Первое правило Бойцовского Клуба

— Тебе не кажется, что Гарри ведет себя по-другому? Ложка в руке Джинни зависла на полпути между ртом и тарелкой с дымящейся кашей. — Я просто имею в виду, — продолжила Гермиона, — он кажется… другим. Ее взгляд скользнул дальше по столу, туда, где сидели Гарри, Рон и Невилл. Гарри, широко улыбаясь, игриво толкнул Невилла в плечо. — Другим? — переспросила Джинни, опуская ложку обратно в тарелку. — О чем ты? — Ну, он… стал более мускулистым, например. И выглядит счастливее. — Он просто… — лицо Джинни скривилось, — наверное, он просто счастлив избавиться от Сама-Знаешь-Кого. По Большому залу разнесся громкий хохот упомянутого юноши, взгляд которого остановился на чем-то в дальнем конце помещения, и он на мгновение замер, прежде чем широко ухмыльнуться. Глаза Гермионы сузились. — Да. Довольно счастлив. С самого начала учебы обстановка в Хогвартсе разительно отличались от той, к которой они привыкли за все предыдущие годы. Например, у всех факультетов последнего курса теперь была общая гостиная, расположенная в недавно отстроенной башне северного крыла замка, а вражда между факультетами сошла на нет, уступив место духу товарищества. Но помимо этих масштабных изменений были и другие. Гермиона Грейнджер не была глупой девочкой. Любой, у кого есть пара глаз, мог бы сказать, что не только Гарри, но и Рон, Невилл, Дин, Симус, Эрни, Энтони — черт, да даже всегда худощавый Малфой, казалось, стали крупнее и шире в плечах. И дело было не в том, что Гермиона не желала видеть своего друга здоровым и счастливым… просто за все годы знакомства с Гарри она никогда не знала его таким. И это было любопытно. А когда в Гермионе пробуждалось любопытство, мало что могло остановить ее от попыток его удовлетворить.

