Коперника система мира

Космический корабль JHUS-3765 плывёт по бескрайним просторам вот уже... Неделю? Три месяца? Полгода? Год? Время здесь течёт иначе. И отдалились они уже очень далеко от Земли. Настолько, что находятся в другой галактике. Корабль огромен и запасов еды и питья здесь достаточно. А если закончатся, специальное устройство синтезирует новую. Она отличается от обычной, конечно же, но главное, что съедобна. И команда у такого корабля не маленькая. Здесь сотни работников. Каждый своим делом занят. И каждый очень важен. — Ты закончил исследования? К одному из учёных-астрологов подходит капитан этого космического судна — Мин Юнги. Взгляд его как обычно суров и выглядит он собранно. И в то же время так, будто не спал всё то время, которое они находятся в новой галактике. Об этом свидетельствует усталость в движениях и взгляде, которую он старается скрыть. Он — ключевое звено в этой цепи. — Не совсем. Мы отдалились от чёрной дыры примерно на три миллиона сорок три тысячи и девяносто восемь километров. И до сих пор мимо не было ни одной планеты, ни спутников, ничего, Юнги, — позволяет себе без формальностей обращаться к капитану учёный. Этот астролог — давний друг Юнги, Ким Намджун. Они познакомились ещё в лицее, в котором вместе учились, и сошлись на основе одной мечты – космос. С тех пор и по сей день они не разлей вода. Разве что Намджуну больше импонировало изучение вселенной, а Юнги – методы её изучения, космические корабли, ракеты, скафандры, оборудование. А ещё если Намджуну нравилось подолгу сидеть в кабинете и заниматься изучением, то Юнги нравилось руководить процессами, протекаемыми на огромной, как когда-то называли люди неопознанные летающие объекты, «летающей тарелке» или НЛО. В их время люди могли уже проживать на других планетах, на которых благодаря технологиям и стремительно движущемуся вперёд прогрессу представлялось возможным жить. Юнги и Намджун же были с Земли. Куда больше людей, которых также, как и их, интересовал космос проживало на других планетах, но они не отправились искать туда единомышленников. Они любили и почитали свою, на которой впервые и появилось человечество. — Только частые метеориты, редкие звёзды, протопланеты, — перечисляет Ким, вставая из-за стола и подходя к большому иллюминатору, рядом с которым стоит навороченный телескоп. — И ничего, что могло бы свидетельствовать о нахождении здесь планеты. Ничего о других цивилизациях. И также ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что здесь мог бывать другой корабль. — От последних слов Намджуна Юнги вздрагивает. Он складывает руки за спину и подходит к нему, останавливаясь рядом. — Скажи, что если мы хватаемся за соломинку? Что если мы их не найдём? Единственное, что у нас есть – сообщение азбукой морзе. Не сомневаюсь в том, что ты ей хорошо владеешь, и та команда тоже. Но что, если они что-то перепутали? Или упустили? И координаты на самом деле были неверными? Юнги долго молчит. Он смотрит на плывущие мимо небесные тела, ищет в них хоть что-то, что могло бы быть похоже на зацепку. Смотрит далеко вперёд, но видит лишь очередной метеорит. И у них действительно нет ничего, кроме переданных координат, в которых было лишь местонахождение чёрной дыры. — Мы будем идти до конца, — говорит Юнги, продолжая выглядывать хоть что-то впереди. — Мы их найдём. «Я найду его» Намджун вздыхает и отходит к столу, устало потирая переносицу. Снимает очки, кладёт на стол. Он не спал уже трое суток как минимум, отдых был жизненно необходим, иначе он рисковал отключиться на своём же столе, пуская слюни на стол. — Что ж, думаю, ты прав. Если есть хоть крохотная надежда на то, что они ещё живы, мы должны идти до конца. Хорошо, что время здесь хоть и течёт по-другому, но не быстрее, а в разы медленнее. Для нас прошла неделя, на Земле – от силы пол дня, — усмехается Ким. — В любом случае, решающее слово – твоё. Я приму любое твоё решение, как и вся команда. Пойду посплю хотя бы часа три, иначе меня будут соскребать с этого стола. — Намджун подходит к капитану, хлопает по плечу и уходит из кабинета, чтобы отправиться к зоне отдыха. Юнги же продолжает с надеждой смотреть вдаль. С надеждой увидеть хоть что-то: безымянную планету, чужой корабль или... Даже обломки корабля.

