Только забыл, а уже встретил

Недели летели со скоростью света. Уже пятница, и на следующей неделе будут каникулы. — Да, Эд? — Беги быстрее, сейчас алгебра. — А нахуя? Я всё равно в туалете отсижу. — Ай, ладно, хер с тобой. Ты Вику в школу отправил? — Блять. Если я один раз забыл её разбудить в школу — это ничего не значит. — Не один, а три! — Чего приебался? — Реально, чего это я. Ты поел? — Да. — Хорошо. Жду тебя ко второму. — Ага, давай. *** Шастун уже прошёл в школьный коридор. Первым делом он поднялся на второй этаж и зашёл в туалет. Антон достал из кармана сигареты, поджёг, и затянулся. Он облокотился на стену, вроде немного отпустило и голова теперь не так сильно кружилась. «Хорошо держишься. Пятнадцатый день не есть, ты сдурел, Шаст?» — возмущался на себя Антон. «А с хуяли я сам с собой разговариваю? Так, ладно. Ты хотя бы на ногах этот Божий день проходи, а там останется немного. Худее будешь, как тебе и надо» — всё ещё думал Шастун, докуривая сигарету. Он выкинул докуренный бычок в открытую форточку, замечая за окном надвигающийся ливень с грозой. А что вы ещё ожидали от октября? Антон подумал и всё же решил пойти на алгебру. Его шатало из стороны в сторону, а колени он вообще бы отрезал без раздумий, те отзывались жгучей болью. Шаст дошёл до кабинета алгебры. Постучал в дверь и зашёл. — Здравствуйте, можно войти? — Здравствуй, урок начался. Можно узнать, где ты был все эти двадцать минут? — учительница была не в духе, даже не смотрела на опаздавшего, а что-то писала в журнал. — Сюда шёл. — Можно как-то время рассчитывать? — Я рассчитал. — У тебя с математикой проблемы, не знала. — Вы многого не знаете. — Ах, так! Выходи к доске и решай задачу. — женщина хлопнула журналом по столу и повернулась к Антону всем корпусом. — Да не буду я ничего решать. Вон, целый класс, выбирайте. Могу сказать: половина класса точно не знает, как это решать. — А самому решить никак? — По жизни никак, чего опять пристали? Только пришёл, а уже реши — это, скажи — то. — Не нравится? Пошли к директору. — Сами справиться не можете. Вечно говорите: «К директору». Как бы Вам на надгробии не написали: «Ответить не может, но с уверенностью говорит: к директору». — Что ты там ляпнул? А ну быстро к Павлу Алексеевичу! — Смешно. Она встала, подошла к Антону и резко схватила его за руку. Дарья Михайловна повела его к кабинету русского языка. Она постучалась, и они зашли в кабинет, который был полностью заполнен учениками, свободных мест не было. Вот, что значит девятый класс и оценки нужны в край. — Павел Алексеевич, это невыносимо! — И вам здравствуйте. Что же ты, Антоша, подводишь меня? — Я не Антоша, а Антон во-первых, во-вторых я ничего не сделал. — Он опоздал на урок. Вызвала его к доске, а он мне хамит! — У Вас целый класс, почему именно я? — Я так захотела. — Вы так все уроки хотите. — Дарья Михайловна, идите к классу, а с ним я сам разберусь. — прервал их перепалку Павел Алексеевич. — Хорошо, до свидания. — женщина ушла, а Шастун остался стоять у двери, пока его не окликнул Павел Алексеевич. — Что стоишь? Коль пришёл, садись. — Куда? Тут все места заняты. — Вот чего тебе там не сиделось, а? Садись на моё место, всё равно буду у доски им объяснять. Антон сел на место Павла Алексеевича, а учитель пошёл объяснять у доски новую тему. Шастуну делать было нечего, поэтому он достал телефон и начал играть в шахматы. Нет ну, а что вы хотите? Шахматы — игра забавная. Особенно, когда в этой игре ты выигрываешь. /Flashback/ Антону шесть лет. Шастун ждал этого больше всего на свете, он подбегает к бабушке, которая только закончила мыть посуду. — Ба, давай сыграем в шашки? — Хорошо, возьми с полки. — бабушка вытерла руки и села за стол. Антон подошёл к полке и начал искать шашки, открыл знакомую коробку, но наткнулся на другое, не совсем похожее на шашки. — Ба, а что это за фигурки? Они