вдруг решил разложить перед Ромой свои тайны, этот парень буквально поселился в его голове. Нет, не на этаже, не в комнате – он забрал всё. Каждый уголок, каждую щель. Словно сорвал двери с петель, вынес старую мебель, наводнил всё своим присутствием, настроил свои порядки. И теперь оттуда не уйти, не выгнать, не забыть. Рома чувствовал себя словно захваченным, но вместо раздражения или усталости испытывал что-то другое – сложное, пугающее и отчасти приятное. Антон не просто поселился там. Он обустроился с размахом. Засел в каждой мысли, в каждом взгляде, который Рома бросал на пустой стол, где недавно сидел Антон. Даже в звуке тихо работающего ноутбука, который Рома тогда выключил, чтобы он не мешался разговору. Всё напоминало о нём. Всё. И это, конечно, не то чтобы напрягало Рому, но мешало. Мешало думать о чём-то ещё. Мешало сосредоточиться даже на простых вещах. Он возвращался к их разговору, к тому, как Антон говорил, как смотрел в стол, стараясь избегать взглядов. Вспоминал каждую паузу, каждую улыбку – такие редкие, неуверенные, будто Антон, пока говорил, учился улыбаться заново. Сложно было представить, что за этой лёгкой, почти воздушной внешностью скрывается такое. Антон казался светлым, солнечным – вот он, человек, который притягивает к себе внимание, поднимает настроение одной только своей улыбкой. Но теперь Рома знал, что за этим скрывается. Знал о его боли, о детских обидах, о ранах, которые до сих пор кровоточат. И это знание сводило с ума. Не потому, что Роме было тяжело или неприятно – наоборот. Потому что это делало Антона ещё ближе, ещё дороже. Больше всего Рому поражало, как Антон мог оставаться таким, несмотря на всё. Улыбаться. Быть добрым. Жить. Это не укладывалось в голове. Рома не понимал, как человек, переживший такое, мог оставаться... таким. Отпуск подходил к концу, и эта мысль заставляла Рому нервничать. Если сейчас, дома, в тишине, он не мог перестать думать об Антоне, то что будет, когда начнётся работа? Когда появятся встречи, задачи, необходимость держать лицо? Он уже чувствовал, что не справится. Потому что Антон забрал всё. Всё до последней мысли. Телевизор мерно бубнил на заднем фоне, выдавая поток новостей о политике, погоде, событиях в мире, но Рома не слышал ни слова. Все эти звуки превращались в пустую какофонию, не способную затмить его мысли. Перед глазами стоял один образ – Антон. Тот момент, когда он сидел за столом, смотрел в столешницу и держал в руках стакан с виски. Его пальцы, осторожно обхватывающие стекло, движения. Этот взгляд, полный горечи, и тихий голос, звучавший как признание... Антон будто поселился в голове Ромы окончательно, безвозвратно. Второй день подряд Рома ловил себя на том, что этот образ возвращается снова и снова. Вот он, сидящий напротив, такой светлый снаружи и такой ранимый внутри. И с каждым разом эта картина заполняла его всё больше, вытесняя всё остальное. Рома тяжело вздохнул, потянулся за пультом и выключил телевизор. Секунда тишины, повисшая в воздухе, ударила неожиданно громко. Он устало провел рукой по лицу и направился на кухню. Кухня… Её стены, казалось, стали для него пристанищем. Иронично, но именно сюда он уходил, когда мысли становились слишком тяжёлыми. Он достал чашку, налил свежесваренный кофе, наблюдая за тонкими струйками пара, поднимающимися из тёмной жидкости. Но даже это не помогало. В его голове всё ещё звучал голос Антона, рассказывавшего о своей жизни, о том, через что ему пришлось пройти. Рома прислонился к холодной столешнице, обхватив ладонями горячую кружку. Он смотрел в окно, но за стеклом не видел ничего – лишь смутное отражение собственного лица. И в этом отражении снова промелькнул он, Антон. Будто его образ запечатлелся везде, где только мог. Ещё один глубокий вздох. Рома закрыл глаза, пытаясь заставить себя выкинуть все эти мысли из головы. Но они не уходили. Они возвращались, заполняя всё пространство внутри, будто намеренно отказываясь отпускать