Около семи лет назад

— Хватит так таращиться на меня, марсианин, — бросает Юнги, продолжая делать подходы на пресс. Названный марсианином хмыкает и подходит ближе, оглядывая уже взмокшего от упражнений Мина. — Когда ты перестанешь меня так называть? Ну родился на Марсе и родился, чего бубнить-то, — хмыкает красивый темноволосый парень, прислоняясь плечом к тренажёру. — Когда что-то подобное говорят о человеке другой расы или национальности, это называется расизм и национализм. Как тогда назвать такое отношение к человеку с другой планеты? — Марсизм, — отвечает Юнги, закончив на девятом подходе, каждый из которых был по десять раз, и разваливается на мате звездой. Темноволосый парень смеётся, подойдя и едва пнув его в голень. Юнги совсем недавно исполнилось двадцать четыре. Он ещё учится в специальном центре подготовки будущих астронавтов, и одно из важных требований – хорошая физическая подготовка. А недавно к ним перевёлся этот самый марсианин, который почему-то вечно вертится вокруг Юнги. Странный парень. — Ты бы поменьше языком чесал, Чимин, — делает замечание Юнги, глянув на него снизу вверх. Он-то в зале уже часа два точно, и всё это время занимался почти без перерывов. — Хлюпиков в космос не берут. — К твоему сведению, у меня хорошая физическая форма, — говорит Чимин, демонстративно подняв футболку и оголив кубики пресса. — Как тебе? — Пижон, — хмыкает Юнги и снова получает лёгкий пинок. — Ещё и пинается тут. Никакого уважения к старшим. — Однако Юнги назвал его пижоном не без основания. У Чимина действительно были на Марсе богатые родители, благодаря связям которым он сюда попал. Ну ладно, он тоже старался, но Юнги не перестанет его подкалывать. — Ты старше меня всего на два месяца, дедуля, — говорит Чимин, усевшись на мат рядом с ним. — Если ты уже сейчас ничем от деда не отличаешься, что же с тобой будет в старости? — Не волнуйся, ты до моей старости не доживёшь. — Это ещё почему вдруг? — Пижоны долго не живут.

Настоящее время

Юнги стоит у иллюминатора довольно долго, но ему это ничего не даёт – там всё ещё нет ничего примечательного, что могло бы дать им хоть какую-то информацию о том, что здесь бывал другой корабль. Стоять здесь всё равно бессмысленно, он только теряет надежду. Поэтому Мин уходит из кабинета Намджуна и идёт к другим учёным. От них он узнает, что летят они с момента вхождения в чёрную дыру по их времени всего-то неделю, а казалось, что прошло уже куда больше. По их же данным на Земле прошло семь часов. Они бывали и в таких галактиках, в которых время текло в разы быстрее, чем у них, поэтому и действовать всегда приходилось быстрее, поэтому им действительно в какой-то степени повезло, что эта галактика к их числу не относилась. Юнги было жаль тех из их работников, кому приходилось оставлять семью, детей, домашних животных. Однако они сами выбрали такой путь и ещё никто ни разу не жаловался. Это их бремя, как людей, выбравший путь астронавтов. Юнги вливает в себя энергетический напиток. Спать ему пока нельзя. Нужно сделать ещё один обход, проверить работу команды, спросить, есть ли неисправности и быстро с ними разобраться. Если с кораблём что-то случится, с этим нужно разобраться как можно быстрее, иначе они рискуют навсегда остаться здесь, а корабль станет космическим мусором, первым в этой галактике. Возможно, вторым, но Юнги не хочет об этом думать.

Около семи лет назад

— Мы прямо как влюблённая пара на свидании, — хихикает Чимин, сидя за столиком в кафе напротив Юнги и разглядывая его, пока Юнги разглядывает меню. — Упаси боже, — хмыкает он, ненадолго подняв взгляд и столкнувшись им с хитрым и улыбающимся. — С виду-то может и похоже на свидание. Если упустить тот момент, что я просто пошёл на обед, а ты увязался за мной, особо не спрашивая. — Да ладно тебе, нас же в будущем ждёт общая экспедиция! Нужно узнать друг друга получше, подружиться. А то вечно ходишь только со своим милым очкариком. Где он, кстати? — У милого очкарика есть имя — Намджун, — говорит Юнги, вновь опустив взгляд на меню. — Он занят помощью учёным из Высших Чинов. Думаю, где-то месяц его не будет. Может и больше. — Как быстро этот парень двигается по карьерной лестнице, а ведь ещё даже обучение не закончил, — присвистывает Чимин, слегка наклонившись вперёд и подперев щёки руками. — А почему ты обедаешь в кафе постоянно? Можно же заказать еду прямо в центре, и она прибудет в считанные минуты. — Прогуляться иногда полезно, — говорит Юнги, а после поворачивается к подъехавшему к ним роботу-официанту и вводит на его экране свой заказ. То же самое делает Чимин. — Это ты хотел услышать? Но нет. Просто от тебя пытаюсь сбежать. А ты всё равно за мной бегаешь, как хвост. — Ты такой жестокий, Юнни, — дуется Чимин, а Юнги на это «Юнни» вскидывает бровь. И как он смеет так обращаться к старшему? — Да, да, я знаю что ты сейчас скажешь: «Я старше тебя! Обращайся уважительно!» — передразнивая голос Юнги и состроив каменное выражение лица, говорит Чимин. И смеётся, когда смотрит на абсолютно такое, какое он изобразил, каменное лицо Юнги. — Надеюсь тебя в один день просто попрут из центра и тебе придётся вернуться на родину, марсианин.