***

Возможно, впервые в жизни Гермиона не обращала внимания на лежащую перед ней открытую книгу. Она пряталась в тени их новой гостиной, впиваясь зубами в кутикулу. Что-то происходило. Что-то, что Гермиона Грейнджер больше не могла игнорировать. Поэтому она сидела в засаде. Единственное, что она знала наверняка — Гарри Поттер никогда не умел утаивать секреты или увиливать в ответ на прямые вопросы. И вот, спустя тридцать минут ожидания и три изгрызенных кутикулы, на лестнице послышались шаги взбудораженной компании студентов. Спрятавшись в дальнем углу, Гермиона Грейнджер оставалась невидимой для их взглядов и могла наблюдать, как юноши со счастливым видом один за другим осторожно прокрадывались через выход общежития восьмикурсников. Глаза Гермионы сузились, и с большей скоростью и изяществом, чем она сама от себя ожидала, девушка рванула вверх по лестнице. Гермиона приземлилась на колени возле сундука Гарри, поспешно роясь в его содержимом в поисках подсказок, чем именно занимались друзья, когда ее пальцы коснулись толстой ткани мантии-невидимки. Ей потребовалось всего мгновение, чтобы в голове вспыхнул новый план. Она набросила мантию на плечи и помчалась обратно по коридору. К счастью, возмужавшие юноши передвигались достаточно громко, чтобы легко себя обнаружить. Поэтому Гермиона увидела, как пройдя несколько лестничных пролетов, два поворота направо и один налево, они проскользнули в заброшенный класс на втором этаже. Она остановилась снаружи. Если использовать магию, кто-нибудь мог это заметить. Она нетерпеливо притопывала ногой, и, досчитав до ста, уже было плюнула на предосторожность и решила открыть эту чертову дверь, когда в конце коридора появились Джинни и Сьюзен Боунс, которые приглушенно переговариваясь, направились прямо к ней и классу. Гермиона последовала за ними, проскользнув внутрь как раз в тот момент, когда дверь почти захлопнулась, и потрясенно замерла, обнаружив в пространстве маленькой комнаты более дюжины студентов. Вся мебель была сдвинута к стенам, обнажая по центру голый пол. Она осторожно пробралась в дальний угол, где, оставаясь в тени, сбросила мантию и перекинула ткань через руку. Казалось, никто из присутствующих не заметил ее вторжения, продолжая оживленно переговариваться. Шли минуты, и тревога Гермионы нарастала вместе с окружающим шумом в классе. Ее разум метался в предположениях о том, чем они могли здесь заниматься, перебирая варианты от темномагических опытов до жертвоприношений, пока ее друзья шутливо боролись друг с другом, а Невилл применил к Симусу шейный захват. Стоявшая у окна Джинни внезапно стянула с себя футболку, и у Гермионы отвисла челюсть. Подруга всегда была в хорошей форме — сказывались годы квиддича, но теперь ее живот и руки обрели скульптурную рельефность, а на фарфоровой коже, лишенной изъянов, прорезались отчетливые линии мышц. Сьюзен, как и Ханна, казалось, совершенно не удивились столь явным изменениям в телосложении Джинни. И Гермиона почувствовала, как внутри нее поднимается волна горячей ревности. Почти все ее одноклассники были здесь. Черт, даже Пэнси, мать ее, Паркинсон, сидела в углу на краю парты, сверкая из-под юбки голыми ногами и чрезмерным количеством черной подводки для глаз. Рядом с ней, с ухмылкой на губах и рукой, закинутой ей на плечо, расположился Малфой. Гойл. Теодор Нотт. Блейз Забини. Чуть дальше стояли Дин Томас, Энтони Гольдштейн и Эрни Макмиллан. Все они. Весь восьмой год. В груди Гермионы вспыхнуло дикое негодование, поднимаясь вверх и разливаясь жаром по щекам. Она скрестила руки на груди и хмурым взглядом окинула однокурсников. Чем бы они тут ни занимались, они явно не собирались посвящать ее в происходящее. — Давайте проведем жеребьевку! — Голос Симуса прогрохотал по классу, мгновенно заставив остальных замолчать. Он вытащил палочку и щелкнул запястьем по доске, на которой тут же материализовался список. Нет, не список. Турнирная таблица. Макмиллан против Гойла Поттер против Нотта Забини против Дж. Уизли Эббот против Боунс Малфой против Лонгботтома Мысли Гермионы запнулись. Похоже, это был какой-то подпольный Дуэльный клуб. Но в этом не было никакого смысла, потому что Дуэльный клуб был официально сертифицированным внеклассным занятием. Тем временем первые двое юношей из таблицы скинули с себя рубашки и встали посередине класса. Румянец Гермионы усилился, когда ее взгляд скользнул по телу Гойла, усеянному татуировками и шрамами, не говоря уже о линиях рельефных мышц в тех местах, где, как она была уверена, еще недавно расплывался жир. — Хорошо, вы двое знаете правила, — проревел Симус. — Пятиминутный раунд. Бить поверженного противника запрещено. Готовы? Макмиллан и Гойл повернулись друг к другу, каждый кивнул в знак согласия, прежде чем приветственно стукнуть кулаками друг о друга. Широко распахнутые и полные паники глаза Гермионы начали лихорадочно обшаривать комнату, останавливаясь на Малфое, который, прищурившись внимательно изучал ее. Симус усмехнулся и отступил в толпу: — Задайте жару, пацаны! Эрни первым заехал Гойлу в ребра, и Гермиона ахнула. Гойл, однако, даже не покачнулся, его губы растянулись в широкой улыбке, пока они продолжали кружить вокруг друг друга. Эрни сделал выпад, обхватил руками толстую шею Гойла и согнул того пополам. Однако его превосходство длилось недолго, потому что Гойл откинулся назад и нанес удар Эрни по почкам, заставив юношу упасть на колени. Толпа радостно загудела, но Гермиона была в ярости. С ее губ уже было готово слететь предупреждение о нарушении правил Хогвартса, сопровождаемое вычетом нескольких десятков баллов. Но прежде чем она успела озвучить свое негодование происходящим, чья-то сильная рука обвила ее за талию, а ладонь легла на ее рот. Она принялась брыкаться, яростно пихаясь локтями, когда ее быстро втащили через неприметную боковую дверь в соседний пустой класс, после чего бесцеремонно отшвырнули в сторону. Гермиона в ярости уставилась на того идиота, который осмелился так с ней поступить. Малфой. — Как ты смеешь! Кто, черт возьми, дал тебе… — Заткнись, Грейнджер. Ее челюсть на мгновение отвисла, прежде чем новая порция ярости пришла на смену шоку. — Ты не можешь так со мной разговаривать! — Ну, только что смог, — вздохнул он и прислонился к двери, через которую они только что вошли, с большим интересом изучая свои ногти. Гермиона выпрямилась в полный рост, ее бровь тоже прыгнула вверх: — И чем вы там все занимаетесь, а? О чем вы только думаете? Драки в школе запрещены и… — Тебя здесь быть не должно, Грейнджер. Это противоречит правилам клуба. — О, в вашем маленьком подпольном клубе есть правила? — она усмехнулась. — Чушь! Я обязана знать… — Да, — перебил Малфой, его взгляд стал ледяным, — у нас есть правила. Мы же не неандертальцы какие-то. У нас их целый ряд вообще-то, в том числе о том, что новые члены клуба должны быть одобрены всеобщим голосованием. — Так это правило я нарушила? — Закатив глаза, Гермиона сделала два угрожающих шага в сторону придурка. — Я ни на что подобное не соглашалась, значит, я не нарушала ни одного из ваших драгоценных правил. — Нет, ты нарушила другое. — Малфой сделал паузу, и когда она не попыталась в нее вклиниться, продолжил, его ухмылка стала шире. — Правило таково, что Гермиона Грейнджер не допускается в Бойцовский клуб. Перед глазами Гермионы полыхнуло алым. — Что это еще за правило? — закричала она, на всякий случай топнув ногой. Малфой зло рассмеялся и пнул дверь. — Чертовски хорошее, не говоря уже о том, что оно единогласно было принято самым первым. Итак, — продолжил он, хлопнув в ладоши, — теперь, когда мы установили, что тебя там не ждут, не желают видеть и не разрешают присутствовать, я попрошу тебя уйти, чтобы я мог подготовиться к бою. Я и так из-за тебя пропустил, как вышибают дух из Макмиллана. — Я абсолютно точно никуда не уйду. Малфой вздохнул и потянулся за палочкой. — Тогда я вынужден принять меры. Силенцио. Гермиона попыталась закричать, но не смогла издать ни звука. Ее губы вытянулись, когда она подошла и ткнула указательным пальцем Малфою в грудь, а затем указала на свой рот. Тот не ответил, только усмехнулся, в его серебряных глазах плясало безудержное ликование. — Я должен был сделать это с самого начала. Спас бы свои уши от твоего визга. Я сниму чары, если ты согласишься вернуться в башню, лечь в кроватку и навсегда забыть обо всем этом. Черты лица Гермионы исказились, потому что, разумеется, она не собиралась делать ничего подобного. — Ты действительно собираешься все усложнять? — уточнил Малфой, прежде чем закатить глаза и схватить ее за локоть. Он потащил девушку к центру комнаты и толкнул на стул, тут же наложив приклеивающие чары, чтобы она не могла сдвинуться с места. Гермиона промычала несколько безмолвных ругательств в адрес придурка. — Теперь ты можешь сидеть здесь, как хорошая девочка, пока я не вернусь, чтобы освободить тебя после поединка, или можешь оттащить свою очаровательную маленькую задницу обратно в башню вместе со стулом. Мне в любом случае пофиг. Адью! Малфой убрал палочку, стянул с себя тонкую футболку и небрежно бросил ей на голову. — Не мерзни, Грейнджер. У нее пересохло во рту, когда она посмотрела на голую спину, вальяжно удаляющуюся из комнаты. Да, этот наглый слизеринец безусловно был придурком, но… еще он был в великолепной форме. Его грудь и подтянутый живот с кубиками пресса рассекала сеточка бледных шрамов, его плечи широкими сторонами треугольника сходились к узкому тазу. Гермиона ненавидела его. Это не подвергалось сомнению. Просто она находила его удивительно привлекательным. Эти вещи вовсе не обязаны были быть взаимоисключающими. И теперь она оказалась запертой здесь, в неотапливаемом классе, в компании только своих мыслей. Она попыталась встать, но с деревянным стулом, привязанным к ее спине, попытка получилась весьма жалкой. И, сделав всего два шага, Гермиона снова села, сердито уставившись в пол. В таблице было всего четыре поединка, и Малфой шел последним. Если это были пятиминутные бои, то он наверняка вернется в течение следующих двадцати минут, и тогда, освободившись, она сможет наорать на всех сразу. Да. Это именно то, как она поступит. Следующие минут десять Гермиона предавалась раздумьям, как именно накажет своих однокурсников. Конечно, она вычтет баллы, но не будет сдавать их МакГонагалл. В конце концов, они все еще были ее друзьями, даже если были идиотами. Она не хотела, чтобы их исключили. Дверь распахнулась, и Гермиона издала тихий вздох облегчения, который быстро замер на ее губах, когда в темноту класса, спотыкаясь, ворвалось не одно, а сразу два тела. Гермиона вытаращила глаза, узнав в одном из них Нотта; его широкие плечи слегка сгорбились, когда он прижался губами к… Кровь отлила от ее лица. Язык Гарри Поттера находился во рту слизеринца, в то время как его руки лихорадочно дергали за пояс брюк. Гермиона не могла пошевелиться, застыв от шока, наблюдая, как ее лучший друг нырнул рукой в штаны другого парня и начал гладить его член. — Блять, Поттер. — Пальцы Тео запутались в растрепанных волосах Гарри, и он грубо отдернул его голову назад, обнажая шею, чтобы атаковать ее серией влажных поцелуев. Их обнаженные грудные клетки соприкасались, пока они тянули, толкали и страстно прижимались друг к другу. — Пойдем в подземелья, чтобы я мог трахнуть тебя как следует. — Просто сделай это здесь, — услышала она стон Гарри, — я хочу тебя прямо сейчас. Гермиона начала яростно мотать головой из стороны в сторону, осознавая, что они понятия не имеют о том, что у них есть свидетель. Мрачный смешок прокатился по комнате, когда Тео выпутался из объятий и покачал головой, потянувшись к руке Гарри. — Будь хорошим мальчиком, Поттер, и я не останусь в долгу. — Тебе повезло, что я только что надрал тебе задницу, — сказал Гарри, идя за слизеринцем, — иначе я бы сделал это снова. Они ушли. Гермиона моргнула, глядя на дверь, не зная, что делать с тем, что она только что увидела. Прошло еще минут двадцать или около того, а ощущение безвыходности положения продолжало расти. Она собиралась устроить Малфою ад, когда тот вернется — если вернется. Она не собиралась спускать ему с рук то, что он бросил ее здесь одну. К счастью, спустя несколько минут дверь снова открылась. В проеме показался Малфой — он был покрыт потом и тяжело дышал. Его губа сочилась кровью, а на скуле расцвел синяк. — Я видел, как сюда прокрались Нотт и Поттер, надеюсь, они не осквернили своими действиями твой девственный разум, — сказал он с кривой ухмылкой, останавливаясь прямо перед ней, так что глаза девушки оказались на уровне его пупка. Гермиона категорически отказывалась заинтересованно взглянуть на выпуклость в его штанах или блестящие от пота мускулы. Она была сильнее этого. Вместо этого она посмотрела прямо ему в лицо. — От-пусти. Меня, — прошептала она беззвучно. Малфой закатил глаза и освободил ее без помощи палочки. Как только магические путы его заклинания ослабли, Гермиона вскочила со своего места и замахнулась, чтобы ударить. Однако он был быстрее, перехватив ее запястье до того, как ладонь коснулась его лица. Одним изящным движением он развернул ее, зафиксировав руку за спиной и прижав ее хрупкое тело к своему. — Ну-ну, Грейнджер, — Малфой ткнулся носом в ее ухо, посылая дрожь по позвоночнику. — Боюсь, тебе был предначертан только один грязный удар против меня, и ты уже израсходовала его на третьем курсе. Если захочешь снова мне врезать, то можешь сделать это либо во время боя, либо в постели. Задыхаясь, Гермиона попыталась вырваться из его хватки, но чем сильнее она боролась, тем крепче он ее прижимал. С рычанием она наступила ему на ногу, и Малфой наконец отпустил ее, смеясь и отходя на пару шагов. И хотя она все еще пребывала под действием «Силенцио», все ее тело говорило на языке ярости: грудь вздымалась и опускалась от частых вдохов, а кулаки дико молотили в воздухе, обрушивая на Малфоя град ударов, от которых он без особых усилий уворачивался. Его смех чуть не довел ее до припадка, когда Гермиона попыталась — и не смогла — в очередной раз ударить его. — Ты не очень хороша в этом, Грейнджер. — Зубы Малфоя блеснули в тусклом свете, он начал медленно обходить ее по кругу. — Фините. Гермиона почувствовала, как к ней вернулся голос — по пересохшему горлу пробежал холодок. Она развернулась на месте, осторожно следуя за Малфоем, как за добычей. — То, чем вы занимаетесь — варварство! Кто-нибудь может пострадать. Малфой снова рассмеялся. Шагнув вперед, он резким, как змея, движением, схватил ее за талию и забросил на плечо. Ее пальцы заскользили по влажной коже спины, пытаясь найти опору, но безуспешно. Мгновением позже Гермиону швырнули на стол, выбив из нее дух. Задыхаясь, она перевернулась на бок, пытаясь заставить легкие снова работать. В ее затуманенном зрении появилось широко улыбающееся лицо Малфоя. — Прости за это, Грейнджер. Иногда я забываю о собственной силе. Ты в порядке? Когда она снова могла дышать, ее сердце ускорилось до почти болезненного ритма, и Гермиона почувствовала, как буквально каждую клеточку ее существа захлестывает ярость такой силы, какую она не испытывала никогда прежде. Она с рычанием скатилась со стола. Малфой усмехнулся и отступил, его обнаженное тело мерцало в лунном свете, проникающем в темный класс. — Хорошая девочка. Ну же, достань меня. — Он отбил еще один ожесточенный удар. — Приятно, не правда ли? Малфой шагнул вперед и полоснул ребром ладони по ее бедру, вызвав громкий вскрик. Боль быстро утихла, а багровый жар подстегнул ее гнев. Она хмыкнула, поднимая руку и целясь в его заостренные скулы. — Я собираюсь начать вычитать баллы, а затем прослежу, чтобы большинство из вас отрабатывало наказание по меньшей мере месяц. По помещению прокатился смех, а затем молниеносным движением Малфой отвел ее руки от своего лица и с силой толкнул в грудь, впечатывая спиной в кирпичную стену. Один вдох, и твердое тело Малфоя придавило ее сверху; Гермиона попыталась оттолкнуть его, но парень легко перехватил ее запястья и зафиксировал над головой. Рыча, она попыталась вырваться из его хватки, но Малфой просто прижался к ней еще крепче, его бедро коснулось ее тела, а колено пристроилось между ног. Гермиона замерла от новых неожиданных ощущений, вспыхнувших где-то внизу живота. — Это часть кайфа после боя. — Дыхание Малфоя овеяло ее лицо, и ее спина сама по себе мягко выгнулась навстречу, когда она посмотрела на него снизу вверх. — Мы деремся, чтобы снова начать чувствовать. После столь долгого онемения приятно вернуть боль, по крайней мере, она означает, что ты все еще жив. Все еще борешься. А когда ты прочувствуешь боль, ты можешь насладиться удовольствием оставшимся после нее. Дыхание Гермионы вырывалось через приоткрытые губы, притягивая к себе взгляд серебристых глаз. Малфой ухмыльнулся. — Что скажешь, Грейнджер? Хочешь, я заставлю тебя снова почувствовать себя живой? Она вышла из оцепенения и слегка нахмурила брови. — Ты мне даже не нравишься. Малфой склонил голову набок. — Это необязательное условие. Мне не нужно, чтобы я тебе нравился; я бы, пожалуй, даже предпочел тебе не нравиться. Глаза Гермионы сузились. — Руки прочь, Малфой. Или в следующий раз, когда я возьму свою палочку, я позабочусь о том, чтобы твои яйца оказались в банке на полке в классе зельеварения. Он еще мгновение удерживал ее стальной хваткой, прежде чем тихо фыркнуть и отпустить, отступая назад. Малфой наклонился и схватил рубашку, натягивая ее на влажное тело — ткань плотно облепила его рельефный торс. — Знаешь, из тебя бы получился неплохой боец. Исходя из собственного опыта могу констатировать, что у тебя хорошо поставлен хук справа. Гермиона не могла заставить себя пошевелиться или как-то словесно отреагировать. Она словно пришпиленная все еще стояла у стены, наблюдая, как Малфой двинулся к двери, бросив перед уходом: — Дай мне знать, если захочешь снова провести спарринг. Трахаться необязательно, хотя я думаю, ты бы сама убедилась, что это приятный бонус. Спокойной ночи, Грейнджер. Спрятав лицо в ладонях, Гермиона постаралась стереть с лица жаркий румянец, отказываясь признавать тот факт, что в этот момент она хотела Драко Малфоя. *** Гермиона притворялась, что подчиняется нелепым правилам, установленным маленьким нелегальным Бойцовским клубом, поэтому она ничего не рассказала о том, что видела, и, похоже, Малфой тоже ничего никому не сказал. Друзья и однокурсники продолжали двигаться вокруг нее по широкой орбите, внимательно следя за своей речью и постоянно ускользая из пределов ее внимания, чтобы вернуться в общую гостиную, утирая пот. Гермиона молчала, но продолжала наблюдать. Гарри почти все время крутился около Тео, и она не могла понять, почему прежде не замечала, как именно они смотрят друг на друга. Черт возьми, в какой-то момент Тео даже облизнул нижнюю губу, провожая взглядом задницу Гарри. Каждый их жест делал очевидным тот факт, что между ними определенная — физическая — связь, и нужно было быть слепой, чтобы не понять, что они спят друг с другом. Джинни же постоянно сидела с отсутствующим видом. Она и бровью не повела, когда Рон за завтраком протянул руку за бананом и несколькими яйцами вместо привычного тыквенного печенья. Они все были заодно. Живот Гермионы скрутило нечто очень похожее на ревность. Конечно, она никогда особо не дружила со спортом, но в то же время ее нельзя было назвать совершенно неуклюжей. В конце концов, она прошла войну и доказала это, даже, можно сказать, превзошла себя… если бы кто-нибудь поинтересовался мнением на этот счет у правильного человека. И хотя месяцы беготни и стресса привели к ее значительной потере веса, она активно пыталась набрать его снова. Гермиона фыркнула и оттолкнула овсянку, прежде чем собрать свои вещи и отправиться на поиски человека, которого, она могла бы поклясться, еще никогда в своей жизни не искала и не думала, что станет.