такого же цвета, как и шашки. — Шастун достал коробку с фигурками и подошёл поближе к бабушке, рассматривая фигурки. — Это шахматы, тоже игра интересная. — А давай в неё? — загорелся идеей мальчишка. — Тебя ещё учить надо. — Научишь. — Шаст поставил на стол шахматную доску. — Хорошо. Смотри, как я расставляю, и сам также расставляй, — бабушка начала расставлять фигурки на доску, а Антон старался повторять за ней. — Вот эти передние ходят только прямо. Побить могут только, если кто-то будет на следующей клетке. — она выстроила комбинацию и показала её Антону. — Я понял. — Конь ходит буквой «Г», неважно как, но главное, чтобы две клетки прямо и один поворот. — Хорошо. Она ещё долго объясняла, как кто ходит, а Антон старался внимательно её слушать и запоминать. Когда Шаст всё понял, они начали играть. — Ну, Тош, куда ставишь? Я же говорила, пешка не может съесть, если фигурка сзади неё. — Да ну, я вот, если бы придумал шахматы, всегда бы выигрывал. — В следующий раз повезёт, а сейчас шах и мат. — Давай ещё раз! Они расставили фигурки и начали новую партию. И вот, Антон ставит коронный ход. — Шах и мат. — Без твоих «ну дай, я перехожу» я бы уже десять раз тебе его поставила. — Зато я выиграл! Бабушка встала со стула и потрепала довольного Шаста по голове. — Конечно, ты ещё выиграешь и не только меня, а сейчас давай-ка кушать. Антон собрал шахматы и положил их на верхнюю полку. /Flashback/ «Ну ты и завис Антох. А приехать в Воронеж никак? Навестить её, нет? Она о тебе заботилась лучше всех. Вон, браслет её носишь уже сколько лет?» — думает Антон. «Что я опять сам с собой говорю? Приеду я к ней на кладбище. Заботилась, да, но тогда был жив отец, который тоже очень хорошо обо мне заботился. Да и мать была совсем другой, ей было не наплевать на меня. Сейчас уже всё через жопу» — всё ещё думает Антон, доигрывая первую партию. Шаст положил телефон обратно в карман. Когда урок закончился, все вышли из класса. — Не мог ты ей решить задачу что ли? Шастун встал и пошёл к своему месту, а Добровольский сел за свой стол. — Не мог, там целый класс сидит. Половина ничего не знает, другая знает, но делать ничего не хочет. А я только пришёл. — Ладно, после уроков ко мне в кабинет подойди. — Хорошо. *** В класс начали заходить одноклассники. К Антону подсел Эд. — Ну что, отсидел? — Отсидел. — Антон улёгся на парте и уставился в окно. — Что-то, ты какой-то помятый. — Погладь или проутюжь. — Сейчас, как проутюжу! А правда почему такой? — Колени ломит. — Почему? — Эд заебал, почему да почему, да по кочану. — Чего такой нервный и злой? — Я нервный? Я злой? — Не я же. — Я вот тебя обидел, что ли? — Упал? — Вроде не падал. — Значит стареешь. — Классно. Спать охота что-то. — Да бля, ты так всю жизнь проспишь. — Если я во сне умру значит, да. — Борода. Кстати, ты там не забыл про каникулы? — А что за каникулы? — Шастик, ты не хочешь провериться на память? — Честно, нет. — Хорошо, для тебя повторю. В начале недели, то есть в понедельник, Пашка на первом уроке говорил: «Ребята, на каникулах мы будем уезжать в Санкт-Петербург. Попрошу в субботу принести десять тысяч рублей. Кто не поедет — напишите в группу, а кто поедет — не забудьте принесите деньги. В субботу я расскажу точно, что будет, когда встречаемся и так далее, а в воскресенье мы уже поедем». — Так меня в понедельник не было. — М, так ты едешь? — Наверное, да. Сейчас матери позвоню. — Антон вышел из класса и достал телефон набирая матери. Она взяла трубку только через несколько минут. — Да? — Мне надо десять тысяч на поездку с классом... — Хорошо, в моей комнате в шкафу лежит коробка красная такая, оттуда возьми. — Хорошо, спасибо. Вика у бабушки будет. — Антон сбросил звонок и вернулся в класс. — Дала? — Дала. — Чего такой грустный? Всё же классно. — Просто маска поменялась. Я, так-то, у матери клоун. — По тебе не видно, ты на