Я уже говорил, что люблю?

*** Кубики льда в стакане звякнули, когда Адриан снова поднёс его ко рту. Поморщившись, он залпом выпил остатки своего напитка, дав знак миленькой официантке, что более чем готов к новой порции. Конечно, это было последнее место, где он хотел провести свой день рождения, но внезапная командировка разрушила его планы на чудесный ужин с женой и детьми и вместо этого занесла его, совсем одного, сюда. В ничем не примечательный клуб. За весь сегодняшний дерьмовый день Адриан сделал один лишь вывод – отмечать своё тридцатилетие в одиночестве — унылая хренотень! В такой ситуации всё, что ему оставалось, — это напиться до беспамятства. По этой причине Агрест взял с собой пару пачек таблеток от похмелья и отменил к чертям встречу в семь вечера. Рядом с ним снова поставили стакан, и он лишь пробормотал слова благодарности, не поднимая глаз. Он был слишком занят, продолжая проклинать этот день. — Адриан Агрест? — послышался до боли знакомый мелодичный голос, и он оторвался от пристально соцерзаемой уже которое время точки, изумленно раскрыл рот при виде стоящей перед ним женщины. Агрест узнал бы её где угодно, в любом её образе. Но сегодня… ну, сегодня его взору предстало что-то совсем особенное: стройные ноги в чёрных капроновых чулках скрывались под шокирующе обтягивающим тёмным платьем, не оставляющим ничего для воображения, а на хрупких плечиках накинута чёрная кожаная куртка. Его взгляд потемнел, когда она села в плюшевое кресло рядом с ним. Затаив дыхание, он изучал её алые губы, сразу осознавая, как сильно ему хотелось, чтобы этот оттенок окрашивал каждый дюйм его кожи. Сдержанно кашлянув, она скрестила ноги, приподняла подол и обнажила бедро. Чёрт возьми… Чулки. Адриан нервно поёрзал на сиденье, когда от этого зрелища вся кровь прилила к члену. — М-маринетт? — он с трудом перевёл взгляд от участка бледной веснушчатой кожи её груди к лицу. — Что ты здесь де… — Рада, что тебе удалось избавиться от придумывания детских прозвищ, но мы больше не друзья, Агрест. Дюпэн-Чен сойдёт. Агрест нахмурил брови и с любопытством посмотрел на неё, но когда она наклонилась вперёд и положила руку ему на бедро, у него перехватило дыхание. Кто эта нахальная напористая дамочка? Куда делась милая и вечно смущающаяся подруга? — Маленькая птичка рассказала, что ты проводишь свой день рождения в одиночестве, — её небесные глаза игриво вспыхнули, а пальцы скользнули вверх по его ноге, пока не коснулись растущей эрекции. Адриан снова нервно сглотнул, опустив взгляд на её глубокое декольте и едва прикрытые ноги. — Н-неужели? — Думаю, твоя жена не будет возражать, если у тебя появится компания на ночь, — она схватила его за черный атласный галстук, притягивая к себе так, что между ними оставалось всего несколько сантиметров. Он мрачно хмыкнул, почти соприкасаясь с ней носом, и, положив руку ей на колено, большим пальцем начал выводить круги по прозрачной ткани. — Ты явно не знаешь мою жену… Но ведь и ей совсем не обязательно знать о происходящем, — он усмехнулся, наблюдая за вспышкой раздражения на её личике, пока та изо всех сил старалась не выйти из образа. Она прищурилась, но возобновила игру. — Здесь есть ВИП-зал, не хочешь присоединиться ко мне? — ВИП-зал? Ты, должно быть, богатая женщина, — Адриан с ухмылкой поднялся, лёгким движением пальцев застегнул пиджак и протянул ей руку. Маринетт тоже встала и прижалась к нему, зарываясь пальцами в его мягкие волосы, глядя на него снизу вверх с той же любовью и нежностью, что и семь лет назад, когда они целовались перед алтарем. – Не я, но мой муж, — она подмигнула ему, закусив нижнюю губку. — Но, как ты говоришь, ему тоже необязательно знать… Смотря на свою жену, Адриан просто не мог не улыбнуться. С момента их первого неуклюжего поцелуя в школьной кладовке он знал, что Маринетт Дюпэн-Чен станет его погибелью. Он вкусил совершенство, а после такого нет пути обратно. Но каким-то образом, несмотря на все его многочисленные косяки, она была здесь: переплела их пальцы и вела его к тускло освещённому ВИП-залу в дальнем конце шикарного французского отеля. На входе она пробормотала «Агрест» администратору, и их быстро провели к кабинке, задрапированной тёмно-сливовой тканью и освещённой небольшой люстрой над крошечным