***

Гермиона плотно закуталась в мантию и вышла на территорию школы. Зима по-прежнему отказывалась уходить, и, хотя снег уже стаял, холодный ветер не давал воздуху прогреться. Что сподвигло Драко, мать его, Малфоя, почитать в такой день на улице, было выше ее понимания, но она решительно направилась к нему по мягкой траве. Несмотря на то, что Гермиона подошла практически вплотную, казалось, юноша совершенно не обратил на этот факт ни капли внимания. Он продолжал невозмутимо лежать, закинув одну ногу на колено и разместив голову на сумке. Перед его лицом парила книга, неспешно переворачивающая страницы, пока он сам жевал яблоко и олицетворял собой воплощенную непринужденность. Гермиона пнула ногу, перекинутую через колено, и взгляд Малфоя скользнул по краю книги, на мгновение пронзив ее упреком, прежде чем он снова расслабился и продолжил чтение. — Продолжишь игнорировать меня? — Гермиона фыркнула, топнув ногой. — Это то, чем я занимаюсь по жизни, Грейнджер. Ты только усложняешь задачу своим пронзительным голосом и гигантской гривой. Увы, — продолжил он с ухмылкой, — я не из тех, кто легко сдается. — Ты настоящая задница. Малфой зевнул. — Я в курсе. Снова фыркнув, Гермиона выпрямилась во весь рост. — Я думала о твоем предложении… — Оу. — Его бледные брови сошлись на переносице, и он выхватил книгу из воздуха, прежде чем заложить обе руки за голову. — Ну тогда задирай юбку и снимай трусики, Грейнджер. Челюсть Гермионы отвисла, и она легко стукнула его по рукам. — Очевидно, я пришла сюда не для того, чтобы заняться с тобой сексом. Кто знает, где эта штуковина уже побывала. На левой щеке Малфоя появилась ямочка. Она не могла припомнить, чтобы видела ее раньше. — Эта штуковина? — рассмеялся он и покачал головой. — Это член, Грейнджер. Значит, уже думала об этом? — Нет. Перестань меня отвлекать. Я решила, что позволю тебе тренировать меня. Малфой приложил руку к груди: — Какое великодушие. Тренировать тебя в свое свободное время вместо того, чтобы трахать. Это так щедро с твоей стороны. — Он закатил глаза и снова открыл книгу, на этот раз держа ее в руках. — Взамен я подтяну тебя по предметам. Если бы она не смотрела на Малфоя так пристально, она могла бы и не заметить легкий румянец на его скулах и то, как напряглись сухожилия его мышц, когда он сглотнул. — Мне не нужно, чтобы ты со мной занималась. — Лжец. Малфой резко захлопнул книгу, отшвырнул ее в сторону и вскочил на ноги. — О чем ты, Грейнджер? Мне от тебя ничего не нужно, и, как ты сказала ранее, я тебе даже не нравлюсь. Гермиона фыркнула. — Ты мне не нравишься, хотя, не так, чтобы у меня было много возможностей для обратного: все эти оскорбления и издевательства, и сражение на противоположных сторонах войны… — Ты прекрасно знаешь… — Да-да, ты находился под давлением и тебя вынуждали обстоятельства, но факт остается фактом: я тебя не знаю. Но мне и не нужно знать тебя, чтобы помочь тебе сдать ЖАБА, и чтобы ты взамен помог мне понять, из-за чего вы развели весь этот сыр-бор. — Мне не нужна твоя помощь, — легко солгал Малфой, сверля ее взглядом серебристых глаз. — Нужна. Раньше ты шел со мной вровень почти по всем предметам, даже по маггловедению, а теперь болтаешься в конце таблицы успеваемости. Я вижу, что ты постоянно учишься, но ты много пропустил за последние два года, пока был, — Гермиона сделала паузу, чтобы сглотнуть, внезапно почувствовав жар от его близости, — занят. Его глаза блеснули весельем. — Занят? Это интересный способ дать определение тому, что со мной происходило. — Его губы сжались в тонкую линию, и наконец после мучительно долгой паузы, он, казалось, нашел ответ. — Хорошо. — Х-хорошо? — Да, хорошо. Это сотрудничество кажется мне взаимовыгодным, а я всегда стремлюсь к чему-то, что приносит мне пользу или позволяет надрать тебе задницу. Гермиона фыркнула, закатив глаза. — Прекрасно. Тогда, давай утвердим расписание… — Мерлинов сосок! — Мы будем заниматься уроками во вторник, четверг и субботу. Я люблю делать это вечером после ужина, хотя у меня есть еще свободное время во вторник после обеда и перед продвинутыми зельями. Тогда тренироваться мы можем в понедельник, среду и пятницу, а отдыхать в воскресенье. — А когда же мы будем трахаться? Вопрос застал Гермиону врасплох, и ее щеки вспыхнули. — Сколько раз тебе говорить? Никакого траха. Малфой с трудом подавил ухмылку, когда потянулся, чтобы собрать книги в школьную сумку, а затем поднялся и навис над ней. — Отлично. Но ты ведь осознаешь, что мне придется прикасаться к тебе во время тренировок? Казалось, воздух между ними накалился до предела. Гермиона сухо сглотнула и молча кивнула, поняв, что голос ей отказывает. — Что ж, да начнется веселье! Первая тренировка состоится завтра вечером, встретимся в Выручай-комнате, и не надевай… это. — Его губы скривились, когда он посмотрел на ее скромную школьную юбку и джемпер, практически полностью спрятанные под мантией. — Тебе понадобится что-нибудь удобное. Застонав, Гермиона показала ему в спину неприличный жест, а затем направилась к замку, более чем довольная собой и достигнутым за день. В ее животе разливалось какое-то странное трепетание, но она уверила себя, что оно было вызвано предвкушением того, чем она будет заниматься, а никак не тем, с кем она будет это делать.

***

Гермиона терпеливо (нет) ждала у гобелена напротив Выручай-комнаты. Малфой опаздывал. Опаздывал на семь минут, если быть точной. Гермиона даже не захватила книгу. Так что она проводила время в ожидании, раздраженно постукивая ногой по полу и считая про себя удары. Она дошла до шестидесяти семи, когда увидела, как этот придурок неторопливым шагом вывернул из-за угла. — Привет, Грейнджер, — радостно поздоровался придурок, — выглядишь как бомж. Она скривилась, окинув быстрым взглядом свою одежду — серые джоггеры и футболку с эмблемой Гриффиндора. Гермиона чувствовала себя полной дурой, бродя по коридорам в выглядывающих из-под мантии штанах от своей беговой формы, но в конце концов он сам попросил надеть ее что-то удобное, а теперь кривил губы, расхаживая около стены. Как только дверь материализовалась, Малфой ворвался внутрь, даже не удосужившись придержать ее после себя, и Гермиона успела проскочить в самый последний момент. Комната оказалась практически пустой, за исключением двух спортивных матов на полу и какого-то незнакомого тренировочного оборудования у стены. — Мы надели одни и те же чертовы вещи! — возмущенно заметила Гермиона, когда Малфой сбросил мантию, под которой скрывался практически идентичный комплект одежды: только его джоггеры были черными, а спортивная футболка с его фамилией и квиддичным номером, оказалась с длинными рукавами. Малфой ухмыльнулся и потянулся за спину, одним рывком стягивая футболку через голову, прежде чем бесцеремонно отбросить ту в сторону. — Уже нет. Ей потребовались все силы, чтобы отвести взгляд от его голого торса. Гермиона Грейнджер не считала себя озабоченной, хотя ей нравилось заниматься сексом и доставлять себе удовольствие, но Малфой, казалось, излучал тот вид тестостерона, который запускал в ее организме разнообразные реакции. — Знаешь, почему мы снимаем рубашки? Гермиона проглотила смущение и покачала головой, остро чувствуя его присутствие, когда Малфой начал кружить вокруг. Она ахнула, ощутив, как туго натянулась сзади ее футболка — он сжал ткань в кулак, а его предплечье сомкнулось вокруг ее шеи и мягко на нее надавило. — Потому что это уязвимость, — прошептал он в ее кудри, обдавая ухо теплым дыханием. Предплечье вокруг ее горла исчезло, но его рука быстро погрузилась в ее буйные волосы и с силой потянула. — Как и это гнездо, за которое легко уцепиться и опрокинуть тебя на землю. Когда Малфой снова отпустил ее, Гермиона едва ли могла дышать. Возможно, это была ужасная идея. Но когда он остановился перед ней, скрестив руки в ожидании, она саркастически ухмыльнулась и потянулась к краю своей футболки. Ее сердце так сильно колотилось о грудину, что Гермиона засомневалась, выдержат ли такое давление кости, но все равно решительно стянула мешающий элемент одежды через голову, швырнув прямо в него. Малфой отреагировал молниеносно, и успел перехватить футболку еще в воздухе, прежде чем бросить к своей. Он осуждающе посмотрел на ее голый торс и сморщил нос, оценивая ее саму и ее черный спортивный бюстгалтер. Это был один из двух, имевшихся в гардеробе Гермионы и от которых было мало — или не было вовсе —толку. — Хорошая девочка. Теперь волосы. Борясь с румянцем на шее, Гермиона заплела их в толстую косу и откинула за спину. — Лучше, — нехотя признал Малфой. — Ты слишком худая. Ее захлестнуло смущение, когда он сделал еще один медленный круг, на этот раз прихватив Гермиону за задницу. — Малфой! — воскликнула она. — Ты не можешь просто… — Это для дела, — ответил он с ухмылкой. — Вот выставят тебя против Гойла, и он просто сломает тебя пополам. Тебе нужно набрать вес. Гермиона уставилась себе под ноги. — Я знаю. Я пытаюсь. Мне сложно справляться со стрессом из-за ЖАБА, а в прошлом году я сильно похудела… — Ну с тренировками набрать вес будет еще тяжелее. Во время приемов пищи ты можешь заметить, как другие отказываются от хлеба, но ты сделаешь ровно наоборот. Ешь весь день, ешь что хочешь. Ешь пудинг на завтрак. Мне все равно. Тебе нужно как минимум пятнадцать фунтов, прежде чем ты сможешь выйти на ринг и не согнуться, как кусок пергамента. — Сделаю все от меня зависящее. Малфой промычал что-то похожее на «вольно!», а затем направил палочку на большую классную доску. На ней проявился список упражнений, из которых Гермионе были знакомы только отжимания и подъемы на бицепс. — Что такое берпи? Когда Малфой повернулся, на его губах застыла самодовольная ухмылка. — Давай начнем с прыжков ноги вместе-ноги врозь, Грейнджер. Двадцать. Следующие два часа Гермиона послушно пыталась повторять за Малфоем все упражнения по списку. Она не смогла справиться ни с бегом в упоре лежа, ни с берпи, и сильно отстала, когда они бежали через комнату, но она дожила до конца тренировки. После последнего рывка, Малфой согнулся пополам, тяжело дыша. Гермиона лежала в позе эмбриона на своем мате, хватая ртом воздух, ее легкие горели. — Мы… даже не… дрались, — выдохнула она, перекатываясь на спину и раскинув руки в стороны. Малфой потянулся к футболкам и бросил одну из них ей в голову. — Если бы я сразился с тобой сейчас, то выбил бы из тебя все дерьмо. И хотя идея швырнуть тебя пару раз об пол кажется весьма заманчивой, я думаю, ты простишь меня за желание подождать, пока наш с тобой бой будет хоть капельку честным. Казалось, в теле Гермионы не осталось ни одного мускула, который бы не горел и не болел. Еще долго после ухода Малфоя она лежала и не могла заставить себя пошевелиться, а когда наконец решилась, то путь до башни отнял у нее в два раза больше времени, чем обычно, и на каждом шагу сопровождался болезненным «ауч».