Настоящее время

Юнги скучает. У него нет на это времени, на самом деле, и лицо его всё также сурово, когда он говорит с подчинёнными, проверяет работу двигателей и оборудования, обходит весь огромный корабль, чтобы убедиться, что всё в порядке. Но всё это делает с тоской в сердце. Прошло всего-то чуть больше недели с их отправления. С момента отправления экспедиции Чимина, на самом деле, не больше, но по меркам этой галактики около трёх месяцев. Чтобы долететь до млечного пути, в котором была чёрная дыра, им понадобилось два дня – она была сильно далеко от солнечной системы. И вот неделю они уже в поисковой экспедиции по просторам ещё не изученной галактики. Что за планету нашла та экспедиция, которую они сейчас ищут? И нашла ли вообще? Что, если с их кораблём всё-таки что-то случилось и прямо сейчас они постепенно теряют надежду на то, что их когда-либо найдут? Радары не засекают присутствия чужого корабля, как и хоть одной планеты поблизости. Также ничего не замечают круглосуточно наблюдающие через телескопы работники, посменно сменяющие друг друга. На лицах каждого из них уже отражается усталость, они не умеют прятать её за суровостью также умело, как это делает капитан Мин. Подобные этой экспедиции обычно заканчиваются однозначно: они либо находят потерявшийся в просторах вселенной корабль, либо находят его обломки, а по ним находят корабль в куда худшем состоянии, и выжившие либо есть, либо их нет, но пока так фатально ни одна из экспедиций не заканчивалась. И находили их обычно куда быстрее. Потому что пока ни одно из космических путешествий не уходило так далеко. Ничего, кроме как надеяться на лучший исход и искать дальше, не оставалось. Хоть месяц, хоть два, хоть семь они здесь пробудут – возвращаться с пустыми руками не станут.

Около шести лет назад

Первая экспедиция в космос для Юнги была захватывающей. Он по большей части занимался надсмотром исправной работы двигателей и оборудования, но то было лишь одно из его занятий, также он несколько раз выходил в открытый космос. Его поражало всё. Только зарождающиеся новые звёзды, кометы, планеты на которых они высаживались, спутники, протопланеты, астероиды, спектры и так далее. Он был восхищён. В их время такое уже было обыденностью, люди ежедневно летали с одной планеты на другую, но для Юнги всё это было впервые. — Всё звал меня «Марсианин, Марсианин», а теперь обедаешь со мной на Марсе, — усмехается Чимин, сидя рядом с Юнги в ресторане. У них на этой планете экскурсия, а сейчас ужин в ресторане гостиницы, в которой они и заночуют. Для Чимина ничего нового здесь не было, а вот Юнги и другие его земляки ходили разинув рты на каждый новый для себя предмет или явление. — Признаю, здесь неплохо, — говорит Юнги, с удовольствием поедая пасту. — И еда здесь вкусная. Немногим от нашей отличается. Чимин хмурится, глядя на него. Юнги не понимает, чего он вдруг. Пак щас как щенок вокруг него от радости должен прыгать из-за того, что Мин признал, что его планета вполне себе хороша. Но Чимин прикладывает ладонь к его лбу, проверяя температуру тела. — Ты кто такой? Куда ты дел моего ворчливого деда Юнги? —... Но с Землёй всё равно не сравнится, — продолжает Мин и возвращается к своему ужину. — Фух... Я уж было испугался, что ты правда вдруг стал добрячком, — смеётся Пак, откинувшись на спинку стула. Он уже наелся. — Кстати, сейчас тебя обрадую. Я договорился с твоим другом Намджуном поменяться комнатами. Мы будем с тобой в одном номере! Правда здорово? Юнги перестаёт есть и хватается за голову с причитаниями о том, за что ему всё это и что Намджун предатель.

