Математик Боя. Послесловие.

Тихо скрипя песком, двое шли по огромному песчаному полигону, которого еще вчера здесь не было. Впрочем, понятия «вчера», «сегодня», да и вообще «времени», в этом мире были не очень-то значимыми. А вот двое идущих таковыми являлись. Два высоких, крепких мужчины, облаченных, каждый, в алую броню, уверенными шагами ступали вперед, негромко переговариваясь. — Что придумаем на этот раз? — мрачно спросил тот воин, у которого волосы были черного цвета. — Ах-ха, я не помню, когда мы с тобой были в одной команде в последний, — почесал затылок шатен. — Вроде бы семь раз назад? — Восемь, — пожал бронированными плечами его собеседник. — И тогда нам не хватило совсем чуть-чуть. — Тогда, может, Слияние? Мы же не применяли его еще на практике, верно? Это должно их удивить. — Это меня удивит, Хаширама. Если сработает. — Брось, Мадара. Когда это у нас с тобой что-то шло не по плану? Первый Хокаге рассмеялся собственной шутке, а его друг детства скривил губы в усмешке. Издевается, болван деревянный, хоть они и в одной команде на сей раз. На самом почтительном отдалении от них, там, где вместо песка на плодородной земле всегда росла сочная зеленая трава, расположились две женщины, с интересом наблюдавшие за идущими шиноби. Одна красноволосая, статная, зрелая и невообразимо шикарная. Ее алые, в тон волосам, одежды были расписаны сложнейшими рисунками фуиндзюцу, а аккуратные пальчики, с красным же маникюром, перебирали печати, настраивая передачу звука. — Помочь вам, Мито-сан? — вежливо спросила ее вторая женщина. Она была помладше своей подруги, и не обладала такими выдающимися формами фигуры. Да и расшитых кимоно не носила. Но никто, ни в одном из миров, не стал бы выделять ее в худшую сторону из них обеих. Эта женщина была мила лицом, стройна телом, как настоящая кошка, и даже внешне проявляла ту самую харизму, что присуща всем вольным мяукам. Ее черные волосы были сплетены в пучок, а одеждой служил простой боевой костюм. — Спасибо, Юки, я почти… — Узумаки сложила очередные печати, и женщины услышали обрывок разговора двух великих Богов Шиноби. — Закончила. — Прошу прощения, я вам не помешаю? — тихо спросила у них третья женщина. Она была хрупка и красива красотой альбиноса, вынужденного жить со своей болезнью в изоляции от грубого мира. Тем не менее, ее походка выдавала в ней сильного шиноби, что, впрочем, неудивительно, если знать, кто ее муж. Да и сын у них родился сильный. Только извращенец. И теперь уже совсем непонятно, в кого он мог такой пойти. Разве что в Сенсому… Саеко Асагара — племянница одного из прошлых Дайме, наследница приличных земель Страны Огня, незаконная жена Второго Хокаге и мать Великого Жабьего Отшельника, носила традиционные одежды аристократии своей родной страны. — Присоединяйся, Саеко, — улыбнулась подруге (и, в каком то смысле, родственнице) Мито. — Твой хмурый муженек как раз на подходе. С противоположной стороны от Богов Шиноби, идущих по песку, им навстречу шли двое. Один беловолосый, а второй — такой же шатен, как и Первый Хокаге. И в этой паре лишь один из них был назван Богом при жизни. Второй был скромнее, хотя именно он повелевал смертью, пока был жив. — Как я рад, что не иду сейчас вместе с этим придурком, — заметил Тобирама, смотря на приближающихся к ним шиноби. — Вы про правого, или левого, сенсей? — усмехнулся Сенсома. — Если честно — про обоих, — фыркнул Хокаге и оценил расстояние. — Начнем? — Всегда готов, — улыбка Математика Боя была по-настоящему счастливой. Все они умерли в разном возрасте, но здесь, в Чистом Мире, их души приняли те обличья, что хозяева носили при жизни, когда были в расцвете сил. И, если Сенджу с Мадарой не особенно изменились, то вот Сенсома уже