***

Гермиона пропустила завтрак. Она решила, что тот не стоит усилий, которые ей пришлось бы затратить, чтобы сначала спуститься, а затем снова подняться на четвертый этаж для урока по защите от темных искусств. Одной мысли о прохождении этого пути было достаточно, чтобы сделать ее несчастной. Поэтому вместо завтрака Гермиона решила принять очень горячую ванну с маслом ромашки, лаванды и шалфея, с жемчужными, переливающимися мыльными пузырьками, которые нежно прилипали к ее коже. Наполнив легкие воздухом, она погрузилась в теплую воду и поплыла, наслаждаясь невесомостью собственного тела. А потом дверь резко распахнулась, и Малфой в очередной раз испортил то хорошее, что у нее было. Яростно молотя по воде, Гермиона попыталась как можно глубже погрузиться в ванну и прикрыться мыльными пузырьками. — Малфой! — прошипела она, отступая в тень. — Ты не можешь просто… Он небрежным шагом вошел в помещение, и дверь за ним захлопнулась. — Почему ты пропустила завтрак? — Казалось, мерзавца не затронула ни сама ситуация, ни ее гнев. — Проваливай, Малфой! Я голая! — Гермиона зачерпнула ладонь с водой и плеснула в его сторону, но он проигнорировал ее, лишь сморщив свой острый нос. — Я сказал тебе есть больше, а не меньше, идиотка. И что ты сделала? Пропустила следующий же прием пищи после нашего разговора. Челюсть Гермионы отвисла. — Ты серьезно выслеживаешь меня, чтобы убедиться, что я съела тост? — Наоборот, — сказал он, фыркнув, — я выслеживаю тебя, чтобы убедиться, что ты съела больше, чем тост. Тебе нужны калории. — Мне нужно восстановить мышцы после того, как ты вчера их уничтожил. Я съем двойную порцию в обед, хорошо? Теперь уходи. Похоже до Малфоя только сейчас дошло, что Грейнджер плавала в ванной голой. Его позвоночник резко выпрямился, и он с гораздо большим интересом посмотрел в сторону девушки. На его лице расплылась медленная, коварная улыбка. — На самом деле, у меня самого мышцы немного забились. — Он дернул за галстук, и у Гермионы сжалось сердце. — Драко Малфой, ты не… Что ты делаешь?! Расстегнув половину пуговиц, он стянул рубашку через голову, а затем снял ботинки. — Клянусь, Малфой, если ты снимешь… Даже не смей! Придурок имел наглость улыбнуться, спуская штаны и боксеры до щиколоток. Как бы ей ни хотелось утонуть в пене и, возможно, исчезнуть навсегда, Гермиона отказывалась демонстрировать, насколько ее смущало нахождение в одной комнате с обнаженным членом Драко Малфоя. Ее глаза сузились до щелочек, когда Малфой скользнул в ванну. Она не хотела на него смотреть. Честно. Однако, она была девушкой, ценившей красивые вещи, и когда мышцы его торса напряглись от внезапного тепла, а бледные соски затвердели, она почувствовала ответную реакцию между своими бедрами. Конечно, ее поведение не могло остаться незамеченным Малфоем, и его ухмылка стала только шире, когда он решительно направился в сторону Гермионы. — Если ты прикоснешься ко мне, я вырву тебе яйца голыми руками, — предупредила она. Он только хмыкнул в ответ. — Ни шагу ближе, Малфой! — Тебе всегда так неловко рядом с голыми мужчинами? Гермиона отступила в глубь ванны и принялась окружать себя новой порцией мыльных пузырей. — Рядом с мужчинами, которые разделись догола и залезли в мою ванну без спроса? Я думаю, ты согласишься, что моя неловкость — лучший исход для тебя в данной ситуации. Я могла бы приложить тебя магией о каменную стену. Малфой закатил глаза и обошел ее по широкой дуге. — Приятно иметь напарника по купанию — он поможет тебе справиться с зудом. — Зуд, вероятно, является проблемой только для таких людей, как ты, с венерическими заболеваниями. Я не страдаю подобными недугами и могу сама принимать ванну, большое спасибо. Мягким всплеском воды Малфой нарушил невидимую границу и подошел к ней сзади, едва касаясь ее лопаток грудью. — Думаю, мы могли бы сотрудничать, Грейнджер. По разным вопросам. — Гермиона почувствовала, как он слегка наклонился, так что его губы оказались всего в одном дыхании от ее уха. — Думаю, тебе бы это понравилось. Набравшись храбрости, Гермиона повернулась — пузырьки образовали два маленьких вихря вокруг ее сосков, и она с ухмылкой наблюдала, как взгляд Малфоя скользнул к ее груди. Его обычно светлые глаза потемнели, и даже сквозь пену она могла различить его руки, сжатые в кулаки. — Не думаю, что ты справишься со мной, Малфой. Он облизнул губы кончиком языка. Его взгляд все еще был прикован к ее груди, вокруг которой мягко плескалась вода. — О, я бы мог. Гермиона хмыкнула и пожала плечами. — Ну, мы никогда этого не узнаем. Гермиона подошла к душевой лейке и встала спиной в полный рост, демонстрируя Малфою вид на ягодицы. Легким движением запястья она открыла краны, и вода пролилась дождем, стекая по ее телу. По позвоночнику пронесся табун мурашек. Она чувствовала обжигающий взгляд Малфоя на своей коже. Было что-то невообразимо приятное в том, чтобы заставить такого парня, как он, пораженно замолчать, подчинить своей воле. Как только Гермиона смыла пену, она неспешно выбралась из ванны и призвала полотенце. Обернув ткань вокруг тела, она повернулась к застывшему Малфою. — Хорошего дня! — бросила Гермиона, потянувшись, чтобы снять резинку со своих волос — ее пышные кудри бесстыдно рассыпались по мокрым плечам. — Увидимся в библиотеке после ужина. Девушка поспешила скрыться в раздевалке и захлопнуть дверь, опасаясь, что ее нервы сдадут или напряженные мышцы дрогнут, и она упадет к его ногам. Сердце отплясывало бешеный галоп, а внизу живота пульсировало возбуждение.

***

В дальней части библиотеки, прямо у входа в Запретную секцию, стоял идеальный для учебы стол. Он располагался в тихом уютном углу, куда практически никто никогда не забредал, и освещался мягким красивым светом, падающим сквозь огромное витражное окно. На этом столе Гермиона и разложила свою канцелярию: перо, запасное перо, пергаменты разной длины, учебники, учебные таблицы и чернильницы с чернилами разных цветов. Она с удовлетворением окинула взглядом подготовленное для учебы поле и улыбнулась упорядоченному положению вещей. А потом пришел Малфой и снова все испортил. Он явился во всей своей помпезной красе и бесцеремонно швырнул школьную сумку на середину стола, нарушив ее тщательно продуманную систему и оставляя за собой хаос. — Малфой! Не делай так, — упрекнула Гермиона, с силой оттолкнув его сумку, чтобы исправить причиненный урон. — Ты не ела. Снова. Пыхтя, Гермиона закатила глаза и принялась разворачивать двенадцатидюймовый лист пергамента. — Ела. Я только что из Большого зала. Почему ты продолжаешь следить за моим питанием? — Потому что, — многозначительно ответил тот, — ты не ешь. — Я делала это только что! — Ты едва поковырялась в пастушьем пироге. Я насчитал, наверное, шесть укусов и чашку чая. Это не еда. С раздраженным стоном Гермиона перестала раскладывать вещи. — Чего ты от меня хочешь? Я наелась досыта, а потом… — Бред сивой кобылы. Ты не наелась. Сначала тебя отвлекла книга в руках, а потом пришло время подняться в библиотеку. Малфой полез в свою сумку и вытащил завернутый сэндвич, который тут же бросил перед ней. — Что это? — Ключ от моего хранилища в Гринготтсе… Как ты думаешь, что это за хрень? Это еда. Ешь. Гермиона развернула сэндвич, испепеляя Малфоя взглядом. К ее удивлению, желудок тут же призывно заурчал, и она вдруг осознала, насколько была голодна на самом деле. Гермиона действительно только что вернулась из Большого зала, но если бы Малфой не вел точный подсчет ее калорий, она бы ни за что в жизни не смогла вспомнить, что именно ела за ужином. — Я знаю, что это еда, Малфой. Зачем ты приносишь мне еду? Испустив долгий вздох, Малфой рухнул на сиденье рядом с девушкой. — По нескольким причинам. Во-первых, я хочу погонять тебя по рингу, а это невозможно, пока ты истощена. Во-вторых, твоя задница стала смотреться не так аппетитно. Гермиона чуть не подавилась куском сэндвича и ударила парня тыльной стороной ладони. — У тебя язык как помело! — возмутилась она, пытаясь прожевать хлеб. Посмеиваясь, Малфой лениво перевел на нее взгляд. — Но это правда. Ты сильно похудела. Как и все мы. — Его лицо стало серьезным. — Однажды я посмотрел на себя в зеркало после боя и с трудом себя узнал. Поттер тоже, Нотт, даже Гойл. Гермиона сглотнула и моргнула, глядя на юношу рядом с ней. На мгновение он перестал быть надоедливым мерзавцем. В нем появилась уязвимость, о существовании которой у Малфоя она и не подозревала. — Ты действительно стал больше похож на себя, — тихо признала она. — Уже не такой бледный и тощий, каким был последние пару лет. Хмыкнув, Малфой устало потер лицо и наклонился вперед, чтобы опереться локтем о стол. — Чья бы корова мычала. Как, черт возьми, я должен пялиться на твою задницу, когда она такая костлявая? Ее скулы залил румянец, и Гермиона быстро отвела взгляд, прикрываясь очередным куском сэндвича. — Ты можешь перестать пялиться на мою задницу. Кажется, это достаточно простое решение проблемы. — Ну, знаешь ли, старые привычки… и все такое. Закатив глаза, Гермиона игриво толкнула его в плечо и отложила остатки сэндвича. — Начнем с астрономии, нам задали подготовить эссе к следующей неделе. Драко фыркнул. — Ты хочешь сказать, что ты все еще его не написала? Я думал, ты сделала это еще несколько недель назад. — Ну разумеется, я уже его написала, но я могу помочь тебе, пока изучаю карты предстоящего новолуния. У меня есть достоверные сведения, что профессор Синистра на следующем уроке даст задание о влиянии Овна на предстоящий лунный цикл. Посмеиваясь, Драко вытащил учебник по астрономии и открыл его. — Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты заучка, Грейнджер? Гермиона фыркнула и тоже схватилась за учебник. — Раз или два.

***

Шли недели, и Гермиона покорно игнорировала тот факт, что ее друзья каждый субботний вечер тайком покидали башню. Как только они исчезали в проеме, она приступала к собственной учебной программе, чередуя уроки и упражнения. Тридцать минут в обнимку с учебниками и пергаментами, а затем комплекс отжиманий, прыжков, берпи и высоко поднятых коленей. И так по кругу. Спустя какое-то время, после того, как мышцы адаптировались к нагрузке, стало понятно, что самой сложной частью тренировок для нее оставалась еда. Мало того, что Гермионе требовалось восполнить дефицит веса, потерянный в прошлом году, так еще и активные физические занятия поглощали дополнительные калории. К счастью, они же порождали зверский аппетит. В Большом зале она наполняла свою тарелку всем, что попадалось под руку, и, хотя друзья начали замечать, что она переняла пищевые привычки Рона Уизли, они никак это не комментировали. Медленно, но верно ее тело менялось. Гермиона чувствовала, как растет уровень внутренней энергии: подъемы по лестнице, вызывавшие прежде усталость, теперь давались легко даже с тяжело нагруженной сумкой. Они продолжали сохранять установленный в начале распорядок, чередуя занятия и упражнения, хотя Малфой все еще не позволял ей драться по-настоящему. Сам он, похоже, довольно быстро нагонял учебный материал. Малфой больше не пытался залезть к ней в ванну. Он вообще прекратил использовать агрессивную тактику флирта, что было… хорошо. Да. Хорошо. В конце концов, Гермионе не нравился этот засранец. Ее определенно не радовало его внимание к ее заднице или любой другой части тела. Зато ей почти нравилась его компания. Почти. Все было просто, когда они оба учились. В такие периоды Малфой вел себя тихо. Иначе обстояло дело с тренировками в Выручай-комнате, во время которых Малфой беспрерывно выкрикивал указания: быстрее, сильнее, дальше, больше… Еще Гермиона находила его забавным… в те минуты, когда он не был невыносим, и этот факт ее чрезвычайно удивлял. Не раз, и не два она ловила себя на том, что у нее из глаз брызжут слезы, когда она пыталась не прыснуть от смеха после очередной шутки Малфоя. Мерлин, как давно она вот так искренне, открыто не смеялась? Последние годы давали мало поводов для веселья, и теперь, когда она заново открыла для себя такое простое удовольствие, как смех над чьей-то шуткой, Гермиона осознала, насколько сильно ей этого не хватало. А тот факт, что его причиной был Драко Малфой… что ж, она была не в том положении, чтобы быть избирательной. И если совсем честно, ей нравились его шутки.