Настоящее время

— Капитан Мин! Капитан! — чуть ли не на весь корабль зовёт один из механиков, шустро подбегая к Мину. Тот оборачивается и вопросительно кивает. — Один двигатель пришёл в неисправность. — Так сделайте с ним что-нибудь, — говорит Юнги, вскинув бровь. — Это ваша работа. — Мы не знаем, что. Кажется, там что-то серьёзное. Однако мы даже не знаем причину поломки. — Тьфу, понаберут кого попало на работу... — в их экспедиции хороши, даже идеальны были все работники. Кроме механиков. Всех лучших забрали в ту экспедицию. Юнги приходит в отсек, где были сосредоточены все двигатели корабля. Он сразу замечает неисправный. Покопавшись в нём, причину Юнги так и не находит. Видимо, двигатель кто-то пытался чинить до него и только усугубил ситуацию. Но Юнги не зря в более чем тридцати экспедициях работал механиком и считался одним из лучших. Пришлось, конечно, повозиться, но двигатель был приведён в исправность. — Вижу, парень ты ещё неопытный, — говорит Юнги механику, когда собирается уходить. — Будь добр, в следующий раз сразу зови меня. Поломка любого оборудования нарушит работу всего нашего судна, — говорит ему Юнги и уходит, снова погружаясь в свои тревожные мысли.

Около шести лет назад

— Я чувствую себя астронавтом, астронавтом, — поёт уже пьяный вдрызг в микрофон Чимин, когда они сидят в караоке. После новой экспедиции они решили выбраться с командой куда-то, и Чимин предложил караоке. Только вот все уже ушли, одни Юнги и Пак остались, последний всё никак напеться вдоволь не может. Почему Юнги всё ещё здесь? Он сам себе не может ответить на этот вопрос. Он тоже уже пьян. Им, постоянно следящим за своей физической формой и здоровьем, по идее, пить не рекомендуется, но раз в год то можно. — В этой невесомости, что повисла между нами в постели, — томным голосом поёт, глядя на Юнги. Тот смотрит в ответ. Почему-то Чимин сейчас вдруг такой красивый. И губы у него, оказывается, очень красивые. И смотрит он так, что внутри что-то ёкает. — Чувствую себя астронавтом, будто моё сердце вот-вот остановится, — театрально хватается за сердце Пак, — Ты же знаешь, ты – мой кислород. Он, покачиваясь слегка от количества выпитого, обходит столик, на котором стояли бутылки и лежал пульт для переключения песен, отходит дальше от Юнги, сидящего на диване, в центр комнаты, и будто это всё маленький концерт лично для него. — Такое чувство, будто я в другой галактике, малышка, когда мы рядом, — поёт он, игриво подмигивая Мину. — Я чувствую себя астронавтом, астронавтом, астронавтом. Песня заканчивается, экран автоматически заменяется листом с другими песнями. В воздухе виснет тишина. Юнги сначала смотрит расфокусированным взглядом в глаза Пака, после опускает его на губы. Прямо сейчас Чимин его не бесил. Более того, его внезапно очень хотелось поцеловать. Чимин будто считывает по его глазам это намерение и подходит первым. Он наклоняется к Юнги, они сталкиваются губами, целуются как-то жадно, будто оба давно об этом мечтали, но осуществили желаемое только сейчас. От Чимина пахнет алкоголем и вкусным парфюмом с каким-то интересным сладковатым запахом, и от этого Юнги ещё сильнее кружит голову. Чимин внезапно оказывается на его коленях. Юнги обвивает его торс руками, Чимин – его шею. И кажется, время в этой комнате останавливается, поддаваясь чувствам двоих на диване.

Настоящее время

Юнги заканчивает обход на том, что заглядывает к пилотам. Благо, хоть у них всё в порядке и ничего не сломалось. К кому бы капитан ни подходил на корабле, все ему говорили о том, что ему нужно хоть немного поспать. Неужели он правда выглядел так плачевно? Он так старался держать маску сурового и вечно бодрого капитана, но, видимо, залёгшие под глазами чёрные круги и бледность таки его выдавали. Юнги всё-таки решается немного поспать. Всё-таки, у него на корабле куча других работников, он ведь не один здесь. Если он за чем-то не углядит, ему тут же сообщат. Поэтому капитан Мин доверяет звонки и сообщения с докладами на Землю одному из работников и идёт в свой кабинет, соединённый с комнатой, а там ложится на кровать. Ожидал, что вырубится сразу, как голова коснётся подушки, но эта самая голова всё ещё была забита тревожными мыслями. Потребовалось пятнадцать минут, чтобы от них наконец избавиться и спокойно уснуть. Но мысли об одном конкретном потерянном в просторах галактики человеке не оставляют его даже во сне.