коктейльным столиком. На нём стояли бутылка дорогого виски и два стакана. Адриан нахмурился. — Ты не пьешь виски. Давай закажем тебе шампа… — он уже поднял палец, чтобы привлечь внимание официанта, но она вдруг зашипела, хлопнув его по руке. — Конечно, я пью виски. Просто не то дешевое пойло, которое хранится в баре моего мужа, — на её губах промелькнула улыбка, когда она сбросила кожаную куртку и нагло выставила грудь напоказ. Брюнетка снова притянула его за галстук, но его глаза не отрывались от её декольте. Боже, он хотел навечно зарыться лицом… Может, даже умереть так. — Кажется, твой муж — настоящий придурок, — он облизнул губы и придвинулся ближе к ней, готовый прижаться своими ртом к её и передать движением губ, как чертовски сильно скучал по ней. — У него есть свои достоинства, — она ухмыльнулась, поднесла палец к его рту и провела по изгибу нижней губы. — На сегодня у меня только одно правило. — Правило? — Адриан был теперь так близко к ней, что ловил ртом её дыхание и мог почти почувствовать её вкус. — Никаких поцелуев, — он вдруг разочарованно уставился на Маринетт, но та лишь ухмыльнулась, отстранившись. — Всё остальное позволено, именинник. Договорились? Агрест прищурился, раздумывая о странном условии, но, когда его взгляд снова упал на изящный изгиб её груди, он почти машинально согласно кивнул. Она снова оказалась в опасной близости к его губам и игриво коснулась его носа. — Налей мне выпить, Котик, — она провела рукой по его груди и грациозно устроилась на бархатном диванчике, положив локоть на спинку и закинув ногу на ногу. Адриан не мог не усмехнуться: его жена — чёртова соблазнительница. Он расстегнул пуговицу на пиджаке, присев рядом с ней, налил немного виски в два стакана и протянул один ей. Как бы он ни ценил невероятные усилия, которые она вложила в этот маленький подарок на день рождения, он с нетерпением предвкушал её наверняка провальную попытку выпить свой самый нелюбимый алкогольный напиток. Маринетт расправила плечи и, не отрывая от него взгляда, сделала большой глоток виски. Сначала Адриан очень удивился тому, как хорошо она отреагировала, но её лицо быстро приняло болезненное выражение, стоило ей проглотить в буквальном смысле горящую жидкость. — Проклятье! — она закашлялась, хватая ртом воздух и держась за горло. — Это же отвратительно. Адриан разразился громким смехом и позвал официантку. Маленькая блондинка просунула голову внутрь, и Маринетт, хрипя и кашляя, попросила воды, а он заказал бутылку их лучшего шампанского. — Спасибо, — выдавила брюнетка несколько мгновений спустя, смахнув слезы с ресниц. Её поведение заметно изменилось, предупреждая его, что она снова вернулась к своей роли. — Итак, расскажи мне о своей жене, — произнесла она с натянутой кокетливой улыбкой. — О моей жене? — Адриан хитро усмехнулся, взял свой стакан со стола и осушил его одним глотком. — Ну, она очень красивая. И самая умная женщина, которую я когда-либо встречал, и она не преминет упомянуть об этом в разговоре, — Маринетт фыркнула себе под нос, принимая свой бокал у официантки, и он продолжил: — Она лучшая мама моих детей. Я не знаю, может ли кто-нибудь любить кого-то так же сильно, как она любит наших детей, — его пальцы поглаживали её голое плечико, заставляя её почти прогибаться под его ласками. — Похоже, тебе с ней повезло… Уверен, что хочешь рискнуть со мной? — спросила она, глотая холодное шампанское. Мужская рука снова опустилась на её колено, но на этот раз он скользнул немного дальше вверх и задел кончиком пальца кружевной край чулок, срывая тихий вздох с её красивых губок. Наклонившись ближе, он коснулся её плеча и провёл дорожку из поцелуев к ключицам. Маринетт прильнула к нему, схватившись за лацканы его пиджака, когда Адриан нежно прикусил её нежную шею, а затем начал посасывать место укуса. Его руки всё это время не прекращали исследовать податливое тело жены. Проведя по её влажным складкам и поняв, что на ней нет трусиков, он глухо застонал. Его член напрягся в штанах, а пальцы закружили по возбуждённому клитору. Изумленно вздохнув, Маринетт попыталась сжать бёдра. Адриан прикусил зубами мочку её уха и почувствовал, как она дрожит. — Раздвинь для меня ножки, милая, — промурлыкал он. — А-адриан, люди увидят… — она