***

— Грейнджер! Тащи сюда свою очаровательную задницу! Гермиона подавила улыбку, остановившись посреди Выручай-комнаты. Последние двадцать минут она провела наворачивая круги по огромному помещению, и теперь прерывисто дышала. — Что? — выдохнула она, уперев руки в колени и жадно наполняя легкие кислородом. Малфой медленно обошел Гермиону по кругу, цепким взором оценивая ее изможденное тело. Пыхтя, Гермиона наконец разогнулась и уставилась на него в ответ. — Перестань так на меня смотреть, придурок. Что ты хочешь? У меня было еще десять минут… — Ты выглядишь подтянуто. — Он констатировал это так небрежно, что это заявление стало полной неожиданностью для Гермионы. Малфой медленно приблизился, пока не навис над ней — она могла уловить его дыхание с легким оттенком мяты. — Я вспотела и воняю, Малфой. Ты так и не ответил, что тебе нужно. — Я думаю, ты готова. — Что-то мелькнуло в его темно-серых глазах, и Гермиона могла поклясться, что уголок его рта дернулся в ухмылке. Она сглотнула, пытаясь избавиться от сухости в горле. — Готова? — Твоя задница, — протянул он, прежде чем шлепнуть по ней. — Ой! Что?! На его губах медленно расползлась улыбка. — Ты наконец снова ей виляешь, я, знаешь ли, уже успел соскучиться по этому покачиванию. Щеки девушки вспыхнули. Она фыркнула и вздернула подбородок, игнорируя собственное смущение. — Заглядывался на мою задницу, Малфой? Он стоял так близко, что Гермиона чувствовала, как медленно поднимается и опускается его грудь. — И продолжаю это делать, Грейнджер. — Перестань меня дразнить. — Гермиона подавила улыбку и ткнула его локтем в ответ, но он быстро обхватил ее локоть одной рукой, а другой обвил шею, мягко надавив на горло. — Черт, Мал… — Думаю, ты готова попробовать еще раз замахнуться на меня, Грейнджер. Что скажешь? Малфой внезапно отпустил ее, и она, споткнувшись, сделала шаг вперед. — Я не умею драться, — выдавила она. — Ты ничему меня не научил, кроме как бегать по этой чертовой комнате. — Верно. Но лучше всего учиться в действии. Повернись вот так… — Малфой шагнул в сторону, поставив одну ногу перед другой. — Используй стоящую сзади ногу как опору, чтобы нанести удар. Если ты будешь делать это из исходной позиции, то попасть будет сложнее. Гермиона, нахмурив брови, попыталась встать в показанную им стойку. — Хорошо. У нас не так много боевых правил. Никаких выдавливаний глаз, преднамеренных ударов в пах, рыболовного крючка… — Рыболовного крючка?! Палец Малфоя юркнул между ее губ, обвился вокруг щеки и потянул в сторону. Задыхаясь, Гермиона принялась отбиваться, пока тот не отпустил. — Черт возьми, Малфой. Ты мог бы просто сказать мне. Незачем было засовывать свой грязный палец ко мне в рот. Его губы дернулись в улыбке, и он тихо хмыкнул. — Итак, никаких рыболовных крючков и хватаний за волосы. — Ты же сказал мне убирать волосы именно по той причине, что за них могут легко схватить! — возмутилась Гермиона, указывая на свои буйные кудри, завязанные на макушке в дикий узел. — Ну, бывает, что некоторые из нас больше следуют правилам, чем другие. — Что произойдет, если кто-то не будет следовать правилам? Малфой медленно обошел ее. — Сначала выносят предупреждение. Пока оно действует, посещать клуб запрещено. Теперь перейдем к важным местам на теле, которые необходимо защищать. Грудина… — Он сымитировал удар по грудине, а затем поднес руку к шее, нежно сомкнув на ней пальцы. — Горло. — Трепетание внизу живота вернулось. Гермиона тяжело сглотнула, когда он сделал шаг в сторону и прижал кулак к ее пояснице. — Почки. — Ее ребра сжались вокруг легких. Малфой снова встал перед ней, приняв боевую стойку. — Давай, — сказал он с ухмылкой. — Что мне вообще нужно делать? — Она смущенно подняла кулаки, не чувствуя ни капли уверенности в своих действиях. — Я буду сдерживать силу и скорость ударов. Но тебе это не нужно. Что твой инстинкт подсказывает сделать в первую очередь? Гермиона поежилась, рассматривая места на теле, которых он только что касался. Ее рука метнулась вперед, целясь ему прямо в лицо, но Малфой отвел ее кулак в сторону, и удар пришелся на его предплечье. Она возмущенно фыркнула, а затем шагнула вперед, на этот раз раскрываясь, чтобы сделать более широкий замах. Ладонь Малфоя ударила ее в грудину быстрее, чем Гермиона успела обернуться, и она упала на колено, схватившись за ребра. — Черт побери, Малфой! — Не открывайся так. Только если отвлекаешь внимание соперника на что-то другое. Нахмурившись, Гермиона поднялась на ноги и снова встала в стойку. Она все еще обдумывала свой следующий шаг, когда левая рука Малфоя устремилась к ее бедру, нанося сильный удар, от которого свело мышцы. Она вскрикнула, когда он повторил хук, который сама только что попыталась применить на нем. Его кулак остановился в дюйме от ее скулы. В ее венах бушевал адреналин. Малфой ухмыльнулся. — Хорошо, начинай шевелить ногами. В движущуюся цель попасть труднее. Если будешь стоять на месте, то станешь даже более легкой мишенью, чем Уизли. Они кружили по комнате словно выписывали фигуры в танце. Малфой быстро выбрасывал руку, пытаясь достать до различных частей тела девушки. Какие-то касания Гермиона отбивала, какие-то пропускала. А затем, когда он попытался ударить ее по руке, ее кулак инстинктивно двинулся и заехал ему в подбородок. — Вот дерьмо! — заволновалась она, прикрывая рот руками. — Мне очень жаль! Я не… Но прежде чем она успела закончить фразу, Малфой присел и схватил ее за ноги, опрокидывая на спину и нависая сверху. Гермиона отчаянно хватала ртом выбитый из легких воздух. — Это был хороший хук, Грейнджер. Не хватило силы для завершения. Но чтобы вложиться полностью, тебе нужно перестать сомневаться в себе. В следующий раз ударь меня всерьез, так, как задумала. Она вопросительно посмотрела на него. — Но я не задумывала. Я все еще не понимаю, как кулачный бой должен мне помочь. Лицо Малфоя тут же посерьёзнело. Он сел рядом с ней, скрестив ноги. Гермиона отзеркалила его позу, вскарабкавшись на стул напротив. Они помолчали. — Последние несколько лет выдались чертовски хреновыми, — наконец произнес Малфой. — Одна из вещей, которые, я думаю, нам всем нужно было усвоить, заключалась в том, что никто из нас не является непобедимым, но мы способны выдержать любые удары судьбы. И знаешь, ничто так не укрепляет веру в это, как прилетевший в челюсть кулак Гойла. Заклинания и зелья исцеляют тело, но не душу. И только во время боя на ринге я снова могу почувствовать себя живым. Тот факт, что Драко Малфой обнажил какую-то тайную часть себя, заставило ее сердце сжаться. Это было настолько нетипично для него, что Гермиона оказалась не готова к подобной откровенности. Ей отчаянно захотелось разрушить воцарившуюся в комнате атмосферу серьезности. — Что, даже секс не спасает? — усмехнулась она, пытаясь вернуть их общение в привычную плоскость. Малфой пристально посмотрел ей в глаза. — Нет. По крайней мере, пока. Воздух между ними сгустился, вспыхнув электрическими разрядами. Гермиона сглотнула и быстро отвела взгляд. — Я бы хотела снова почувствовать себя живой. Как мне ни тяжело признаться, но эти тренировки оказались полезны. Я наконец… стала почти похожа на себя, впервые за долгое время. — Хорошо. — Малфой проскрипел ножками стула по полу, пока не оказался прямо перед ней, их колени почти соприкасались. — Давай начнем с чего-нибудь попроще? Просто отклоняй мои выпады. Выпрямив спину, Гермиона кивнула. В течение следующих десяти минут он пытался прикоснуться к ней резкими выбросами руки — какие-то ей удалось заблокировать, другие мягко приземлялись на кожу. Они продолжали упражнение, пока их руки не начали двигаться в идеальном тандеме, пока инстинкты и бурление адреналина в венах не стало единственным, на чем она могла сосредоточиться.