Около шести лет назад

Чимин после весёлой попойки не помнил ничего. Вот вообще ничего. Последнее, что он помнил – это как он спел какую-то странную песню про восстание машин и выпил ядерную смесь, которую им всем намешал Намджун, в алкоголе также как они ничего не смыслящий, но уже достаточно пьяный для экспериментов. Кто-то тогда свалился сразу, кто-то продолжал веселье ещё оживлённее. Коктейль Намджуна сыграл с ним злую шутку, поэтому он относился к числу первых, а вот Юнги и Чимин к числу вторых. Большинство после этого супер коктейля ничего не помнят. А вот у Юнги такого нет. Он помнит всё в красках. И краски эти отражаются на его лице, когда утром с больной головой и привкусом спирта на языке он вспоминает вчерашний вечер. Благо, проснулся он в своей квартире, на этом спасибо. А вот у лежащего рядом в его кровати Чимина могут возникнуть вопросы. Оставив его спать дальше, Юнги уходит в душ, чтобы привести себя в порядок, а оттуда на кухню, где кофемашина уже автоматически приготовила ему утренний кофе. Юнги сначала выпивает таблетку от похмелья, а после садится за стол пить кофе. У них с Чимином дальше поцелуев не зашло, и слава богу. Юнги не представляет, как бы с ним объяснялся. Проснувшийся через час после пробуждения Юнги Чимин выглядел забавно: всё ещё сонное, опухшее лицо, растрёпанные волосы, еле разлёпленные глаза и в одних трусах. Не понимающий – где он, кто он и что вчера такого произошло, что проснулся он в чужой квартире. Юнги, пьющий вторую чашку кофе... Умиляется? Наверное, это можно назвать и так. Чимин же сначала непонимающе смотрит на него, а после задаёт первый вопрос: — У нас вчера что-то было? Юнги пока отставляет кофе в сторону и откидывается на спинку стула, сложив руки на груди. — И тебе доброе утро, алкаш, — говорит Юнги, разглядывая не без интереса его тело. Не то что бы его чем-то отличается, да и он уже видел Чимина во всей его красе в раздевалке тренажёрного зала или когда они переодевались в специальные костюмы для отправки в космические экспедиции, которые Пак больше любил называть путешествиями. Но почему-то раньше он не обращал внимание на то, что тело у Чимина довольно красивое. — Нет, между нами вчера ничего не было. — Об их страстных поцелуях решает умолчать. Ему не нужны все эти разборки «Кто мы теперь друг другу», по крайней мере сейчас. — Это хорошо. Было бы неловко, если бы я такое забыл, — усмехается Чимин, прислонившись плечом к косяку. — Мне тоже кофе свари. — Это дело половины от минуты. А ты выпей таблетку от похмелья и шуруй в душ. Перегаром за километр несёт.

Настоящее время

Кровать, на которой стоял таймер на три часа, будит его лёгкой вибрацией, когда истекает время. В их кровати встроены специальные устройства, которые мало того, что будят их вместо будильника, которые уже давно в прошлом – позволяют чувствовать себя выспавшимся, даже если поспал всего три часа. Юнги подходит к зеркалу и приводит себя в порядок, после чего отправляется к Намджуну, который уже наверняка проснулся. В кабинете он Намджуна не находит, но находит его в общей комнате с другими исследователями. Те что-то активно обсуждают, спорят. Юнги подходит к Намджуну и решает расспросить его. — Что за переполох? О чём вы спорите? — Ты должен это видеть. — Намджун кладёт руки на плечи Юнги и подходит к иллюминатору. — Взгляни. Мы обнаружили кротовые норы. И более того, мы предполагаем, что прошлая экспедиция отправилась куда-то через них. Юнги отшатывается от иллюминатора и оседает на пол, хватаясь за голову. Прямо сейчас он позволяет дать себе слабину. Потому что лучше бы они ещё три недели летали по этой пустой галактике, чем кротовые норы. — И что нам теперь делать? — спрашивает Мин с едва заметной дрожью в голосе. — Мы через эти грёбаные кротовые норы можем летать пока не состаримся, а на Земле в это время едва ли больше нескольких лет пройдёт. Но и вернуться без них – проваленная операция. Ненавижу проваленные операции... — Успокойся, Юнги, — говорит Намджун, опускаясь на корточки напротив и положив руки на его плечи. — Это не всё, что мы нашли, — говорит Намджун, поднимаясь на ноги и потянув Юнги за собой к столу. — Мы выходили в открытый космос, потому что увидели это, — говорит Ким, указав на лежащее на столе устройство, схожее с обычным планшетом. — Это устройство запрограммировано, поэтому никуда не улетело и просто левитировало неподалёку. Его оставили для нас. На нём есть система координат. Смею предположить, что они ведут к той из нор, в которую они и отправились. Похоже, они уже знали, куда летят. Юнги, кажется, наконец успокаивается. Он вновь отворачивается к иллюминатору, смотрит на кротовые норы, собирается с духом. После поворачивается к учёным таким же собранным и суровым, каким выглядит всегда. — Тогда чего мы ждём? Китайской пасхи? Передать координаты пилотам. Мы летим в кротовые норы. Мы найдём их.