совсем не был тем, кто сражался с ними бок о бок в последней битве. Сейчас на полигон выступал высокий и статный мужчина тридцати лет, с коротким ежиком коричневых волос, ровной бородкой и стальными глазами. И со всеми пальцами на обеих руках в комплекте. Больше с ним нет его верного друга и напарника — Треххвостого Биджу, да и сила Рикудо в этом мире принадлежит лишь самому Отшельнику Шести Путей. Однако, он все еще остается тем, кем был при жизни. Математиком Боя. И Второй Хокаге, зная это, сразу забросил его четко между двумя Богами Шиноби! Мадара и Хаширама обладали поистине молниеносной реакцией, но Сенсома был попросту быстрее молнии, так что первым же сдвоенным ударом смог отбросить Первого Хокаге прочь, а своего учителя достать кулаком по груди. Но когда кулак уже столкнулся с доспехом, Великий Учиха был готов. Поэтому следующий удар он принял на жесткий блок. — Потанцуем, учитель? — сверкнул улыбкой Математик Боя. — Не споткнись, — оскалился Мадара. Они начали быстрый и четкий размен ударами. Шаринган закружил свой танец в глазницах Учихи, но его соперник быстро взвинчивал темп на высоты, недоступные простым смертным. Даже Вечный Мангеке Шаринган не успевал за его разогревом. Чуть поодаль, два великих Брата Сенджу тоже сошлись в рукопашной. Но они с самого начала вели бой на мечах. — Три, четыре, семь, отличные движения, учитель! — веселился Сенсома, вслух просчитывая противника. — Вы становитесь лучше с каждым днем. — Ты хочешь меня разозлить? — усмехнулся Мадара и резко застыл на одном месте, полностью выпрямившись. Комбинация Сенсомы осеклась, и он удивленно взирал на незнакомую технику давнего врага целую микросекунду. Этого времени Великому Учихе хватило, чтобы влепить по нему темно-синим кулаком Сусаноо. — Круто! — оценил отлетевший Томура и… исчез. — Врата Направления: Скорость! Мгновенно появившись подле успевшего закрыться ребрами своей техники Мадары, Сенсома переключил свои Врата со Скорости на Силу и, оставляя за кулаком алый шлейф от разогретого воздуха, мощно впечатал его прямо в сгущенную чакру противника. Мадару отнесло на десяток метров, и он тут же воспользовался этим, сложив печати. — Стихия Огня, — начал он, и в следующее мгновение Сенсома оказывается подле него, мешая технике. Как он и задумал. — Великий Наеб! Два огромных кулака из темной чакры встретили Математика Боя ударами, заставляя его уйти в оборону и отступить. И вот тогда-то Мадара использовал настоящее ниндзюцу. — Великое Огненное Уничтожение! Стена пламени, порожденная могучей чакрой величайшего пользователя Стихии Огня, с ревом двинулась на Сенсому, только-только вышедшего из крепкого блока. — Меняемся, — спокойно произнес Тобирама, оказываясь перед этой волной. Он сложил печати, и великое ниндзюцу Воды столкнулось с пламенем Учихи. — Хорош твой, Саеко, — усмехнулась Мито. — Я даже за него болею. Пусть он надерет Мадаре зад. — Тебе бы, Мито-сан, за своего болеть, — усмехнулась Юки. — Ведь больше его ничего не спасет. — Засранка, — фыркнула Узумаки, но скосила взгляд на мужа. А тот, в этот самый момент, блокировал клинок, распечатанный Сенсомой, своим двуручным мечом. Но битва в ближнем бою, можно сказать, подошла к концу, и теперь, по неписанным правилам, следовало сражаться техниками. — Стихия Дерева: Захват! — Легендарный Первый Хокаге даже не складывал печати, а нога Сенсомы тут же оказалась прочно зафиксирована крепчайшим ростком, вырвавшимся из-под песка. — Стихия Дерева: Рост Древесного Дракона! — Ох, блин, — выдохнул Сенсома, а в следующий миг росток превратился в огромного Дракона из дерева, схватившего зубами Бога Шиноби и с силой впечатавшего его в песок в сорока метрах от хозяина. Хаширама довольно улыбнулся, но тут же