***

Прошло еще несколько недель, и Гермиона обнаружила, что прогрессировала не только ее выносливость, но и ловкость. Она сидела за общим столом в гостиной с Гарри и Роном, когда от резкого движения одного из них опрокинулась чернильница. Действуя на инстинктах, Гермиона молниеносно выбросила руку и поймала ту прежде, чем на пергамент упало больше, чем одна капля. Молча себя похвалив, она заметила, как ее друзья обменялись настороженными взглядами. — Что такое? Гарри закусил губу. — Ты какая-то… другая. У тебя все в порядке? Где-то внутри сработал тревожный звоночек. Гермиона подумывала рассказать им о своих тренировках, но ведь ей не полагалось знать об их «внеклассных занятиях», и делиться подобным секретом казалось предательством по отношению к Малфою. — Что ты имеешь в виду? Рон и Гарри снова переглянулись. Следующим заговорил Рон: — Просто последние два месяца ты очень много времени проводила с Малфоем, и ты… ну, ты выглядишь по-другому. — Как и вы оба, — фыркнула она. — Это естественно, что мы постепенно становимся прежними. — Верно, — резко сказал Гарри. — Вот только ты уже не та, что прежде. — Как и вы. — Гермиона захлопнула учебник и начала собирать свои вещи, беспорядочно запихивая их в сумку. — Знаете, это забавно, что вы двое задаете мне эти вопросы. Думаете, я слепая? Думаете, я не замечаю, как вы куда-то уходите тайком, как изменились ваши фигуры? Не вижу, как вы смотрите на определенных… — она осеклась. Она не имела права выдавать друга. Личная жизнь Гарри не касалась ни ее, ни Рона. — Народ, у вас были от меня секреты, а теперь вы хотите услышать признание от меня? Ну уж дудки. В гостиную вошли Малфой и Забини. Взволнованная и расстроенная, Гермиона схватила свои вещи и направилась к спальне в конце коридора. Швырнув сумку на ни в чем не повинный стул, она начала расхаживать по комнате — нервная привычка, предназначенная только для тех случаев, когда она была права и при этом находилась не в своей тарелке. В дверь постучали, и Гермиона, не задумываясь, пригласила войти. — Мерлин, Грейнджер. Твои волосы. Она замерла на середине траектории и поднесла руки к голове. Убедившись, что все порядке, Гермиона повернулась к Малфою и нахмурилась. — Что с ними? Сбросив с плеча сумку, тот пинком закрыл дверь и пересек комнату, чтобы плюхнуться на ее кровать. — Их как минимум в два раза больше, чем должно быть. — Ой, отвали, — резко отреагировала Гермиона и уже спокойнее добавила. — Меня сегодня все раздражают. Текущая компания не исключение. — Поттер и Уизел начинают о чем-то догадываться? Просто скажи им. Она фыркнула и пренебрежительно отмахнулась. — Я не буду этого делать. Они понятия не имеют, что я с тобой тренируюсь, они думают, что мы просто друзья. — И это, конечно, ни капли не подозрительно. Ярость, сковавшая мышцы напряжением, слегка улеглась, и Гермиона остановилась, чтобы заглянуть Малфою в лицо. — Ты не считаешь, что мы друзья? Он состроил гримасу. — Друзья? Я не знаю, сможет ли моя репутация выдержать дружбу с гриффиндорцем. За последние два года она и так уже сильно пострадала. Думаешь близкое общение с Гермионой Грейнджер пойдет ей на пользу? Гермиона почувствовала, как в носовых пазухах защипало, ее челюсть слегка задрожала. Она понимала, что ее обида была иррациональной, но каждый новый разговор толкал ее чуть ближе к обрыву. — Великолепно, — выдавила она, — мои настоящие друзья лгут мне и постоянно скрываются. А единственный человек, с которым я провожу хоть какое-то время — несмотря на то, что он на самом деле просто хотел что-то там доказать — все тот же предвзятый мерзавец, каким он был последние семь лет. Не знаю даже, чему я больше удивляюсь. Знаешь… просто уйди. По щеке скатилась первая слеза, и Гермиона, скрестив руки на груди в тщетной попытке оставаться собранной, развернулась лицом к окну. Она отдала так много этому миру. Она пожертвовала своей юностью и своей семьей, искренне поверив, что является частью целого, что они пройдут через все это вместе. Но в конце пути она оставалась все тем же аутсайдером, каким была в начале. Может, это было предопределено судьбой. Из груди вырвался унизительный всхлип, и Гермиона спрятала лицо в ладонях. Пальцы Малфоя коснулись ее локтя, и она инстинктивно выбросила тот назад, обороняясь. Юноша сдавленно застонал, но уже в следующее мгновение сомкнул вокруг нее свои руки. Гермиона ожидала, что он как обычно попытается повалить ее или вывести из строя еще каким-либо способом, но Малфой просто… держал ее в объятиях. Держал, пока она заходилась уродливым плачем, держал, когда ее ноги подогнулись под весом эмоциональных переживаний. Он мягко увлек ее за собой на пол и подтянул к себе на колени. По идее это должно было расстроить Гермиону еще сильнее и породить желание его ударить. Но нет. Ничего такого. Гермиона зарылась лицом в его джемпер, сердито втягивая воздух, пахнущий пергаментом и дорогим одеколоном. Его рука гладила ее кудри, а другая переместилась на бедро. Прошли минуты, пока ее дыхание наконец нормализовалось, и тот факт, что Гермиона оказалась в объятиях Драко Малфоя, стало невозможно игнорировать. Она посмотрела на него из-под влажных потяжелевших ресниц. Его лицо, обычно пышущее самодовольной ухмылкой, было открытым — на нем отразилась боль. Его лоб был нахмурен, а взгляд на мгновение метнулся к ее приоткрытым губам. — М-Малфой? — выдохнула Гермиона, вцепившись рукой в тонкую ткань его джемпера. — Я… Что бы она ни собиралась сказать, слова замерли на языке, когда он нежно прижался своими губами к ее. Мягкие. Его губы были настолько мягкими, что Гермиона на секунду засомневалась, а с тем ли парнем она целуется. Может кто-то другой прокрался в ее спальню под оборотным? Но когда в следующее мгновение его язык осторожно провел по ее нижней губе, пробуя на вкус, молчаливо умоляя пустить внутрь, остатки мыслей полностью улетучились из головы девушки. Ее руки сомкнулись на его затылке, пальцы зарылись в мягкие, как шелк, волосы. Устраиваясь поудобнее, Гермиона перекинула ногу через колени Малфоя, и теперь их тела сливались вместе под идеальным углом. Мерлин, Малфой умел целоваться. Ей казалось, что он выпивает ее досуха, его губы и язык беспрестанно двигались, тянули и ласкали, пока она не начала задыхаться. Рука, лежащая в кудрях, грубо потянула ее за голову, обнажая шею, к которой тут же приникли горячие губы, покрывая кожу влажными поцелуями. Издающая тихие стоны и раскачивающаяся на бедрах Малфоя Гермиона, очевидно, попала в особо чувствительное место, потому что тот дернулся, и его руки взметнулись, останавливая ее. — Блять, Грейнджер. — Только не Грейнджер, — выдавила она, крепче сжимая пальцами его волосы. — Не называй меня так сейчас. Малфой перевернул ее на спину, устраиваясь между бедрами, продолжая дразнить кожу шеи и ключиц языком и зубами. — Гермиона… Гермиона вскинула бедра, прижимаясь крепче. Одна из рук Малфоя скользнула под ее джемпер, сжимая грудь. — Я хочу тебя, — жарко выдохнул он ей в шею. Она зажмурилась и впервые честно позволила себе признаться, что тоже отчаянно хочет этого невыносимого придурка. Резкий стук в дверь заставил их отскочить друг от друга как ошпаренных, как если бы в комнату только что ворвалась профессор МакГонагалл. Они обменялись паническими взглядами, и Гермиона вскочила на ноги. — Кто там? — Это мы! — Ответила дверь голосом Гарри. — Впусти нас, нам нужно поговорить. Гермиона бросила взгляд на Драко, чья грудь все еще бурно вздымалась. — Ты должен спрятаться, — прошипела она. — Что?! Очередной стук в дверь. — Спрячься! — Она схватила его за локоть, потащила к своему окну и задернула занавеску. — Я сейчас избавлюсь от них. Просто подожди здесь. Разгладив школьную форменную юбку, Гермиона встряхнула головой, пытаясь избавиться от мыслей, затуманивших ее разум, и распахнула дверь, широко улыбаясь. — Привет, ребята! — Она вздрогнула от собственного преувеличенно радостного тона, который не вязался с тем фактом, что всего полчаса назад она демонстративно их покинула. — Что вы хотели? — Мы хотим объясниться… — Малфой был здесь? — спросил Рон, вставая на цыпочки и оглядывая комнату. — Что? Нет. Почему? Гарри нахмурил лоб. — Так он не пришел? — Нет, конечно, нет, — Гермиона натужно рассмеялась. — Почему бы нам чуть позже не выпить сливочного пива, и вы мне все объясните… — Тогда чьи это ноги торчат из-под занавески? — Рон указал пальцем через ее плечо. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя как румянец опаляет щеки. Она выругалась себе под нос, услышав, как зашуршали шторы. — Мои, — твердо сказал Малфой. В следующее мгновение раздался шорох шагов, пересекающих комнату. Краем глаза Гермиона увидела, как он подхватил свою сумку. — Разрешите, я пройду. Грудь Гермионы сдавила паника, и она потянулась вслед за ним, касаясь пальцами края рукава. — Подожди! Тебе не нужно… — Вообще-то, — произнес Малфой сквозь стиснутые зубы, — действительно нужно. Удачи, Грейнджер. Боль в груди усилилась, и единственное, чего хотела Гермиона в данную секунду, это сжаться в точку и расползтись кляксой по полу. — Э-э, — перебил Гарри, массируя затылок, пока Малфой протискивался сквозь них, устремляясь дальше по коридору. — Может, нам зайти позже? Сдерживая новый приступ слез, Гермиона сумела кивнуть и закрыла дверь. Она бросилась на кровать, чувствуя себя гораздо более одинокой, чем когда поднялась наверх.

***

На следующий день Гермиона поднялась в Выручай-комнату и стала ждать. Она прождала целый час, пока наконец не сдалась и не отправилась на поиски Малфоя. Она проверила спальню, а затем библиотеку, прежде чем покинуть замок и быстрым шагом дойти до Черного озера. Силуэт Драко с раскрытой книгой на коленях на фоне дерева заставил ее сердце болезненно сжаться. Гермиона подошла к нему вплотную, внимательно наблюдая за выражением лица Малфоя. И когда тот никак не отреагировал на ее вторжение в свое пространство, она раздраженно всплеснула руками. — Так и будешь меня игнорировать? Он продолжил молчать. — И как это понимать? Сперва ты целуешь меня, а потом просто забываешь о моем существовании? Малфой поднялся на ноги, сунул книгу в сумку и, по-прежнему, не удостоив ее ни единым взглядом, направился к замку. — Драко, подожди! — Гермиона снова потянулась к нему, на этот раз ее рука сомкнулась вокруг его локтя. — Что ты делаешь? Ты не можешь просто притворяться, будто меня не существует. Он усмехнулся и отдернул руку. — То есть это можно делать только тебе? В любой момент запихнуть меня за занавеску, чтобы твои чертовы друзья не подумали, что между нами что-то происходит? Ты проводишь со мной каждый вечер, Грейнджер! Это давно не тайна. — Что? — Выражение ее лица дрогнуло. — Это не… — Она покачала головой, подбирая слова. — Я вовсе не это делала. Я просто хотела избавиться от них, чтобы мы могли… — Потрахаться? Знаешь, пожалуй, я пас. Не собираюсь быть твоим маленьким грязным секретом. Так что, что бы это ни было между нами, какая бы там ни была договоренность, мы закончили. С этой минуты я официально не хочу иметь с тобой ничего общего. Его слова выбили воздух из ее легких похлеще удара по ребрам. На глаза навернулись слезы, и Гермиона прикусила губу, чтобы не расплакаться при нем. Снова. — То есть это все? — Она яростно вытерла щеки, на которых образовалась пара предательских влажных дорожек. — Мы просто вернемся к взаимной ненависти? Выражение лица Малфоя стало насмешливым, и он подтянул свою сумку на плечо повыше. — Не думаю, что это будет так уж сложно. Старые привычки — и все такое. Он повернулся и пошел к замку, ни разу не обернувшись.

***

Несколько дней Гермиона хандрила. Она не пыталась поговорить со своими друзьями; она пропускала приемы пищи, сидела на уроках с опущенной головой и занималась только в своей комнате. Не обязательно, что причиной тому стал Драко — или, может быть, именно так оно и было. Может быть, она сделала самую глупую вещь на свете и влюбилась в этого придурка. И, что важнее, рядом с Драко у нее появилась цель. Она делила с кем-то свой распорядок дня, у нее появился кто-то, кто добровольно разгонял ее одиночество. И как бы Гермиона ни презирала себя за теплящуюся надежду, что он передумает, но он так и не пришел за ней. Оставил ее переживать с разбитым сердцем из-за единственного человека, который мог обскакать ее в упрямстве. К середине недели Гермиона так и не смогла заставить себя спуститься на ужин. Вместо этого она вместе с Живоглотом свернулась калачиком под огромным пледом, прячась от внешнего мира. Она никак не отреагировала на раздавшийся тихий стук в дверь. Но в спальню все равно зашли, и через мгновение матрас прогнулся под весом другого человека. Гарри. — Уходи, — простонала Гермиона, зарываясь глубже. — У меня есть вопрос. — Мне плевать. — Хорошо, но я все равно спрошу. Почему Малфой попросил меня отнести тебе сэндвич? Гермиона откинула плед, широко распахнув глаза, и остановила взгляд на свертке в руках Гарри. — Что он сделал?! — Он отловил меня, сунул мне этот сэндвич и сказал убедиться, что ты его съела. А если дословно, то он наказал сидеть здесь и смотреть, как ты его ешь, потому что если я этого не сделаю, ты, вероятно, просто выбросишь его в корзину для мусора. — Гарри поскреб вечернюю щетину на щеке. — Я знал, что ты его подтягиваешь по предметам, но, похоже, это могло перерасти во что-то большее… и я знаю, что у меня нет права ни о чем спрашивать после того, как я сам многое скрывал от тебя на протяжении последних месяцев, так что я не буду… Сев на кровати, Гермиона вытерла опухшие от слез глаза и обернула вокруг себя плед, образуя уютный кокон. Гарри протянул ей сэндвич; она молча взяла его и развернула, ее губы все еще дрожали. — Я не буду спрашивать, — повторил Гарри, — я просто поделюсь своими мыслями. Я действительно считал, что приезд прошлой осенью в Хогвартс все исправит. Я верил, что мы просто вернемся к тому, как было раньше, прежде чем пойти наперекосяк, и что каким-то образом все те душевные раны, которые мы получили, сами собой затянутся, не оставляя шрамов. Мы просто… исцелимся. Снова станем подростками. Но я ошибся. Возвращение словно сделало жизнь еще более бессмысленной, чем раньше. Ну какая может быть польза от чертовых уроков заклинаний после того, как мы убивали людей? Эти слова тяжестью опустились на плечи Гермионы, и она согласно кивнула, откусывая сэндвич. — Долгое время я бродил по замку, чувствуя, что часть меня так и не вернулась из мира мертвых. Я задавался вопросом, может быть, Волан-де-Морту удалось забрать у меня слишком много, оставив лишь жалкие обрывки, которые уже нельзя сшить вместе. Но потом я нашел кое-что, что мне помогло, что заставило меня почувствовать себя живым. — И что это? — Гермиона проглотила еще кусочек. Губы Гарри изогнулись, и он подавил улыбку. — Скорее кто. Он, конечно, все еще один из слизеринских засранцев, но он… это он. И этот чертовски красивый засранец — Теодор Нотт. Было бы намного проще, если бы нужным мне человеком оказался кто-то другой, с меньшим гонором и не таким раздутым самомнением… Но я перестал бороться со своими чувствами, когда понял, что иногда вещи кажутся неправильными только потому, что нас приучили так думать. Гермиона хмыкнула и прижалась к Гарри сбоку. — Тео Нотт, значит? Ну, могло быть и хуже. — Ага, — рассмеялся Гарри. — В твоем случае тоже. Ты знаешь, что я всегда поддерживал тебя, Гермиона. Всегда. Но я хочу, чтобы ты понимала: нет ничего страшного в том, что мы изменились. К тебе вернулся вес, глаза засияли… ты снова стала улыбаться. — Я все испортила, — тихо сказала она, перебирая пальцами хлеб. — Что бы это ни было, все кончено. — Нет. — Гарри обнял ее за плечи и притянул к себе. — Нет, я так не думаю. Иначе стал бы этот придурок следить за твоим питанием? Если он тебе не нужен — прекрасно. Скатертью дорога. Но если нужен — борись за него, Гермиона. Это урок, который преподала нам жизнь — нужно сражаться за то, что ты не можешь позволить себе потерять, за то, что ты любишь. Грозовая туча, сгустившаяся над Гермионой, сдвинулась, и непроглядная тьма немного рассеялась. Она сделала глубокий вдох, наполняя легкие кислородом, и кивнула. — Ты прав. Но мне нужна твоя помощь. — Что угодно. Сглотнув, Гермиона выпрямилась и решительно посмотрела на своего лучшего друга: — Мне нужно, чтобы ты устроил бои в субботу. Кровь отлила от лица Гарри, и Гермиона улыбнулась. — Да, я говорю о Бойцовском клубе. — Ты… ты знаешь о Бойцовском клубе? — Не у тебя одного есть секреты, Поттер. Так ты собираешься помочь мне или нет? Гарри застонал и откинулся на спинку кровати. — Я полагаю, что только что пообещал тебе сделать «что угодно»? Гермиона ухмыльнулась, и впервые за много дней в ее груди вспыхнула надежда. — Именно.