Около шести лет назад

— Мне кажется, что наши отношения изменились, — заводит тот самый разговор Чимин, которого так избегал Юнги. С той попойки прошёл месяц. Он не хотел это обсуждать. Точнее хотел, но не сейчас. Он только-только разобрался в своих чувствах и ему нужно было время, чтобы как-то рассказать о них Чимину, или решить, будет ли он говорить о них вообще. Юнги и сам осознал это недавно. Долго отрицал, метался в сомнениях, запер себя в ловушке собственных бесконечных мыслей. Он осознал, что влюблён в Чимина. И осознание это было таким странным. Сказали бы ему года полтора назад, что сейчас он будет думать об этом, он бы покрутил пальцем у виска и посоветовал обратиться к психиатру, и сделал бы это с таким же каменным лицом, какое было у него всегда. И ещё он понял, что рядом с Чимином стал чаще улыбаться, смеяться, волноваться и переживать. Чувствовать, как разливается в груди тепло, когда Пак улыбается ему, или искренне переживать, когда эта улыбка натянутая и не искренняя, скрывающая за собой боль и тяжёлые мысли. Бывали моменты, когда Чимин плакал ему в рубашку. В такие моменты Юнги всегда был рядом, чтобы успокоить. И от его слёз у него самого сжималось сердце. Юнги отрицал свои чувства, потому что боялся их. Он всегда считал себя в романтическом плане одиночкой, думал, всю жизнь проживёт один. А тут появился этот марсианин, который заслонил солнце и светит вместо него. И Юнги искренне не понимал: когда всё пошло не так? Но сейчас он просто принял эти чувства. И твёрдо решил рассказать о них Чимину. Но когда сам будет готов и наберётся храбрости. Не сейчас, когда Чимин стоит напротив, уперев руки в боки и пристально глядя на него. — Ты избегаешь меня! Почему? — спрашивает Пак, сокращая с каждым шагом между ними расстояние. Юнги наоборот отступает назад. Так происходит, пока Юнги не упирается спиной в стену. — Это всё из-за того, что мы поцеловались тогда? В этом причина? — Что... Ты помнишь? — хмурится Юнги, а щёки заливаются краской. — Вспомнил. Не переводи тему, — отвечает Пак, пристально глядя в глаза. — Нет. Дело не в этом. Не совсем в этом, — отвечает Юнги, уведя взгляд в пол. Тяжело, когда Чимин смотрит вот так. И взгляд у него, оказывается, тяжёлый. — Если ты хочешь, мы можем просто об этом забыть. Ты мог сразу сказать мне, а не бегать от меня, — говорит Чимин, а Юнги резко поднимает на него непонимающий взгляд. — Просто забудем об этом. Будем общаться как раньше. Мы же всё ещё друзья? — Забыть? Друзья? — Мин отталкивает Чимина от себя и как-то раздражённо смотрит на него, растерянного такой сменой настроений. — Да я влюблён в тебя, идиот! Теперь Чимин теряет дар речи. Стоит, то открывает рот, то закрывает, не зная что сказать. А Юнги ждёт. Он так собирался с духом, чтобы сказать это. Боится негативной реакции на своё откровение. Он, человек, который не боится практически ничего в этом мире, в сложных ситуациях всегда находит выход и делает это без паники, боится того, что его чувства могут быть никому не нужны. Но своим молчанием Чимин делает ещё хуже. Юнги боится быть отвергнутым, но нисколько не жалеет о том, что сказал. Лучше сразу расставить все точки над «i», чем молчать о чувствах, которые переполняют его. — Юнги, я... — Чимин, кажется, не знает, как правильнее сказать, а Юнги уже построил тысячу и одно предположение, как Чимин его пошлёт. — Я тоже в тебя влюблён. Юнги впадает в ступор. Ему не послышалось? Или Чимин слишком много ошибок допустил во фразе «Прости, но между нами ничего не может быть»? Или это всё сон? Юнги даже щипает себя, чтобы убедиться, что он находится в реальном мире. — То есть... Погоди... Тогда почему ты предлагал всё забыть? — не понимает Юнги, растерянно глядя на него. — Я думал, ты избегаешь меня, потому что догадываешься, что ты нравишься мне больше, чем друг. Думал, если расскажу тебе, ты меня пошлёшь далеко и надолго, — неловко улыбается Чимин, пожав плечами. — Глупый, — выдыхает Юнги и обнимает его за шею, прижимая к себе. Чимин обвивает руками его торс, уткнувшись носом в плечо. — И я тебя не лучше. Я думал о том же самом. — Может тогда... Начнём встречаться? За ручки там гулять, обниматься, целоваться, лежать ночью посреди пшеничного поля, слушая музыку с одними наушниками на двоих... — Не знал, что ты такой романтик, — улыбается Юнги, перебирая пальцами его волосы. — Всё попробуем. Потому что теперь ты мой.