поднял брови в удивлении. На месте Математика Боя оказалась… его статуя. — Мастерски вы! — рассмеялся Сенсома, мгновенно выходя из собственного нинтайдзюцу — Бога Камня, и тут же выбросил руку вперед, будто что-то метнув в Сенджу. И он даже метнул. Но не кунай или сюрикен, а мощнейший позыв чакры, который с каждым сантиметром разрастался, пока не превратился в огромную ледяную гидру с тремя головами. Без печатей и названия, только силой воли — таково было мастерство Математика Боя. — Величайший Контроль Места! — Печать Силы Сотни расцвела на его лбу узором по всему телу, и в тот же миг весь полигон стал для Узукаге местом формирования его техник. Хотя, конечно, чакры у него не так уж и много. Только благодаря Печати и пассивному сендзюцу он может как-то держаться на уровне собравшихся здесь монстров. Ну, по объемам энергии, конечно. — Стихия Дерева: Великий Лес! Первый Хокаге остановил атаку противника и сам перешел в наступление, попросту давя мощью своей техники только формирующиеся в Величайшем Контроле Места ниндзюцу Сенсомы, а заодно отбросил младшего брата от Мадары, когда у них произошла ничья по силе техник. Ведь они были мастерами противоположных Стихий. Самыми великими из живущих. А Хаширама и Сенсома были пользователями уникальных геномов, каждый из которых, в разное время, называли самым могущественным кеккей генкаем за всю историю. Мадара тут же прыгнул к своему другу детства, в миг оказавшись с ним у начала гигантского лесного массива, покрывшего почти всю площадь полигона. — Стихия Дерева: Иссушение! — Хаширама сложил печати, и его детище в миг стало топливом, куда более эффективным, чем любая нефть мира. — Ебанет? — Да должно, — пожал плечами Учиха. — Стихия Огня: Геенна Бога Войны! — Воу! — отшатнулись жены сражающихся, прикрывая начавшие опаляться брови. — Это что-то новенькое, — оценила Саеко. — Тебя не было в прошлый раз, — пожала плечами Юки. — Тогда они использовали это против Данзо и Хирузена, и те слишком много сил потратили, чтобы остановить комбинацию. И проиграли потом. — Куда лезет молодежь?.. — с превосходством усмехнулась Мито. — Мой муж, вообще-то, их ровесник. — Ну я и говорю… Всесокрушающая волна пламени прошлась по иссушенному лесу, создав настоящий адский огненный взрыв, выжегший траву на многие километры от полигона. Поднявшийся было дым развеялся почти моментально от техники Ветра, коей усиливал ниндзюцу напарника Первый Хокаге. И их взглядам предстали противники, застывшие внутри исполинского ледяного гиганта. — Тц, у внучки подсмотрел, — скривился Мадара. — Нам есть, чем ответить, — хохотнул Хаширама, сложив печати. Вокруг его глаз моментально образовался черный рисунок, а под ногами стал собираться, из прорастающих древ, могучий Деревянный Голем. — У нас даже больше, чем есть, — оскалился Мадара, тоже сложив печать концентрации. — Сусаноо! Два великих Бога Шиноби явили миру свои два великих разрушительных конструкта. — Это будет непросто, — выдохнул Сенсома. — Просто атакуй, нас им не задеть, — уверил его Тобирама. — Если вы так говорите… Он ринулся вперед, по пути выращивая из левой руки своего Ледяного Рыцаря гигантский клинок и замахиваясь им на ходу. Мадара, в завершенном Сусаноо, вышел вперед, намереваясь встретить клинок бывшего ученика своим. Но, в последний миг, Ледяной Рыцарь исчез перед Учихой и возник позади его напарника-Сенджу. А меч уже опускался вниз. — Тупица! — закричала раздосадованная Мито. — Почему даже я это поняла с самого начала?! — Потому что ты — мастер фуин, — улыбнулась Саеко. — Более сильный, чем мой муж. — Это я делал этот полигон вчера, — Тобирама пожал плечами на невысказанный вопрос Томуры. — Так что начертил здесь одну огромную и максимально энергоэкономную