***

В течение следующих трех дней Гермиона заманила в Выручай-комнату всех гриффиндорцев, которых смогла. Она спарринговала с Джинни, Гарри, Невиллом, Роном и даже с Тео, хотя Гарри поклялся хранить абсолютную тайну. Она поглощала еду, не отрывая глаз от своей тарелки, чтобы ненароком не пересечься взглядом со слизеринцем, который, как она знала, наблюдал за ней. Гермиона по-прежнему сильно уступала в мастерстве боя остальным студентам, но определенно превосходила свою прежнюю версию. Она стала лучше понимать свое тело; ее выносливость увеличилась, ее ловкость возросла. Она чувствовала себя практически собой прежней, и хотя задача наладить отношения с Малфоем все еще представлялась огромным вызовом, интуиция ей подсказывала, что все получится. В том случае, конечно, если она заставит этого придурка ее выслушать. Наступил вечер субботы, и друзья отправились в класс, который использовался в качестве встреч Бойцовского клуба. Они испытывали нервозность, ведь сознательно нарушили первое и самое главное его правило, но Гермиона вошла внутрь, гордо вздернув подбородок. Они прибыли первыми, что позволило ей до поры до времени отсидеться в неприметном уголке в глубине помещения. Через несколько минут в класс один за другим начали просачиваться остальные члены Клуба. Гермиона вздрогнула, когда заприметила среди них светлую копну волос. Она никогда не хотела, чтобы он был ее секретом; она никогда не стыдилась его и собиралась донести до него эту мысль. Сам бой ее не сильно страшил: вряд ли Малфой решит избить ее до полусмерти. И если это был единственный способ приблизиться к нему, то пусть будет так. Симус вышел на середину комнаты, и на доске снова появилась турнирная таблица. Когда присутствующие прочитали имена первой пары, по классу пронесся коллективный вздох. Малфой против Грейнджер Мгновением спустя Гермиона оказалась в центре всеобщего внимания. Она изо всех сил старалась сохранить безразличие и нейтральное выражение лица, позволив им сделать собственные выводы. — Так! — закричал Гойл, обвиняюще выставив палец в ее сторону. — И кто нас сдал? Стоящий слева от него Малфой сузил глаза и скрестил руки на груди. Если он и удивился, то никак это не продемонстрировал. Зато он однозначно был в бешенстве. — Она сама обнаружила, — гордо сказал Симус. — Если честно, нам невероятно повезло, что это произошло только сейчас. Так что сегодня вечером проводим ее инициацию… Голова Малфоя дернулась в сторону. — Что? Мы даже не голосовали! — Кто за то, чтобы Гермиона присоединилась к Клубу, если она обязуется соблюдать все остальные правила? — спросил Гарри, высоко поднимая руку. Ее друзья один за другим вытянули руки — присоединился даже Тео, за что получил от Малфоя подзатыльник. — Великолепно. Большинство за. Гермиона, ты принята. С колотящимся сердцем Гермиона зашагала к центру класса, вставая лицом к лицу с Драко. Остальные члены клуба расступились, образовывая вокруг них широкий круг и тихо переговариваясь. Гермиона ухватилась за край рубашки и стянула ее через голову, бросив к его ногам. Когда она осталась в одном спортивном бюстгалтере, в помещении воцарилась потрясенная тишина. Она знала, что ее тело изменилось, но это был первый раз, когда и другие люди открыто признавали эти изменения. Она все еще была стройной, но уже не болезненно худой — ее плоть обросла крепкими мышцами. Драко фыркнул. — Я не собираюсь с ней драться, Поттер. Выбери кого-нибудь другого. Бровь Гермиона изогнулась. — Испугался? — Разумеется, нет. — Тогда выходи, Малфой. Ей было интересно, слышит ли он дрожь в ее голосе. Не из-за боязни драки, нет. Гораздо больше Гермиону страшила потеря того, что она только недавно обрела. Малфой ухмыльнулся и покачал головой, глядя на нее из-под светлых ресниц. — Ты сама напросилась, Грейнджер. Одним рывком он стянул рубашку через голову, размял шею и похрустел костяшками пальцев, направляясь к импровизированному рингу. Гермиона быстро приняла стойку, которой он ее научил, подняв перед собой обмотанные лентой кулаки. Она считала вдохи, пытаясь успокоить ритм своего сердца, безжалостно колотящегося о грудную клетку. — Можешь не сдерживаться, — заявила она Малфою. Тот глухо рассмеялся. — И не планировал. Несмотря на все их спарринги, Гермиона не была уверена, что когда-либо действительно видела, как Малфой дерется. Он грациозно перемещался по рингу, с легкостью вынуждая ее двигаться именно туда, куда ему было нужно. Когда он зашел ей за спину, Гермиона рискнула воспользоваться шансом сделать сильный нокаутирующий удар, но не рассчитала момент. Малфой подловил ее на повороте и заломил руку, заставляя согнуться и зашипеть от боли. — Ты хочешь, чтобы я преподал тебе урок на глазах у всех твоих друзей, Грейнджер? Стиснув зубы, она еле слышно пробормотала ругательство и пнула его пяткой по голени. Его хватка тут же ослабла, и он со смехом отступил на несколько шагов назад. — Давай, Миона! — выкрикнул Рон. И хотя этот подбадривающий клич вызвало на лице Малфоя усмешку, он помог ей собраться. Слева тот был не так хорош, как справа. Она никогда не станет сильнее или быстрее Драко Малфоя — помимо природных способностей у него за плечами были годы спортивной подготовки, но зато она могла его обхитрить. Гермиона сделала два быстрых шага и имитировала хук правой рукой, чтобы секундой позже размахнуться левой и заехать ему прямо по ребрам. Костяшки пальцев вспыхнули болью, которую тут же притупил адреналин. Губы Гермионы медленно расплылись в улыбке, когда Малфой судорожно вздохнул и отступил. — Думаешь, такая умная, Грейнджер? — Вообще-то не думаю — знаю. Почувствовав уверенность после успешной атаки, она снова устремилась в бой. Малфой легко блокировал все ее попытки, но сам не спешил ударить по-настоящему — просто отражал наступление. В рядах однокурсников, явно привыкших к более жарким схваткам, начало проступать недовольство. Тогда Гермиона решила повторить свой трюк и снова прибегла к ложному замаху правой рукой — кулак левой пришелся на челюсть, которая тут окрасилась в красный. Малфой вытер кровь тыльной стороной ладони, пренебрежительно на нее посмотрев, и поднял взгляд на Гермиону — ее выходка, очевидно, стала для него спусковым крючком. Если бы он был змеей, то определенно гадюкой. Нанеся несколько несильных ударов в живот, чтобы дезориентировать девушку, он быстро присел и схватил ее за ноги, опрокидывая на спину. Гермиона попыталась подняться, тяжело дыша, но Малфой как всегда оказался проворнее: он оседлал ее бедра и опустил руку на горло, прижимая к полу. — Ну что, довольна? — задыхаясь спросил он, буравя ее взглядом серых глаз. Он поднялся, проводя языком по зубам и избегая взглядов других учеников. — К черту все, — пробормотал Малфой и схватил рубашку, прежде чем выйти через боковую дверь. Гермиона просто лежала. Она не была уверена, чего именно она надеялась достичь, но это явно было не тот результат. В поле зрения нарисовалась рука Гарри, который помог ей подняться на ноги. — Я только что все испортила? — На глаза навернулись слезы, и она вздернула подбородок, чтобы другие не видели ее эмоций. — Только, если не пойдешь за ним. Сделав глубокий вдох, она кивнула и протиснулась сквозь толпу к двери. Гермиона почувствовала облегчение, когда увидела Малфоя, стоящего в центре соседнего класса. — Малфой, я… — О чем, черт возьми, ты только думала? — прошипел он, с насмешкой глядя на нее. — Чего именно ты хотела? — Я хотела, чтобы ты поговорил со мной, — воскликнула Гермиона. — Я знаю, что совершила ошибку, но если бы ты просто выслушал… Малфой усмехнулся. — Ты хотела поговорить? И поэтому ты решила устроить мне подставу? Заставить меня перед всеми друзьями либо позволить себя избить, либо самому ударить девушку, которую я… — он замолчал, его плечи поникли, — … самому ударить тебя. Голова и сердце Гермионы были переполнены хаотичными мыслями и эмоциями, поэтому она решила сосредоточиться на том, что было просто и понятно — на физически ощущениях. Она чувствовала, как пот стекает по шее в ложбинку между грудей и как каждую клеточку тела потряхивает от переизбытка адреналина. Она больше не думала, она… двигалась. Преодолев расстояние между ними за несколько коротких шагов, Гермиона практически врезалась в его тело. Ее руки сомкнулись на его шее, ее губы коснулись его застывших губ. Потребовалось всего мгновение, чтобы Малфой перешел в ответное наступление: его руки крепко сжали ее под ягодицами, отрывая от пола и вынуждая обхватить лодыжками его талию. Он целовал ее так, как будто ненавидел, покусывая и царапая зубами губы, прежде чем настойчиво протолкнуть свой язык ей в рот, ломая любое сопротивление, которое могло возникнуть. Отступив на пару шагов, Малфой с силой приложил девушку спиной о деревянную дверь и начал осыпать ее шею и челюсть горячими влажными почти болезненными поцелуями. Это было удивительно, но Гермионе даже нравилось. На каждое грубое прикосновение она отвечала своим. Ее пальцы зарылись в волосы, резко дергая за пряди, вырывая шипение из его губ, а тупые края ногтей скользили по покрытой шрамами спине, оставляя новые полосы. Малфой опустил ее на пол и тут же вжал свое бедро между ее ног. Гермиона, не задумываясь, начала тереться о его напряженные мышцы. — Может быть, это то, чего ты действительно хотела, а Грейнджер? Она прикусила губу, когда его пальцы впились в ее плоть, направляя движение вверх и вниз, пока она не начала извиваться, срываясь на стон. — Я хочу тебя, — призналась Гермиона, имея в виду все возможные смыслы, которые могли стоять за этой фразой. Малфой не стал уточнять. Он снова поднял ее, на этот раз уложив на пустой стол, рванул ее джоггеры вниз, опуская на уровень лодыжек, а затем одним быстрым движением руки освободился от собственных. Он легко скользнул в нее, и ее спина выгнулась навстречу. В его действиях не было ни намека на нежность, но это подстегивало Гермиону еще сильнее. Малфой начал вбиваться в нее резкими толчками, пока она извивалась под его редкими прикосновениями, отчаянно желая большего. — Если хочешь кончить, Грейнджер, тебе лучше заняться этим самой, — прорычал он, дергая за лямки лифчика и обнажая ее грудь потокам холодного воздуха. Гермиона протиснула пальцы между их телами, массируя клитор, пока Малфой снова и снова входил в нее. Она почувствовала, как стенки влагалища затрепетали, сжимаясь вокруг его члена, рот приоткрылся в безмолвном стоне, и через секунду ее накрыла мощная волна оргазма. — Хорошая девочка. — Он ухмыльнулся, повторяя то, что сказал ей тогда, в их первый вечер в этой самой комнате. Сделав еще несколько толчков, Малфой вышел из нее и излился на голый живот. Черты его лица исказила гримаса острого удовольствия, и на пару мгновений он совершенно расслабился, позабыв про свою злость. А потом на его лицо снова опустилась маска отчуждения, он пробормотал очищающее заклинание и, натянув штаны, отошел от Гермионы. Она вскочила на ноги и принялась одеваться, вглядываясь в его лицо, пытаясь отыскать подсказку. — Что ж, я рад, что ты получила то, что хотела, Грейнджер, — произнес Малфой с горечью, без намека на привычную ухмылку. — Это… — она замолчала, сглатывая комок в горле. — Я искала встречи с тобой, не для того, чтобы просто перепихнуться, Малфой. Я серьезно. Я хочу тебя. Его челюсть напряглась, и он покачал головой. — Я не уверен, что ты сама знаешь, чего хочешь, Грейнджер. И я не хочу, чтобы со мной играли, пока ты это выясняешь. — Малфой, — позвала она почти умоляюще. Но было слишком поздно, тот стремительно направился к двери и сделал шаг за порог, оставляя ее одну.