его. Рома снова вздохнул, поставил кружку на столешницу и, словно по инерции, потянулся к телефону, который весь день валялся где-то в стороне. Он взял его в руки и открыл экран. Сразу же – меню набора номера. Странно… он что, за два дня телефон в руки даже не брал? Серьёзно? Вот это Антон засел в его голове, что Рома умудрился забыть о существовании этого устройства. Взгляд скользнул вверх по экрану, и там, в списке последних вызовов, красовалось имя: "Ант". Рома невольно усмехнулся. Да, они же только вчера обменялись номерами. Антон с таким энтузиазмом схватил его телефон, что чуть не выронил его, пока вбивал свой номер. Быстро, торопливо, будто боялся, что Рома передумает или кто-то помешает. Именно так и получилось это "Ант" – коротко, без лишних символов, словно время было на вес золота. Рома улыбнулся, вспоминая это. Он даже представил, как Антон вчера стоял перед ним, нахмурившись, сосредоточенно забивая свои данные. Тогда у него волосы падали на глаза, а он машинально их отбрасывал, чтобы не мешали. Палец замер над экраном. Редактировать? Изменить имя? Вписать что-то более привычное – "Антон", "Антон официант" или хотя бы "Антон (бар)"? Но нет. Рома убрал руку. Пусть останется так. Пусть будет "Ант". Что-то в этом коротком слове было… его. Слишком его. Рома нажал на имя, и телефон уже начал вызов. А сам он, пока шли длинные гудки, стоял, опираясь на столешницу, чувствуя, как лёгкое волнение тихо поднимается внутри. Ну, поднимай трубку, Антон... — Алло? - послышался голос Антона, немного уставший, но всё равно мягкий. — Привет. - Рома снова поднёс кружку к губам, делая глоток чуть остывшего кофе. — А, Ром, привет. - ответил Антон, и тут же послышался короткий стук, будто он что-то поставил на стол или нечаянно задел. — Я думал, ты вчера ещё позвонишь. Рома отвёл взгляд на кружку в своих руках, едва заметно нахмурился. — Руки как-то не дошли, извини. - признался он, почувствовав лёгкое уколы сомнения. — Да ничего. Рома понял, что Антон, скорее всего, сейчас на работе. У него, наверняка, суета вокруг: заказы, посетители, шумный бар. Возможно, он сейчас стоит у стойки, придерживая телефон плечом, другой рукой держа поднос или бокал. Эта картина невольно заставила Рому улыбнуться. — Ты сегодня придёшь к нам? - вдруг спросил Антон, голос его звучал всё так же непринуждённо. — Настя о тебе интересовалась, вышла с отпуска. Рома замер, переваривая услышанное. Он ожидал, что разговор будет коротким, а тут – как будто начинающийся обычный вечерний диалог. И как же это просто. Они общаются так, словно знакомы не несколько дней, а добрую часть жизни. Без стеснения, без неловких пауз. Всё это казалось настолько естественным, что Рома даже слегка удивился. Он сделал ещё один глоток кофе, чтобы скрыть улыбку, которая сама собой появилась на лице. — А она в отпуск выходила? - Рома поднял брови, допивая остатки кофе. Густой аромат ещё витал в воздухе, но кружка уже опустилась на столешницу с лёгким звуком. — Да. - коротко ответил Антон и будто хотел продолжить, но тут же его голос отвлёкся на что-то или кого-то рядом. В телефон доносились приглушённые звуки разговора, видимо, с коллегой или посетителем. — Извини, я не могу говорить сейчас. - сказал он спустя пару секунд, вернувшись к Роме. — Ничего страшного, иди. - мягко ответил Рома, чувствуя, как голос сам смягчается. Едва он успел договорить, как связь оборвалась. Рома медленно положил телефон на стол. Взгляд его задержался на экране, где ещё секунду назад высвечивался контакт "Ант". Это имя, записанное в спешке, теперь казалось ему почти личным, чем-то особенно трогательным. В груди было странное ощущение – тихое, мягкое, но в то же время такое острое, что сердце сжималось от каждого воспоминания. "Ром, привет." Всего два слова, но они застряли в голове, словно эхо, повторяясь снова и снова. В них было что-то тёплое, близкое, словно Антон улыбался, произнося их. Как же хотелось снова услышать этот