Сквозь стекло

Максим начал идти на поправку, но морально чувствовал себя хуже не куда. Потому что жизнь потеряла для него всякий смысл. И ради чего… ради чего теперь нужно жить? Он ослеп, а без зрения не сможет рисовать картины, следовательно, не сможет зарабатывать на жизнь. Чувство собственной беспомощности и ненужности не оставляло в покое. Максим устал. Он просто устал от всего. От ночных кошмаров, которые так и продолжали сниться, от постоянного недосыпа. Он устал от своей жизни. Хотелось банально забиться в угол и кричать, кричать до хрипоты, пока голос не сорвётся и сил совсем не останется. Художник больше ничего не видит. Весь его мир стал каким-то хрупким дотошно фальшивым и будто чужим. Он словно находится за стеклом от мира обычных людей. Смотрит на всё сквозь стекло и не знает, сколько времени прошло пока он в такой прострации. Кажется вечность. Никто не узнает, что к такому ощущению привыкаешь, если замкнуться в одиночестве собственных мыслей. *** Мужчина вышел из здания, в котором провалялся неделю и вдохнул свежего воздуха. Алиса аккуратно придерживала его за руку, давая опору. -Я и сам могу дойти, - тихо произнёс он и сделал шаг по направлению к дороге, пытаясь вырвать свою руку из хватки Алисы. -Ну, уж нет, - Алиса подняла на него недовольный взгляд. – Мой папа тебя довезёт. -Но… но… -Даже не отпирайся, - перебила его девушка и повела за собой по направлению к отцу, который вышел из машины и помахал ей рукой, заодно пропуская мимо ушей отпирательства мужчины из серии «Да я и сам справлюсь» и «Просто не хочу мешать». -Алиса, - позвал Александр Владимирович, широко улыбаясь, но взглянув на опечаленного художника, перестал улыбаться и тут же стал серьёзным. -Здравствуйте, - натянуто улыбнулся Максим и выставил руку вперёд. -Здравствуй, - отец Алисы пожал руку художника и пылко продолжил. – Спасибо вам большое за всё. -И вам спасибо. Я точно не буду вам мешать? На работу опоздаете из-за меня, - замялся мужчина, крепко сжимая ручонку Алисы и переводя взгляд невидящих глаз вниз. Девушка чувствует, что ему некомфортно, но строго смотрит на отца, шепча одними губами: -Не слушай его. Поехали. -Садитесь, - Максим услышал, как открылась дверь автомобиля и, нащупав пальцами сидение, сел в машину. Девушка обошла автомобиль и тоже плюхнулась на заднее сидение рядом с ним. -Вам куда? – спросил отец Алисы. -На проспект Ленина двадцать восемь. -А это не далеко от нашего дома, - Александр Владимирович попытался сказать эту фразу более радостно. – Значит, мы почти соседи? -А вы где живёте? -На проспекте Ленина двадцать. -Да, не так уж и далеко, - тяжело выдохнул Максим и повернул голову в сторону окна, по которому начал барабанить дождь, мелкими каплями стекая по стеклу автомобиля. Потерянный. Это чувство когда теряешься где-то глубоко на окраинах сознания. Больно морально, когда осознаёшь всю ситуацию, но не можешь выбраться. От этого становится ещё страшнее. Снова накрывающий волной эмоциональный дискомфорт. Хочется спрятаться, убежать. Вот только не куда. Никому он не нужен. Отрешённый, будто не от мира сего. Обрывки фраз, рваные образы той ночи и чёткий лик девочки, стоявший перед глазами. Ему кажется, что он тихо сходит с ума, с усмешкой смотря как всё катится под откос. Остановиться? Нет, он слишком увлёкся саморазрушением. Максим опрокинул голову на сидение и закрыл глаза. Почему-то было так плохо. Ещё и этот дождь… Мужчина сжал руку в кулак, чтобы ничего лишнего не сказать, просто чтобы сдержаться, так, что костяшки побелели. Но тут же вздрагивает, когда тёплая ладошка Алисы накрывает его кулак. Художник по памяти рисует образ девушки в воображении, которая, наверняка, сейчас натянуто улыбается, чтобы приободрить его. Только вот он этого не увидит. Александр Владимирович видит эту картину через автомобильное зеркало и ему становится невыносимо жалко Максима, поэтому сорокалетний мужчина тут же отводит взгляд. -Ну, вот и приехали, - пробормотал темноволосый мужчина и прибавил. – Максим, если будет что-нибудь нужно, то вы не стесняйтесь, обращайтесь. Чем сможем, тем и поможем, - он добродушно улыбнулся. -Хорошо, он обратится, - кивнула Алиса в ответ, не дав и слова сказать