Печать Бога Грома. Это было несложно. — Не хотите играть по-честному? — Сенсома улыбнулся, понимая. — С вами — никогда, — хмуро ответил Второй Хокаге и вновь переместил их. Голем Хаширамы пострадал, но выдержал, а потому они с Мадарой, встав спина к спине, то и дело отражали атаки Сенсомы и Тобирамы, сражавшимся с помощью скорости и хитрости. — У тебя есть план?! — прокричал напарнику Первый Хокаге. — Метеориты! — Мадара в ярости махал перед собой мечом, не давай даже шанса к себе подойти. — Я уничтожу к Биджу полигон этого утырка, а потом сотру его самого в порошок! — Не трогай Биджу, — машинально пробормотал себе под нос вечную присказку Сенсомы (а до этого — его Биджу) Хаширама, а потом снова закричал. — Это мы пробовали! Предлагаю Слияние! Им мы накроем весь полигон! — Аргх, ублюдок! — зарычал Мадара, выставляя руку Сусаноо вперед. Этим тут же воспользовались противники, и Ледяной Рыцарь моментально перерубил ее. Однако, он дал этим время для второй руки, которой замахнулся Мадара. Сенсома заставил свою великую ледяную броню пригнуться и пропустил мгновенный удар ногой от Учихи, который отбросил Рыцаря прочь от двух Богов Шиноби. — Давай! — Мадара запрыгнул на голову Деревянного Голема и сложил печать. Хаширама же сложил целую серию, и породил свое величайшее оружие. — Стихия Дерева: Тысячерукий Будда! — Покров Сусаноо! Вырастающий из-под земли монструозный гигантский конструкт стал покрываться темно-синей чешуей из чакры. — Э-это… — Мито запнулась. Она, как оставшиеся две женщины, никогда ничего подобного не видела и даже предположить не могла, что такое вообще возможно. Сама аура чакры, доходящая сейчас до них, пробирала до дна души. — Сенсома! — выдохнула Юки. — Тобирама! — вторила ей Саеко. — Жопа, — решили одновременно учитель и ученик, смотря на чудовище, вырастающее перед ними. — Впрочем, мы с тобой обсуждали это, — тут же кивнул своим мыслям Тобирама. — Да, сенсей, — голос Сенсомы сочился ядом. — И пришли к выводам, с вашей подачи, что такое невозможно! — Ошиблись, бывает, — признался Сенджу. — Ну, у них появился новый козырь. А сколько есть у нас, коллега? — Ну, коллега, — повеселел Математик Боя, ведь словом «козыри» они с учителем обозначали самые бредовые комбинации их возможностей. — Для четырехсот у меня уже маловато чакры, а еще сто три не годятся даже на глазок. Но я припоминаю один… хороший. — Разгон Математика Боя? — Разгон Математика Боя. Ледяной Рыцарь осыпался осколками, и оба великих шиноби тут же собрали печати. Вернее, Тобирама «собрал». Сенсома просто ткнул себя большим пальцем под сердце. — Восемь Внутренних Врат: Врата Смерти! Он полыхнул силой так, что почти закончившееся формировании Тысячерукого Будды немного замедлилось, а после… рванулся вперед. — Полет Бога Грома: Замкнутый Круг! — провозгласил Тобирама, и бегущий на врага Сенсома исчез. И тут же появился возле него. А потом, пробежав несколько метров… снова исчез. И опять появился рядом. — Придурки? — скривил бровь Мадара. — Или гении, — не согласился Хаширама, наблюдая за странной техникой оппонентов. — Нам нужно атаковать сразу же, как только Будда будет закончен. Вместе. Всей силой. — Ты считаешь, у них может что-то получиться? — усмехнулся Учиха. — А ты глянь, — указал Сенджу. — Он все быстрее. Вечный Мангеке Шаринган дал владельцу картину того, как пылающая темно-красным цветом испаряемой прямо из тела крови аура все быстрее и быстрее мелькает между двумя закольцованными реперными точками. Тобираме было все сложнее стоять там, в месте безудержного буйства Математика Боя, и он сложил новые печати, оставляя свое ниндзюцу-ловушку на автономном поддержании, слив туда остатки чакры. А потом телепортировался подальше. — Так он же не