голос. Хочется... нет, нужно. Но мешать не стоит. Он сейчас занят. Всё внутри наполнял лишь этот голос – живой, чуть тёплый, с лёгкой толикой усталости. Как будто с ним можно говорить вечно, забыв про всё на свете, просто слушая, как он перебирает слова, как вздыхает между предложениями, как коротко стучит пальцами где-то рядом. Он закрыл глаза, представив Антона. И в любой из этих картин Антон выглядел идеально, словно специально создан для того, чтобы завладеть его мыслями. «Как же ты это делаешь со мной?» – подумал Рома, чувствуя, как сердце вновь пропускает удар. Ему нравилось это ощущение – тихое, но волнующее. Ему нравилось думать о нём, помнить каждую интонацию. Даже короткое "извини, я не могу говорить сейчас" звучал так, словно Антон не хотел, чтобы разговор заканчивался. И Роме этого тоже не хотелось. Он встал, поставил кружку в раковину, но даже эти простые движения казались ненужными. В голове крутился только Антон. Тот самый, который вчера в спешке чуть не выронил его телефон, тот самый, который так просто улыбается, будто не носит в себе целого мира сложностей. Тот самый, которого хочется слушать вечно, даже если разговоры будут ни о чём. Рома остановился, опёрся на край столешницы и вздохнул. Тепло в груди уже стало невыносимо сладким. «Как мне вообще повезло узнать тебя?» — подумал он. И это была не просто мысль, это был самый искренний порыв, рождающийся от глубокой привязанности, которая постепенно окутывала его сердце.

***

День проскользнул, будто растаявший снег на ладони – бесследно и незаметно. Как всегда бывает, когда позволяешь себе отдыхать, время летит, ускользая, и удержать его просто невозможно. Рома вздохнул, наблюдая, как солнце медленно скользит к горизонту, окрашивая комнату мягким золотистым светом. Звуки за окном постепенно затихали: где-то вдалеке прозвенела собачья цепь, ещё чуть позже утих шум проезжающей машины. Теперь была слышна только клавиатура. Катя, как всегда, проявила прозорливость. Она попросила заранее подготовить отчёт, который нужно будет сдать после отпуска. И, честно говоря, Роме это только на руку. Не часто выпадало время просто сидеть, не торопясь, без излишнего напряжения, спокойно заниматься делом. Вот бы всегда так. Он взглянул на экран, пробегая глазами написанное. Пальцы легко скользили по клавишам, ритмично, размеренно. Монотонный стук клавиш даже умиротворял. Работа, хоть и не самая увлекательная, сейчас казалась не обременительной, а, напротив, почти приятной. В её повторяющемся процессе была какая-то своя гармония. Свет постепенно мерк, и Рома, поднимая взгляд, на секунду задержался на окне. Закатное солнце заливало всё вокруг мягким оранжевым светом, и оно словно решило замедлиться, чтобы насладиться этим моментом. Он потянулся за кружкой с уже остывшим кофе и сделал глоток, почувствовав лёгкую горечь. Всё было настолько спокойно и размеренно, что даже не верилось, что где-то там, за этими стенами, кипела жизнь. Телефон рядом с ним вспыхнул, уведомление вырвало его из короткого затишья. Костя. "Я сейчас позвоню, сразу ответь. Срочно". Слова уже насторожили. На мгновение Рома просто смотрел на экран. Даже не успев мысленно вопроса задать, он видит, как телефон снова загорается и вибрирует, а на экране их общая с Костей фотография. Рома ответил на звонок. — Что случилось? - его голос прозвучал жёстче, чем он хотел. Внутри что-то напряглось, а пальцы невольно сжали телефон крепче. На другом конце наступила пауза, слишком длинная для такого сообщения. — Ты чего молчишь? - раздражение и тревога начали смешиваться в голосе Ромы, выдавая, что он уже готов к худшему. — Убедиться хочу просто. - наконец ответил Костя. Его голос... этот серьёзный, тревожный тон заставил холодок прокатиться по спине. — Убедиться в чём? - в голосе Ромы прорезалась тревога, пальцы нервно постучали по крышке ноутбука, который он захлопнул одной рукой. — Это Гриша. - коротко сказал Костя, словно взвешивая, как именно преподнести