Максиму. -Ладненько, - отец девушки взглянул на часы и тихо спросил у дочери. – Тебя домой довести или тут останешься? -Здесь, - коротко ответила девушка и, взяв спасителя под руку, направилась в сторону подъезда быстрыми шагами, потому что дождь усилился и начал лить, как из ведра. Максим с трудом переставлял ноги, опираясь о перила руками и считая ступеньки, чтобы лучше запомнить дорогу к квартире. -Квартира тридцать один, - будто предугадывая вопрос девушки, произнёс мужчина. – Третий этаж… Алиса, - тихо произнёс художник, рукой опираясь о стену. Стало совсем тяжело. -А? -Сможешь открыть дверь? – попросил он, протягивая девушке ключи и вкладывая в руку. – Быстрее, - почти прорычал, пытаясь удержаться на ногах. Прислонился спиной к стене и медленно начал скатываться вниз, понимая, что начинает терять сознание. Прикосновения. Алиса, быстро заметив, что ему плохо, растормошила художника, и со второго раза подобрав ключ, который открывает дверь, вошла внутрь. Девушка скинула промокшие ботинки и, поставив их в сторону, быстро пробежалась по трёхкомнатной квартире, осматривая жилище, а затем вернулась к хозяину квартиры, который пытался нащупать шкаф, чтобы повесить куртку. Алиса подошла к нему и снова взяла за руку. -Вот смотри, если считать от коридора, то до кухни где-то четыре твоих шага налево, - она повела его к кухне, считая при этом шаги. – Осторожно, косяк, - предупредила Алиса. Максим провёл рукой по обеденному столу, ощупывая его и вслепую походив по комнате, ответил: -Запомнил. -А если считать от коридора, то до твоей спальни двенадцать шагов прямо и три шага налево, - девушка снова повела его по комнатам, стараясь сопровождать и поправлять его так, чтобы мужчина не врезался в косяки и шкафы, давая ему время побродить по комнатам и пощупать вещи, которые в них находятся. Но когда они зашли в комнату, где обычно работал художник, то Алиса впала в ступор. В комнате стояла пара мольбертов, несколько планшетов, на полу валялись всевозможные бумаги и пара кистей, краски были разбросаны в разных местах, но даже не беспорядок ввёл девушку в ступор, а картины, стоявшие вдоль стены. -Они удивительны, - только и смогла от захлёстывающего восхищения выдавить из себя девчонка, осматривая работы художника. -Картины, да? – усмехнулся Максим. Алиса остановилась около портрета зеленоглазой девушки с каштановыми волосами, чуть курносым носиком, миловидными веснушками и нежной улыбкой на тонких губах. -Это ведь я… - прошептала она, садясь перед портретом на корточки. – Откуда? Как ты мог его нарисовать? Мужчина немного замялся, вспоминая, как давно он его нарисовал. Кажется, где то пару месяцев назад. Только не мог он рассказать ей, что Алиса ему снится каждую ночь в кошмарах. Он ненавидел эти сны, но страстно цеплялся за любые осколки, любые воспоминания, связанные с этой семнадцатилетней девчонкой. -Я назвал её «Алиса», - натянуто улыбнувшись, сказал художник, а девушка устремила свой взгляд на маленькую надпись в левом углу портрета. Там действительно было написано её имя. -Но как? – ошарашенно уставившись на мужчину, спросила она. -Я не знаю, - лишь горестно усмехнулся Максим и сел на диван. – Наверное, у меня просто хорошая интуиция… в любом случае, это один из самых удачных моих портретов, - добавил он. -Ты ведь художник. Максим Доронин. Да? – мужчина кивнул. – Я ходила на твою выставку в прошлом году. Твои работы… они восхитительны. -Только кому я сейчас нужен? – горестно усмехается светловолосый и опускает голову вниз. – Я ослеп, - он бессильно утыкается в плечо Алисы, оттягивая рукав своей длинной серой водолазки. Ему не хочется больше ни о чём говорить, хочется просто выплеснуть свои эмоции, которые постоянно приходилось держать в узде, хотелось просто, чтобы кто-то был сейчас рядом, чтобы хоть кто-то был рядом. Ведь даже отвергнув всех своих знакомых и друзей, мужчина неистово нуждался в ком-то, правда, не мог понять в ком именно. Алиса понимает, что он чувствует и лишь накрывает его сжатый кулак своей ладонью. Тёплой такой. От этого прикосновения мужчину передёргивает. Но сейчас он даже не представляет, что их судьбы крепко переплелись в ту самую ночь, когда на Алису напали.