откинула назад голову, открывая длинную гладкую шею, к которой он тут же припал ртом. — Ну и пусть, — горячий шёпот опалил кожу, и её колени разошлись от лёгкого прикосновения, позволяя Агресту с лёгкостью проскользнуть в неё двумя пальцами, пока он покусывал и посасывал пульсирующую жилку на её шее. Когда его пальцы согнулись внутри, задевая все нужные точки, она сдавленно застонала и зажала рот ладонью. Но Адриан схватил её за запястье. — Если я не могу тебя поцеловать… То ты не можешь молчать. Он притянул её ближе к себе, провёл рукой по спине и запутался в шелковистых волнах черничного цвета, возобновляя свои ласки на тех немногих местах, которые ему было разрешено целовать, потом, сместив ладонь, крепко сжал её грудь, заставляя Маринетт извиваться под его прикосновениями. — А-адриан… мне надо… — умоляла она, расставив ноги ещё шире и впившись в соблазнительную нижнюю губу зубами. Он не мог оторвать взгляда от её рта. Ему было чертовски необходимо поцеловать свою жену, но, когда он попытался захватить её рот, она увернулась и прижалась губами к его шее, вырвав у него протяжный стон. — Кончи для меня, любимая, — скомандовал он хриплым голосом. — А-ах... я... — Маринетт жалобно всхлипнула и выгнула спину навстречу его ласкам. Он поцеловал нежный изгиб её груди и провёл языком по ложбинке между восхитительными холмиками. Она вздрогнула и, наконец, кончила, тихо заскулив, стараясь не уведомить другие кабинки в зале об их непристойных действиях. — Ты идеальна, Дюпэн-Чен, — прошло много лет с тех пор, как он в последний раз называл её так. Ещё один поцелуй под её ухом, и Маринетт, нетерпеливо зарычав, вскочила и поплотнее закрыла занавески в их кабинке. — Дюпэн-Чен! — Адриан отстранился, и его пальцы перестали касаться её, а она уже расстёгивала пряжку его ремня. — Дюпэн-Чен! — прошипел он на этот раз. — Это немного менее… скрыто, — он усмехнулся, приподнимаясь с сиденья и стягивая свои брюки до щиколоток. Его член уже напряженно стоял, когда она встала на колени между его ног, а её изящные ручки медленно поднялись по его бёдрам, едва касаясь паха. Адриан запрокинул голову, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы не кончить от одного вида его жены, одетой как шлюха и отсасывающей ему в каком-то маленьком тёмном клубе. По этой же причине он не видел, как она медленно провела языком по всей длине, от основания к пульсирующей головке. Он неосознанно запустил руку в волосы Маринетт, когда та взяла его в рот и начала нежно посасывать, слегка надавливая на чувствительную точку и заставляя его дрожать от истинного наслаждения. Он наконец набрался храбрости взглянуть на неё сверху вниз: приняв его почти на всю длину, она взялась рукой за основание и двигала ей в такт с головой. Его глаза потемнели, и он тяжело вздохнул. — Чёрт, Маринетт… — она впилась в него недовольным взглядом, и тот быстро вспомнил, что этим вечером не должен называть её по имени. — В смысле… Боже, Дюпэн-Чен… Она выпустила его изо рта с характерным причмокивающим звуком и наклонила голову, как когда ругала его за то, что он оставил носки на полу в ванной. — Ты тоже должен оставаться в образе. — Я понимаю – просто грёбаные правила, Дюпэн-Чен. Немного сложновато, когда мой член у тебя во рту… Маринетт захохотала и убрала руку с его члена, чтобы подавить неконтролируемый смех. Адриан больше не мог терпеть. К херам всё, но он собирался трахнуть её прямо здесь, в уединенной кабинке ВИП-зала, и ничто не могло его остановить. Он подхватил Маринетт под руки и заставил встать. Она перестала смеяться, когда Адриан одним уверенным движением задрал подол её платья вверх, открывая вид на её промежность, пока сам оставался сидеть со штанами вокруг лодыжек. Он наклонился вперёд, тут же находя языком её клитор и обхватывая ладонями её задницу. Адриан безжалостно ласкал сокровенное местечко между ног своей жены, пока её руки ещё больше взъерошивали его волосы. Он резко отстранился и усадил её не к себе на колени, пристраиваясь у влажного входа. Дюпэн-Чен смотрела на него горячим взглядом, а её грудь вздымалась всего в нескольких дюймах от его рта. Она болезненно медленно опустилась вниз, и Адриан не смог сдержать стон, когда наконец почувствовал, как её плотные стенки обхватывают его. Маринетт