новость. — Опять. Рома застыл. Внутри всё будто оборвалось, но он старался сохранять холодный тон. — И что? - голос звучал спокойно, слишком спокойно. Почти лениво, как будто его не задело. Он встал с дивана, медленно потянулся, стараясь убедить себя, что это всё неважно, что это ерунда. — Думаешь, он что-то сделает? После того, как его повязали? Ответ Кости был коротким и звучал, как приговор. — Сделает. Сердце в груди замерло, а потом начало колотиться быстрее. В голове молнией пронеслась мысль: Что ещё он мог придумать? Но следующая фраза Кости была тем, что выбило весь воздух из лёгких. — Антон на смене ещё. Эти слова прозвучали как удар. Рома замер, пальцы, которые держали телефон, побелели от напряжения. Словно кто-то резко включил в памяти кадры, и они начали меняться с невыносимой скоростью. Громкие сирены, мигалки скорой и полиции, лицо Полины – злое, но всё ещё отчаянное, когда она пыталась выяснить, где Антон. А потом только этот глухой, оглушающий удар: "подстрелен". Дыхание сбилось, но всё внутри кипело. Гриша. Этот упёртый, мстительный псих. Конечно, он снова сунется, если увидит Антона. И теперь это не просто угрозы. Теперь это реальная опасность. Рома стоял, но в груди всё будто горело. Паника нарастала, но не находила выхода, удерживалась чем-то внутри, крепко сжата, чтобы не сломать остатки спокойствия. Его взгляд замутнел, он словно перестал видеть, где находится. Лишь образ Антона всплывал в сознании. Он на смене, там, где может появиться Гриша. Один. — Я сейчас буду. - бросил он резко и сбросил звонок, не давая Косте времени что-либо добавить. Телефон оказался в кармане так быстро, что Рома даже не заметил, как его туда сунул. Всё происходило автоматически: шаги к выходу, ключи в руку, дверь захлопнулась. Он почти выбежал из квартиры. В голове не осталось ничего, кроме одной мысли – он должен быть там. Он должен успеть. Дорога до машины показалась бесконечно длинной. Оказавшись за рулём, он завёл двигатель, но едва ли осознавал, что делает. Машина тронулась с места, а Рома, крепко сжимая руль, смотрел перед собой с таким напряжением, что казалось, он прожигал дорогу взглядом. Каждая секунда тянулась, как час, а каждая остановка светофора лишь подливала масла в огонь внутри. От дома до светофора. От светофора до кафе. Все эти промежутки времени будто слились в одно сплошное пятно. Всё происходило в тумане, каждое движение было механическим. Он даже не помнил, как припарковался, как захлопнул дверь машины и направился к входу. Только оказавшись у дверей кафе, Рома вдруг осознал, где находится. Его сердце всё ещё колотилось, как сумасшедшее, а пальцы дрожали от напряжения, пока он тянулся к ручке двери. Он замер на мгновение, вдохнув полной грудью холодный вечерний воздух, чтобы хоть немного унять хаос внутри. «Ты здесь. Ты успел. Всё будет хорошо» – попытался он убедить себя, но в груди всё равно остался тяжёлый ком. Что он там увидит? Что уже могло произойти? Рома сжал челюсти, отбросив сомнения, и решительно толкнул дверь. В баре царила кажущаяся тишина, но Рома уловил её только краем сознания. Всё вокруг будто теряло значимость, пока взгляд не выцепил знакомую фигуру за стойкой. Костя вытирал бокал, его движения были размеренными. Но рядом с ним, прямо перед барной стойкой, сидел тот, кого Рома никогда не хотел бы видеть снова. Григорий Александрович. Или, может, не Александрович, Рома уже не помнил. Да и какая разница? Главное, что этот человек снова оказался не там, где следовало бы, а где явно не стоило. Рома оглядел зал, ищущий взгляд прошёлся по каждому углу, но Антона нигде не было видно. Здесь ли он ещё? – промелькнула мысль. Слишком уж накатывало волнение, но оно не нашло выхода, лишь сжалось где-то внутри, превращаясь в тяжёлый ком. Сдерживая раздражение, Рома направился к бару. Подойдя ближе, он сел на соседний стул, чуть разворачиваясь к столу, но держал фигуру Гриши в поле зрения. — О, Рома, друг мой, здравствуй. - Гриша