вый… ЧТО?! Скорость, все набираемая Сенсомой, и сила его Восьмых Врат начали искажать пространство. Его мелькания слились в одну красную вспышку, и она продолжала набирать яркости. Тысячерукая Будда в покрове Сусаноо была завершена, и сразу же выбросила вперед свой великий залп! Но Сенсома уже стал искривлять и само время… Пространственно-временная техника попросту схлопнулась, не выдержав давления чудовищной силы, и развеялась чакрой по ветру. А Математик Боя устремился вперед в сокрушительной и самоубийственной атаке. — РАЗГОН МАТЕМАТИКА БОЯ! — хором выкрикнули Сенсома с Тобирамой, а после случилось оно. Столкновение. Сшибка. Удар… Землю, сам мир затрясло от мощи столкнувшихся сил. Деревья и трава, песок, камни — все было вырвано и тут же уничтожалось в бесконечном буйстве непреодолимого могущества. И лишь барьеры Мито и помогающих ей Юки и Саеко, которые и так находились в самой безопасной зоне в этом измерении — под сенью Великого Древа, трещали, но выдерживали эхо этого безумия. Когда буйство утихло. Мито цокнула языком: — И снова победа за Сенсомой. В двадцать четвертый раз. — Из двадцати четырех, — услужливо напомнила ей Юки. — Он же как-то пообещал Хирузену больше никогда не проигрывать. А Математик Боя, выйдя из Восьмых Врат, счастливо улыбался. Он уже переродился заново, ведь в этом мире никто не может погибнуть по-настоящему, а потому летел вниз, пройдя мощь своих соперников насквозь. Он был умиротворен. ****** — Малыш Узукаге-сан, — усмехнулся беловолосый старик, завидев приближающуюся парочку. — И красавица-Сакура. — Джирайя-сама, — поклонились шиноби и повернулись к его собеседнику. — Ошими-сама. Наследник Стихии Льда приветственно кивнул и протянул им свечи. Они стояли посередине великого кратера — места, где, в последний раз, Миру Шиноби и Духов угрожала непреодолимая опасность. — Пишет Автор, сюда сейчас еще подтянутся… — широко зевнул древний старик, держащий в одной трясущейся руке свечку, а в другой руке бутылку коньяка. Рука с коньяком не дрожала. — И вас мы приветствуем, Ловен-сама, — поклонился и ему нынешний Узукаге. — Как дела в Иорфе? — А мне почем знать? Автор так долго про меня не писал, что я успел состариться окончательно. Про вас, кстати, тоже… Вы подросли, м? — Немного, — улыбнулась Сакура и наклонилась к дочке. — Иди, Харуто. Возьми свечку и Джирайи-сама. Пока девочка, носитель Девятихвостого Биджу, нерешительно подходила к улыбающемуся старику, к Месту Памяти сходились все новые и новые люди. Красноволосый Казекаге, уже сдавший свой пост, тепло поздоровался со своими братьями и взял из рук сводного свечу. Пришла и вся действующая Пятерка Каге. — Привет, придурок, — сверкнул Шаринганом Седьмой Хокаге, здороваясь с Наруто. — И тебе хворать, засранец, — не остался в долгу Узукаге. Вечно-молодой Белый Змей пришел с женой, детьми и внуками. И улыбался, глядя на всех собирающихся своими желтыми глазами. С ним пришла большая часть возрожденного клана Сенджу. Глава клана Учиха — Итачи, пришел с женой — беловолосой красавицей Омо, что тут же набросилась на Джирайю, приветствуя своего «дядюшку». А после всхлипнула, вспоминая добрейшими словами дедушку. Исобу, внутри, тут же принялся ее успокаивать. Подтягивались и остальные Джинчурики. В белой вспышке появился ослепительный Глава, покорно и благодарно приняв из рук Жабьего Отшельника свою свечу. Какаши Хатаке и Обито Учиха тихо переговаривались между собой за спиной Саске, как два его главных Советника, и у каждого в руке было по свече. Последними, в уже сгущающихся сумерках прибыли двое. Вечно-молодой отшельник-Учиха с глазами Риннеган, и его давний компаньон — черный гуманоид неизвестного происхождения. Все они пришли почтить память. Всем. И всему.