Настоящее время

Юнги никогда до этого не попадал в кротовые норы, но страх неизвестности им не овладел. Гораздо сильнее было желание найти Чимина. Ради этого он готов был бороздить просторы космоса хоть до конца своей жизни. Если в конце его будет ждать нежная улыбка, любимые руки с маленькими пальцами и запах шелковистых тёмных волос, он готов на всё и даже больше. Экспедиция во главе с Чимином отправились в космос три месяца назад по меркам этой галактики, по земным куда меньше. С тех пор от них не было никаких вестей, кроме сообщения азбукой Морзе с местонахождением чёрной дыры, которая была своего рода порталом в ту пустую галактику, в которой работники Юнги обнаружили кротовые норы. Что, если бы они их не нашли? А если бы программа с устройства слетела и оно потерялось в просторах галактики? Безумно опрометчиво. Вполне в стиле Чимина. По координатам они находят одну из кротовых нор, которая, судя по всему, вела туда, куда отправился Пак. Удивительно, что их, нор, было сосредоточено так много в одном месте. Этот феномен в будущем ещё будет углубленно изучен исследователями, а сейчас времени на это не было. Сейчас они пролетают через эту нору. Корабль разгоняется до максимальных скоростей. И, судя по всему, выносит их в совершенно другую галактику, а возможно и в другую вселенную. Здесь, также как и у них, есть солнце, разве что оно с виду кажется больше. Но планеты здесь кажутся совсем другими. А вдалеке они замечают и корабль, на котором отбыли люди той экспедиции. Корабли стыкуются. Чтобы перейти с одного на другой, приходится надеть скафандры. Отправляются на другой корабль Юнги, Намджун и ещё несколько учёных из их группы. Внутри уже можно снять скафандры и пройти во внутренние отсеки корабля. Внешне он похож на корабль, на котором прибыли Юнги с группой исследователей и других работников, но это другая модель и отличия всё же есть: в оборудовании, системе двигателей и пилотирования. Этот корабль был более новым, поэтому его и взяли для такой серьёзной экспедиции. Юнги и исследователей провожают к Чимину, который находится в центре корабля и смотрит на переливающуюся от подсветки разными красками воду в фонтане, выполненном в виде астронавта. — И зачем в космическом корабле фонтан? — хмыкает Юнги, когда подходит к Чимину. Тот оборачивается и улыбается, жмёт плечами. — Не знаю. У его создателей свои тараканы в голове, — отвечает Чимин, сдерживаясь, чтобы не прыгнуть на Юнги с объятиями у всех на глазах. Юнги, глядя в любимые глаза, снова вспоминает.