кощея больше тянешь. — Ничего я не кощей. — Да-да. Прозвенел звонок. Павел Алексеевич начал что-то рассказывать. Шастун достал телефон и толкнул Выграновского. — Охуел? — Давай в дурака. Эд достал телефон. Они подключились и начали играть. — Сдурел? Какого хуя ты свои пики кидаешь? — А, как ты мне черви кидал? — Пики точёные, чтобы тебя на них посадили. Антон раскидал карты. — Понял кто тут профессионал, лошара? — Давай ещё одну! — Я тебя даже там обыграю. Во второй раз Антон остался с картами. — Ну и чё ты выёбывался? Вон, как тебя обыграл. — Тебе просто повезло. — М. Эд толкнул Антона так, что тот упал на пол вместе со стулом. — Ты чего творишь, долбаёб? Павел Алексеевич повернулся к классу и заметил лежащего на полу Антона. — Шастун, что ты делаешь на полу? — Ручку ищу. — Садись быстро. Шаст сел и дал хорошего подзатыльника Выграновскому. — Антон Андреевич, чего Вы такой злой? — Эдуард… как тебя там по батюшке? — Александрович. — Эдуард Александрович, если бы Вы меня не столкнули со стула, этого бы не произошло. — Обращайся так всегда ко мне. — Эд твоё звание — это Эдик-педик сзади мопедик. — Сейчас получишь. — Выграновский замахнулся тетрадкой. — Да всё, ладно. — Что-то... как-то неинтересно. — Согласен, может посъёбам? — Тебе-то можно, а я получу. — От кого? Родители же уехали. — Они что, мой номер телефона забыли? — М-да, чтобы ты делал без такого друга, как я? — Учился. — съязвил брюнет. — Вот я и пойду домой, а ты учись. — Не знаю, умер бы от скуки. — Надо Вике сказать, чтобы к бабушке пошла. — Она завтра не учится? — Не хочет. Обычно на раз-два и в школу. Я утром её еле поднял. — Нет, Артёма хуй поднимешь. — А, кстати, где он? — С родителями. Они же только на выходные сюда приезжают. Так они в Питере, там и школа его. — Понятно. Может завтра в школу не идти? — Нет, не может! Чтобы завтра пришёл! — Ну, ладно. — У на следующий русский. Я пожалуй в телефоне посижу. Следующие четыре урока они просидели в телефонах. Сейчас должна быть химия. Они зашли в кабинет и расселись по своим местам. Эд начал что-то писать в тетрадке. — Чего пишешь? — Домашнюю дописываю. — А нахрена? — Он будет тетрадки собирать. — У меня только два листа, и то это самостоятельные работы. — Не думаю, что он оценит. — Оценит. — Ты уйдёшь что ли быстрее звонка? — Нет, мне ещё к Добровольскому надо. Как я понял, они очень хорошие друзья, Попов ходит к нему, чуть ли не каждый день. — Ну, что сказать? Не повезло. — Сам знаю, да и, что он мне сделает? — Кстати, за то, что ты прогулял его дополнительно занятие, он хорошо так на тебя подействовал. /Flashback./ Вторая неделя обучения. Понедельник, первый урок. Добровольский заходит в класс со словами: — Итак, с этой недели появятся дополнительные занятия по профильным предметам, которые Вы обязаны будете посещать. Если по какой-то причине не сможете посещать их, то нужна будет обязательно записка от родителей. Расписание по дополнительным можете увидеть в группе класса, на этом всё, можем приступать к уроку. Но это Антон не услышал, так как в школе его не было, а был он у себя дома в кровати и крепко спал. Вторник. Антон проснулся от звона телефона и поднял трубку. Так настойчиво звонить мог только один человек — Эд. — Алло? — Хуйло. Вчера не пришёл и хватит теперь. Бегом в школу! Антон сбросил звонок и пошёл собираться в школу, или вернее сказать, доползать ко второму уроку. — Ты чё так долго? — Автобус не может так быстро добираться. — Сегодня дополнительное занятие по химии, ты прийдёшь? — А их уже распределили? Я всё равно сегодня не приду, так что решай сам, пойдёшь ты или нет. — Да, уже распределили. Думаю, он тебя убьёт, ну мне там по заявлению можно не ходить, поэтому я тоже. Среда. Антон пришёл к первому уроку и сел за парту к Эду. — Ну ты конечно даёшь, даже не опоздал. — А то. Просидев ещё несколько уроков, они пошли на химию. *** — На