тут же обратил на него внимание, его лицо озарила слишком широкая улыбка, от которой Роме захотелось отвести взгляд. Но он заставил себя смотреть прямо, не выдавая никакой эмоции. Гриша повернулся на стуле, всем своим видом показывая расположение. Казалось, он ждал эту встречу или же просто наслаждался возможностью быть заметным. Главное, что он был трезв. Пока что. Это давало слабую, но надежду, что вечер пройдёт без сильных глупостей. — Как ты, дорогой? — Да нормально. Ты как, Гриш? - голос Ромы звучал ровно, но взгляд был жёстким. В это время Костя, будто чувствуя напряжение, протянул Роме стакан виски. Тот принял его и мельком бросил вопросительный взгляд на бармена, спрашивая без слов: Как обстановка? Всё под контролем? Костя, сохраняя невозмутимость, жестом показал, что пока всё в порядке. — Я уже и забыл, как ты трезвый выглядишь. - добавил Рома, обернувшись к Грише. Его голос звучал спокойным, но в словах скользнула лёгкая насмешка. Гриша хмыкнул и взял свою рюмку. — Да у самого трубы горят. - начал он, закатывая глаза так театрально, что Роме стоило усилий, чтобы не усмехнуться. — Мусора, козлы, покоя не давали и таскали, таскали, таскали, таскали почти месяц. - продолжал Гриша, залпом опустошая рюмку. Рома наблюдал за ним внимательно, не сводя глаз. Каждый жест, каждое слово, каждое движение – всё это он тщательно фиксировал, чтобы не упустить момент, если что-то пойдёт не так. — И всё же выпустили? - спросил Рома, пристально глядя на мужчину. Его голос оставался ровным, но внутри уже было напряжение, как натянутая струна. Он на секунду отвлёкся на зал, пытаясь уловить хоть какой-то признак присутствия Антона. Антон ещё здесь, это ясно, иначе Костя бы предупредил. — Конечно, Ромка. Меня нельзя не выпустить. - с самодовольной ухмылкой ответил Гриша, подмигнув, словно это было что-то из разряда его побед. Рома почувствовал, как раздражение снова поднялось внутри, но он сохранил спокойное выражение лица и промолчал. — Костик. - Гриша повернулся к барной стойке, лениво закинув локти на поверхность и внимательно посмотрев на Костю, который неспешно доливал ему очередную порцию алкоголя. В его взгляде было что-то слишком спокойное, что лишь усиливало напряжение. — А тот парниша здесь? Костя вздрогнул. Его руки на секунду замерли, бутылка чуть не задела бокал, а взгляд мгновенно метнулся к Роме. Тишина между ними стала плотной, как вязкий туман. — Ну... - начал Костя, но слова будто застряли в горле. Было видно, как он сомневается, стоит ли отвечать правду. Но ему и не пришлось говорить. Его взгляд, бросившийся назад, им за спину, выдал всё, что Костя пытался скрыть. Гриша, мгновенно уловив эту перемену, обернулся. Рома тут же последовал его примеру. Антон. Он стоял в паре метров от них, занятый разговором с одним из клиентов. В его руках был блокнот, куда он что-то записывал, а его голос – Рома не мог его слышать, но знал, как он звучит. Знал, как тепло в голосе Антона проникает под кожу и согревает изнутри. — Как удачно я зашёл. - протянул Гриша с таким тоном, что Рома ощутил, как внутри него что-то напряглось до боли. Гриша выглядел так, будто перед ним только что положили лакомый кусок. Ему не хватало лишь облизнуться, чтобы полностью сойти за бродячее животное, наткнувшееся на добычу. Он начал подниматься, но Рома, не раздумывая, положил руку ему на плечо. Тяжело, с явным посылом. — Сядь. - коротко бросил он, чуть толкнув его назад на стул. Гриша удивлённо вскинул взгляд, непонимая, что происходит. — Ты чего? - спросил он, но в его голосе уже было раздражение. — Я же не обижу его, просто позову ночку скрасить. Рома не позволил себе даже вздрогнуть от этого наглого заявления. Но его пальцы сильнее сжали плечо Гриши. — С тобой не скрасишь. - ледяным, почти колющим тоном произнёс он. Голос был настолько холодным, что на мгновение даже сам Рома не узнал его. — Ром, я знаю, что ты тут часто ошиваешься, и каждый официант, наверное, тебе как