Около трёх лет назад

На чистый пляж острова Бора-Бора небольшими волнами накатывают воды Тихого океана. Поздний вечер, солнце почти скрылось за горизонтом, людей уже почти нет здесь. Остались только двое. Один — ворчливый и суровый, но становящийся нежным только рядом с одним человеком землянин, второй — наивный и улыбчивый марсианин, согревающийся в объятиях заходящего солнца и своего землянина. Уже становятся заметны первые звёзды. — Знаешь, когда я смотрю на звёзды, неважно отсюда или вблизи, в наших полётах, я чувствую себя таким маленьким на фоне этих огромных светил, — тихо говорит Чимин, положив голову на плечо обнимающего его Юнги и прикрыв глаза. Они целый день провалялись в номере отеля и вышли только под вечер. Прогулялись немного по курортному комплексу, а недавно пришли сюда, на пляж, чтобы сесть на взятый с собой плед и любоваться звёздами и океаном. Чимин наблюдает за зарывающимся в песок крабом, а Юнги – за Чимином. — Ты и есть – маленький, — подкалывает его Юнги, а Пак тихо смеётся. — От кого я это слышу? Капитан Мяу-Мяу, это вы что-то мне там мурчите? — шуточно спрашивает Чимин, смеясь с каменного выражения лица Мина. Недавно Юнги впервые возглавил экспедицию, в которой он также участвовал. Чимин не стеснялся при всех называть Юнги капитаном Мяу-Мяу и даже других на это подначивал, но вот в отличие от Чимина они этого сурового взгляда и «Только посмейте, и руководство зарплату всем урежет» боялись. Не то что бы Юнги говорил такое всерьёз, но держать лицо и статус нужно было. — Ой, не смотри на меня так. Мы, вообще-то, одного роста, — хмыкает Пак, вновь кладя голову на плечо Мина и глядя на звёзды. — Я тобой так горжусь. Тем, что наше руководство наконец-то тебя заметило и решило обдумать твою кандидатуру в качестве капитана космического судна. Знаю, ты мечтал об этом. — Мечтал. Передо мной открылись большие перспективы, — отвечает Юнги, уткнувшись носом в волосы парня, пахнущие малиновым шампунем из ванной отеля. — Но мне не важно, в какой роли я буду на корабле, хоть уборщиком. Лишь бы ты был со мной рядом. Чимин поднимает голову и долго смотрит ему в глаза, а после коротко и нежно целует в губы. — Иногда и ты умеешь быть романтиком, — говорит Чимин, улыбаясь и прижимаясь теснее к его боку. — А если бы я решил возглавить экспедицию? — вдруг спрашивает Чимин, посмотрев на Юнги. — Как бы ты отнёсся к этому? — Я приму любое твоё решение, — отвечает Юнги, перебирая пальцами его волосы. — И буду также горд за тебя. И я уверен, что у тебя получится. Ты, наверное, даже упорнее меня бываешь часто. Поэтому я уверен в тебе даже больше, чем в себе самом. И дело тут не только в любви. Эти слова заставляют Чимина улыбнуться. Свидетелями их поцелуя, значащего очень многое для обоих, становятся только молчаливые звёзды.

Настоящее время

— Ну рассказывай, — говорит Юнги, оставшись с Чимином наедине в его кабинете. Учёные же остались общаться с другими учёными. Эта компашка всезнаек сами между собой разберутся. — Эти кротовые норы были обнаружены ещё до нас, — говорит Чимин, стоя у иллюминатора рядом с Юнги, пьющим холодный кофе из банки. — Сюда отправляли много экспедиций. Первая прошла неудачно. Они летели всего три дня, но корабль тогда был оснащён плохо и им пришлось вернуться. Вторая как раз-таки обнаружила эти норы. После было отправлено сразу несколько групп исследователей для изучения. В других норах не было ничего примечательного. Разве что то, что некоторые из них ведут в прошлое. Представляешь? На Землю и другие планеты прошлых веков исследователи, конечно, не высаживались, через устройства наблюдали за тем, что происходило на Земле, чтобы не исказить время и пространство. Но та, в которой находимся мы сейчас, привела к другой вселенной. Здесь живут другие цивилизации. Наша экспедиция была отправлена для того, чтобы установить контакт. У нас это получилось! Мы уже собирались лететь обратно, кстати, а тут вы. Неужели успел соскучиться? — Вообще-то, нас отправило руководство нашего центра. Сказали, что от Вас не поступает никаких сигналов и отправили следом, — говорит Юнги, отходя к дивану у стены и садясь на него. Чимин подходит и садится рядом. — Отсюда проблематично посылать сигналы на Землю. Это всё-таки не просто другая галактика. Другая вселенная! — восхищённо говорит Пак, посмотрев на Юнги. — Расскажешь потом про первый контакт с пришельцами, — говорит Юнги, делая ещё пару глотков из банки. — Кстати, если здесь уже бывали другие экспедиции, почему мы об этом ни слухом ни духом? — Потому что это были не земные исследователи, а с Марса. Благодаря некоторым связям и знакомствам я об этом узнал. И решил стать первым земным исследователем, который установит контакт с другой цивилизацией. Такой вот я, решил забрать себе всю славу. — Выпендрёжник, — хмыкает Юнги, но совсем не злится на такое решение Чимина. — Но я на тебя не злюсь. Слишком скучал, чтобы злиться. — Ах, ты такой милый, капитан Мяу-Мяу. Кстати, скажи, как тебе корабль? — спрашивает Чимин, обведя рукой помещение. — Скажу, что синтезатор пищи у вас отвратный. Даже нормального кофе нет. Зато есть фонтан, — с каменным лицом отвечает Юнги, а Чимин смеётся. — Ты не меняешься, капитан Мяу-Мяу, — говорит Чимин, улыбаясь. — Ворчливый, но готовый броситься за мной даже в другую галактику. — Я готов броситься за тобой в любое пекло. Лишь бы ты не переставал меня ждать.