этом всё, можете идти на следующий урок. Шастун, а тебя попрошу задержаться. Все вышли из класса. Антон подошёл к учительскому столу за которым сидел Арсений Сергеевич и ждал вердикта. — Почему ты не присутствовал на дополнительном занятии? — Дела были. — Какие? Твои родители ничего про это не написали. — Важные. — Ну, раз ты не можешь чётче сказать, бери листок с самостоятельной работой и решай. — Зачем? — Ещё хочешь? Хорошо, возьми два. — Да бля. — И ещё один. — Да ну нафиг! — Ещё бери. — Да чтоб Вас! — Тебя ждёт пять листов с самостоятельными работами. — Спасибо, Арсений Сергеевич. — Антон взял пять листов и сел за первую парту. Немного посидел, посмотрел на буквы. Думать было трудно, Антон начал решать задания, но совсем лениво. Решил он все эти самостоятельные за час, взял листы и положил их на стол Арсения Сергеевича. — Я всё. — Я думал, что ты быстро решаешь. — Я мог решить их за минут пятнадцать, но мне настолько лень, что я особо не торопился. — Раз ты такой, думаю проверить работы десятиклассников тебе будет не трудно. — Арсений Сергеевич передал ему стопку тетрадей. — Да ну Вас. — Антон забрал тетради, сел за парту и начал проверять. /Flashback/ — Не думаю, что каждый захочет писать пять самостоятельных, а потом проверять тетрадки. К тому же, это было в сентябре, а сейчас уже октябрь. — Зато подействовало. — Ты за них? — Ой, Шаст, потом сам будешь разбираться. — Вот и разберусь! — Кстати, я слышал, что Гудков ещё в больнице лежит. — Обидно, что не в морге. — Тогда ты был бы за решёткой. — Ой, да похуй, пиши давай. Эд продолжил писать, а Антон улёгся на парту и думал обо всём, что только можно. — У нас завтра дополнительный по химии. — Нет, я завтра после уроков свалю, а ему скажу, что плохо себя чувствовал. И тут на голову Антона опускается рука. — Так держать, Шастун. Я, пожалуй, дам Павлу Алексеевичу с собой ещё самостоятельных, пусть тебе передаст. Антон повернул голову вверх, над ним стоял Арсений Сергеевич. — Ну, пожалуйста, я ничего уже не хочу. У меня болит голова и ломит колено. Зачем я Вам там нужен? — Смотри, Шастун, у тебя два выбора. Первый: сходить на дополнительный и сделать пару заданий на каникулах. Второй: решать контрольные и кучу заданий, опять же, на каникулах. — Хорошо, я приду. — Так бы сразу. — Попов пошёл к учительскому столу. — Ну ты, конечно, и проебался. — Эд, а ты завтра будешь? — Нет, Шаст, я буду вещи собирать, потом репетитор. — Всё понятно с тобой. А ты чего молчал? — Я его даже и не видел, я писал. — Ну и пиши. — Антон закрыл глаза и спал весь оставшийся урок. Когда прозвенел звонок на перемену, Арсений Сергеевич сказал: — Тетрадки ко мне на стол и можете быть свободны. Все сразу сдали тетрадки и вышли из кабинета. Эд сдал тетрадки и уже положил ручку в рюкзак, как увидел спящего Антона. Брюнет наклонился к его уху и сказал: — Вставай, сладкий. Антон даже не пошевелился, и тогда Выграновский крикнул ему в ухо: — Надвигается Павел Алексеевич, он хочет забрать тебя в своё рабство! Антон тут же подскочил и ударился ногой об парту. Парень еле успел ухватиться за спинку стула, чтобы не упасть. — Выграновский, ты придурок? Я из-за тебя ударился коленом. Оно теперь болит ещё сильнее, а ещё я ничего не вижу. — Что ты жалуешься? Сейчас всё пройдёт. — А то, что я нихуя не вижу, тоже пройдёт? Долбаёба кусок. — Выграновский, Шастун, что вы так разорались? Собрали вещи и вышли из кабинета. Антон нащупал стенку и облокотиться на неё, прикрывая глаза. Когда он открыл их, то наконец увидел. — Ты когда-нибудь получишь. — Обязательно. — Эд закинул рюкзак на спину, тоже самое сделал и Антон, и они пошли к выходу из кабинета. — Ты домой? — Да. — Понятно. Они пожали друг другу руки и разошлись по разным сторонам. Антон пошёл к кабинету директора, а Эд вниз. Шастун постучался и зашёл в кабинет. — О, Шастун. — О, Павел Алексеевич. Антон