родной. Но ты ж меня знаешь. - Гриша положил руку на сердце, с самой фальшивой невинностью, которая только могла быть. — Ему и самому понравится, не волнуйся ты за него. Он снова сделал попытку подняться, но Рома не просто удержал его, а резко толкнул обратно на стул, так, что тот едва не врезался в стойку. Гриша удивлённо посмотрел на него, но промолчал. Рома склонился ближе, его лицо стало почти неподвижным, но в глазах горел предупреждающий огонь. — Ты, видимо, совсем берега попутал, Гриш. - проговорил он низко, почти шёпотом, но каждое слово звучало как удар. — Другого найдёшь для своих грязных игр. Ещё хоть раз обернёшься в его сторону – тебе очень не понравится, чем это закончится. Гриша усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. — Ром, Ром, раунд. - поднял он руки, пытаясь выглядеть расслабленно, но сидел уже куда тише. — Чё ты сразу в крайности? Он медленно опустил руки, а потом с деланным спокойствием залпом осушил рюмку. — Так бы и сказал, что твой. Не трогал бы. - произнёс он с наигранной усмешкой, но в его голосе уже не было прежней наглости. Рома не отреагировал. Его взгляд стал ледяным, словно застывший, и, казалось, пронизывал насквозь. Внутри всё кипело, но снаружи он выглядел идеально контролирующим ситуацию. Гриша отвернулся к стойке, теперь даже не пытаясь сказать что-то в ответ. Его поза выдавала напряжение, хотя он старался скрыть это. Рома откинулся на спинку стула, всё ещё не сводя с него взгляда. Он чувствовал, как накатывающий гнев заставляет пальцы непроизвольно сжиматься в кулак. Ещё чуть-чуть – и он сорвался бы, но пока держал себя в руках. — Решил всё-таки приехать? - мягкий голос вырвал Рому из мысленного плена напряжения, словно ледяной душ смыл с него весь негатив. Грубая злость, бурлящая внутри, улеглась, как шторм на море после долгой борьбы с ветром. Рома повернул голову, и его взгляд тут же встретился с Антоном. Лёгкий, слегка усталый, но всё же искренний взгляд парня сбросил с него остатки ярости. Антон подошёл к стойке, коротко перекинулся парой слов с Костей, а потом перевёл всё внимание на Рому. — Да, не вечно же мне валяться. - Рома заставил себя оторвать глаза от Антона и бросил мимолётный взгляд на Гришу, который, заметив движение, моментально отвернулся, пряча лицо. Очевидно, понял, что лучше не встревать. Это удовлетворило Рому, и он снова обратился к Антону: — Устал? — Да. - коротко ответил тот, устало облокачиваясь на стойку. Его рука скользнула вверх, поправляя слегка взъерошенные волосы. В этом жесте не было ничего необычного, но почему-то Рома не мог оторвать от него взгляда, как будто всё в мире сводилось к этому человеку. — Благо, что до конца смены осталось двадцать минут, и я свободен. - продолжил Антон, приняв из рук Кости два стакана с напитками. В его голосе звучала такая теплая, усталая радость, что Рома невольно почувствовал себя лучше, просто услышав это. Антон уже собирался уходить, но вдруг остановился, будто что-то вспомнив. — Я наушники посеял где-то. Не находил? Рома слегка качнул головой: — Нет, но я гляну. Антон посмотрел на него, а потом чуть улыбнулся – коротко, искренне, как ребёнок, который благодарен даже за мелочь. Это было настолько естественно и красиво, что у Ромы непроизвольно сжалось сердце. Он посмотрел, как Антон оттолкнулся от стойки и направился дальше, легко лавируя между столиками. Рома остался сидеть, не сводя с него взгляда. Он видел, как мягкий свет ламп играет на светлых волосах Антона, как тот ловко балансирует поднос с напитками, как его пальцы касаются блокнота. Всё это выглядело настолько естественно, настолько по-домашнему тепло, что Роме стало физически трудно отвести глаза. Он глубоко вдохнул, чтобы отвлечься, но ничего не помогло. Гриша где-то рядом фыркнул, словно хотел что-то сказать. Однако, заметив, как Рома перевёл на него взгляд, полыхающий скрытой угрозой, моментально замолчал и сделал вид, что его интересует только содержимое его рюмки.