***

Гермиона совершенно не знала, что ей делать. Весь вечер она разрывалась между негодованием из-за того, что он имел наглость трахнуть ее, а затем уйти, и отчаянием. Она ощущала его отсутствие, как фантомную боль в утраченной конечности. Конечно, он не раз доставлял ей неприятности и доводил до бешенства, но он стал ее другом. На следующее утро Гермиона проснулась, преисполненная решимости. Если этот придурок хочет публичного признания их отношений, то он это получит. И, может быть, тогда он поймет, насколько глупо было бросать вызов гриффиндорцу.

***

Каждый шаг сопровождался громким цоканьем каблуков по каменным плитам. Уверенной походкой Гермиона ворвалась через величественные двери в Большой Зал. Уперев руки в бока и сузив глаза, она бросила взгляд на стол слизеринцев, выискивая одного конкретного представителя змеиного факультета. Ах, вот и он. Полностью осознавая, что своим эффектным появлением она привлекла внимание нескольких сотен глаз, Гермиона прошла через зал и наклонилась над столом, уперев ладони по обе стороны от его тарелки с завтраком. — Ты идиот, Драко Малфой. Не говоря уже о том, что ты полный и абсолютный придурок. Ты циничный и самодовольный тип, и я не знаю, какой девушке на планете это вообще может понравиться. Драко фыркнул, его глаза превратились в щелочки. — Закончила, Грейнджер? — Вообще-то, нет. — Гермиона схватила мерзавца за галстук и притянула его лицо к себе, прижимаясь ко рту губами — над Большим залом повисла оглушительная тишина. Первые пару секунд ничего не происходило, а затем он ответил, медленно, неуверенно; поцелуй постепенно набирал обороты, становясь обжигающе горячим. Когда дыхание сбилось окончательно, и их губы разомкнулись, Гермиона отпрянула, выпрямляясь в полный рост. — Вот теперь я закончила, и если ты передумаешь вести себя как неисправимая задница, ты знаешь, где меня найти. Кровь отхлынула от щек, как только ее накрыло осознанием, что она только что устроила сцену в Большом зале, да еще поцеловала Малфоя на глазах у всей школы. Высоко вздернув подбородок, девушка повернулась и ровным шагом молча покинула Большой зал, стараясь сохранить остатки достоинства. Но как только двери за ней закрылись, Гермиона опрометью бросилась в самый дальний угол замка, какой только могла представить. Преодолев бесчисленное количество ступенек и несколько коридоров, она ворвалась в ванную старост. Она жадно ловила ртом воздух, чувствуя, как в уголках глаз выступили слезы, но неуверенная в их причине. Отверженность? Унижение? Или общая усталость, вызванная бесчисленными тренировками и поединком с Малфоем. Как бы там ни было, ее сердце колотилось как ненормальное, грозя выскочить из грудной клетки. Наконец, когда Гермиона начала успокаиваться, дверь неожиданно распахнулась, заставив ее подпрыгнуть на месте. Бросив запирающее, Малфой прислонился к стене, внимательно изучая девушку. — Ну и по какому поводу ты тут разводишь сырость? Закатив глаза, она выпрямила спину. — С какой стати я вообще думала, что ты… — Малфой начал ослаблять галстук; она тяжело сглотнула. — Ну, почему я решила, что ты когда-нибудь перестанешь быть таким невыносимым, ведь ясно же, что ты не… что ты делаешь? Он пожал плечами, ухмыляясь уголками губ. — Мне нужно принять ванну. — По щелчку его пальцев из кранов полилась вода, быстро наполняя чашу. Гермиона отчаянно покраснела. — Ты не можешь просто раздеться передо мной, — возмутилась она, когда он грациозными движениями пальцев расстегнул пуговицы и позволил рубашке упасть на пол. За ней последовали брюки. — Мой член побывал у тебя внутри, Грейнджер. Не вижу никакой опасности. У Гермионы отвисла челюсть. — Ты сошел с ума? Ты не можешь… Но затем он спустил боксеры, и все разумные мысли и возражения сморщились до точки и умерли жалкой смертью — взгляд девушки непроизвольно сконцентрировался на участке тела между его мускулистыми бедрами. Очевидно, что Малфой ни капли не смущался — не так, чтоб у него были на это причины — потому что спокойно пересек комнату и легко погрузился в воду. Гермиона продолжала смотреть с открытым ртом, как он зачерпнул пригоршню пены и провел ладонью по покрытому шрамами торсу. — Присоединишься, Грейнджер? — А что? Собираешься снова трахнуть меня и сбежать? Малфой закатил глаза. — Просто тащи сюда свою очаровательную задницу. Ее желание противостоять ему вступило в отчаянную схватку с потребностью быть рядом с ним. Когда она не пошевелилась, тот громко вздохнул. — Ладно. Гермиона уже было решилась уйти, когда Малфой начал медленно выбираться из клубов пара — капельки воды стекали по его рельефному телу. Он приближался к ней медленными размеренными шагами хищника, и она почувствовала, как у нее задрожали колени. — Тебе нужна помощь, любовь моя? Простое выражение нежности, непринужденно слетевшее с его губ, заставило ее застонать еще до того, как его влажные руки нашли край ее джемпера. Малфой медленно поднял его вверх по ее телу, задержав пальцы на покрытых шрамами ребрах, прежде чем стянуть тот через голову. Гермиона наконец отмерла и потянулась к молнии на джинсах, спуская их вниз вместе с трусиками, пока он расстегивал лифчик, прижимая ее к себе. Было невыносимо мучительно так страстно желать его прикосновений к своему телу. — Если это поможет, — прошептал он ей в губы, — я тоже считаю тебя невыносимой задницей. Гермиона издала смешок, но Малфой быстро заглушил тот поцелуем, с силой вжимая ее в свое покрытое влагой тело. От сочетания холодного камня и исходящего от Малфоя жара у нее закружилась голова. Они осторожно погрузились в воду. Кончики ее кудрей намокли и прилипли к плечам. Одна рука Малфоя двинулась вверх по ее позвоночнику, обхватывая затылок, в то время как другая скользнула вдоль живота в противоположном направлении, лаская промежность… а потом она почувствовала его у входа. Малфой медленно толкнулся внутрь, проглатывая ее гортанный стон, и замер. Гермиона отчаянно нуждалась в том, чтобы он начал двигаться, заполняя ее и растягивая, но тот оставался неподвижным; его губы едва касались ее губ, пока они оба тяжело дышали. — Драко, — прошептала она, тщетно пытаясь сама насадиться на его член. — Чувствуешь неудовлетворенность, любовь моя? — Гермиона уткнулась лицом в изгиб его шеи, вонзая ногти ему в спину. — Понимаю. Потому что ты заставляла меня чувствовать себя так каждый день. Каждый день в течение нескольких месяцев. Я проводил с тобой все свободное время и на самом деле старался быть хорошим для тебя, а ты… как будто ничего этого не замечала. Ты знаешь, насколько это… — Малфой качнул бедрами … — разочаровывает? Она прошипела неразборчивое ругательство, когда его пальцы впились ей в ягодицы, удерживая от поступательного движения. — Я хочу тебя, — снова призналась Гермиона. — Так ты сказала прошлым вечером. — Его рука прошлась по изгибу ее талии и нашла грудь, медленно и нежно массируя ее, перекатывая сосок между пальцами. — Но это все, чего ты от меня хочешь? Потому что я готов дать тебе то, о чем ты просишь, Гермиона. Но я хочу больше. — Он снова качнул бедрами. — Намного больше. — Я тоже хочу больше, — прошептала она. — Я хочу всего тебя. Его губы расползлись в медленной ухмылке, и он кивнул. — Хорошо. Он подвел их к краю ванны и вышел из нее — Гермиона чуть не зарыдала от разочарования, но Малфой быстро посадил ее на бортик и раздвинул бедра, вынуждая отклониться назад. Закинув ее правую ногу себе на плечо, он склонился и оставил влажную горячую дорожку по низу живота, прежде чем накрыть губами клитор. Продолжая трахать ее языком, он наконец добрался пальцами туда, где она так отчаянно в нем нуждалась все это время, и согнул их, поглаживая стенку изнутри. Гермионе потребовалось лишь несколько раз качнуться навстречу бедрами прежде, чем ее голова откинулась назад, а тело вздрогнуло от накрывшего ее оргазма. — Хорошая девочка, — прошептал Малфой, а затем поднялся, схватив ее за бедра, чтобы снова погрузить в воду. Прислонив Гермиону лицом к стене, он мягко наполнил ее собой — ее голова откинулась ему плечо. Одна из его рук оторвалась от стены и нашла ее грудь, прежде чем скользнуть вверх и нежно схватить за горло. Она доверяла ему и совершенно точно знала, что Малфой не причинит ей вреда, но это определенно возбуждало. Этот секс разительно отличался от вчерашнего: он лениво трахал ее, осыпая поцелуями плечи и шею и бормоча что-то бессвязное. Гермиона медленно сходила с ума. Наконец он скользнул пальцами между их телами и начал массировать клитор — второй оргазм не заставил себя долго ждать, ее стенки затрепетали вокруг его члена. Это словно послужило для Малфоя спусковым крючком, и характер его движений резко изменился: Гермионе пришлось упереться руками о камни, потому что он начал трахать ее по-настоящему. Вокруг их разгоряченных тел плескалась вода, а комната наполнилась звуками шлепков и стонов, эхом отражавшихся от стен. — Я люблю тебя, — прохрипел он, вытаскивая член и делая несколько движений кулаком, пока не излился ей на поясницу. Она погрузилась под воду, смывая с себя его оргазм, а затем прижалась к Малфою всем телом. — Веришь или нет, но думаю, что тоже люблю тебя. Драко улыбнулся, обвивая ее руками. — И что нам прикажешь с этим делать? Мы же готовы поубивать друг друга. Пожав плечами, Гермиона поцеловала его в губы. — Мы всегда можем уладить наши разногласия на ринге. — Или в спальне. — Или в спальне. Видишь, — ухмыльнулась она, — по крайней мере, у нас уже есть план.