приподнялась и, дразня, поёрзала над набухшей головкой, покрывая своими соками, а после снова обрушилась на него и начала раскачиваться в медленном страстном ритме. Руки Адриана скользнули вверх с её бёдер, проследили изгибы талии и захватили в плен желанные полушария груди. Дёрнувшись вперед, он уткнулся лицом в её декольте и, сорвав тонкие бретельки с её плеч, стянул ткань вниз. Теперь великолепная грудь его жены подпрыгивала перед его лицом, пока она неистово трахала его. Адриан хаотично исследовал тело Маринетт, теребя её соски, сжимая кожу на талии и нежных бёдрах, а затем скользнул руками к её полушариям и даже слегка шлёпнул по ягодице, заставляя Дюпэн-Чен слишком громко всхлипнуть и ускорить темп. Маринетт склонила голову ему на плечо, а его руки крепко обхватили её практически голую спину, пока она вращала бедрами, меняя угол проникновения. — Чёрт, Маринетт… — прошептал он ей в ароматные волны. — Поцелуй меня. — А-адриан… — заскулила она. — Мы не должны… я должна быть… — слова застряли в горле, когда он положил руку ей на затылок и прижался своим лбом к её. – У меня день рождения, и я хочу поцеловать свою жену, — заметил Адриан, и их губы наконец встретились, двигаясь в танце, который они частенько практиковали в течение последнего десятилетия. Его язык ворвался в её приоткрытый ротик, и Агрест проглотил все её стоны, когда она снова достигла вершины, сжимаясь вокруг него и доводя его самого до исступления. *** Тяжело дыша, они медленно осознавали, что только что занимались сексом в едва прикрытой тонкой тканью кабинке клуба. Маринетт медленно соскользнула с его колен, присев рядом, и они принялись поправлять свою одежду. — Это было так безответственно, — щеки Маринетт вспыхнули, но Агреста это не беспокоило, на его губах играла самодовольная ухмылка. — Адриан! И как мне сейчас выйти отсюда? Агрест рассмеялся, притягивая её к себе для ещё одного поцелуя. — С высоко поднятой головой, любимая, — он ухмыльнулся ей в губы. — Это лучший день рождения, который у меня когда-либо был, а ведь начался он как худший… Я уже говорил тебе, как сильно я тебя люблю? Плечи Маринетт расслабились, и она обвила руками его шею, прильнув ближе и облегчённо вздохнув. Одно он знал точно о своей жене: она таяла от его признаний в любви, и за годы, прошедшие с тех пор, как они сошлись вместе, он никогда на них не скупился. Адриан отстранился и с любопытством приподнял бровь. — Кстати, а где дети? Маринетт встала и разгладила складки на своем платье. — Насчёт этого… они у Альи с Нино. Адриан застегнул ремень и налил себе ещё порцию виски в ожидании продолжения. — Но… мне пришлось согласиться забрать их девочек на все следующие выходные, — Маринетт поморщилась, когда её любимый подавился виски и закашлялся. Он вытер рот тыльной стороной ладони и впился в неё укоризненным взглядом. — Ты ведь обещала никогда больше… Маринетт, ты обещала. Я конечно люблю их, но в прошлый раз они устроили такой беспредел в моём кабинете... Плаггов вонючий сыр, Ева и Алиса чуть не сожгли наш сад! — Разве секс-сюрприз на день рождения того не стоил? — Маринетт с надеждой посмотрела на мужа, вжав шею в плечи. Адриан громко стукнул стаканом по столу. — Нужно больше секса по случаю дня рождения, — проворчал он, поджав губы. — О да... Будет больше секса… и всяких развратных штучек тоже. Только… может, теперь займёмся этим в комнате? — Маринетт подошла к нему и нежно поцеловала в щёку. — Хорошо, — отрезал он. — Но я требую много развратностей. Эти дети — исчадия ада… и это тебе говорит бывшее исчадие ада, — она едва успела прихватить свою куртку, как Агрест взял её за руку и вытащил из кабинки. Адриан с удовольствием наблюдал, как по её щекам медленно пополз румянец, когда несколько посетителей с любопытством выглянули из своих кабинок. Он одарил их злобным взглядом и, игриво шлёпнув Маринетт по её идеальной заднице, подозвал официантку. — Отправьте оставшуюся выпивку в комнату Адриана Агреста, — попросил он. И погромче. — Я ещё не закончил на сегодня трахать свою жену. Некоторые гости захихикали, а Маринетт хлопнула его ладошкой по груди, и на её лице промелькнула смесь ужаса и веселья. — Ты неисправим! — Поторопись, Дюпэн-Чен! Непотребства ждут, — бросил он через плечо, потащив её к лифтам.