увидел сидящую на диване сестру. — Привет, Вик. Держи ключи, я уеду, а ты сегодня к бабушке иди. Ключи под коврик положишь. — А ты на долго? — На неделю. — Ладно, Тох. Давай, пока. — девочка обняла Шастуна, взяла ключи с рюкзаком, и ушла домой. — Вы что-то хотели? — Антон повернулся к Павлу Алексеевичу. — Да, мне нужны списки, кто едет, а кто нет. — А я откуда знаю? — Антон, включай мозги. Я тебе дам свой телефон, там сообщения от родителей прочитаешь и напишешь. — Так Вы говорили завтра сказать. — Завтра нужно уже приносить деньги, а сегодня отписаться. — А. — Б. Ну и послал мне Боженька ученика. — Я просто поспал на уроке, а там Эд меня разбудил, что-то туго теперь сооброжаю. — А нечего спать на уроке. Шастун сел рядом с Добровольским, а тот дал ему телефон. Антон начал с «Мария Авдеева 11В». Там он прочитал, что они не едут, и так дальше по списку. Поедет только девять человек. — Едут девятеро. — Хорошо, сейчас спущусь в учительскую, спрошу, кто вас поведёт. — А Вы? — Шастун, а ты смешной. Я что, вас один буду вести? Мне ещё один учитель нужен. — А, ну тогда ладно. Добровольский ушёл в учительскую, а Антон достал телефон и написал Эду. Вы Эд, сегодня не сможешь ко мне?

18:26

Эд ответил только через десять минут. Эд Сегодня никак. Дел по самое горло. Если хочешь, приходи ко мне.

18:36

Антон выключил телефон и начал рисовать кубик льда на листке со списком. Павел Алексеевич пришёл через несколько минут. — Не заскучал? — Нет. — Ну и отлично. Так, дай лист, я впишу учителей. — Кто поведёт? — Шастун передал лист Добровольскому, тот взял его и начал вписывать учителей. — А тебе дай, всё скажи. — А Вам дай, всё напиши. — 1/1. Поведу я и тот, кто согласился. — Да ну Вас! — Ну, в принципе, ты можешь идти домой. — Тогда до завтра. — До завтра, Антон. Антон взял рюкзак и пошёл к лестнице. Как только он начал спускаться, то у него закружилась голова и потемнело в глазах, а под рёбрами закололо. — Да чтобы этот день закончился. Хоть в глазах ещё было темно, он нашёл в себе силы и начал быстро спускаться. Когда он завернул за угол, то в кого-то влетел. — Да бля. — Шастун! Шастун понял, кому этот голос принадлежит. Немного отошёл назад, упёрся руками в колени, которые очень сильно болели, и приводил дыхание в порядок. Глаза наконец-то сфокусировались. Он отдышался и выпрямился. Перед ним всей красой стоял Попов, уже чем-то недовольный и раздражёный. — Здравствуйте ещё раз, Арсений Сергеевич. — Здравствуй. Я проверил тетрадки, твоей нету. — Может Вы плохо проверили? — Ты думаешь, что я слепой? — Вы носите очки, я этого факта не исключаю. — Хорошо, пойдём вместе поищем. — Вы прикалываетесь? Я еле на ногах держусь, а Вы со своей тетрадкой пристали. — Тетрадка не моя, а твоя. А если на ногах еле держишься, к врачу сходи, может тебе ещё для языка что-то посоветует. — А для языка зачем? — И для ума напоследок. — Арсений Сергеевич схватил Антона за локоть и потащил в свой кабинет. Если брюнет шёл в своём темпе, то для Антона это было слишком быстро, он чуть ли не полз за ним. — Ты идти можешь нормально, а не по полу елозить? — Нет, не могу. Арсений Сергеевич ударил Антона по ногам и тот слегка отшатнулся, что чуть с полом не поцеловался. Но благодаря тому, что Попов держал его за локоть, он просто немного наклонился. Он выпрямился и они дошли до кабинета. Зайдя в кабинет Арсений Сергеевич протянул стопку тетрадей Антону. Вот он, главный актёр года, и это его звёздный час. Шастун её взял и начал перебирать. Перебрав все тетради, он сказал: — Арсений Сергеевич, и вправду, тетрадки-то нет. — Хорошо роль держишь, давай помогу. Шастун, а где же твоя тетрадь? — У меня её и не было никогда. — Заводи новую тетрадь и переписывай всё с первого урока. — Зачем? Я что, тупой эту фигню писать? — Антон уже начал возмущаться. Он знал, что писать придётся много, а он уже хочет домой. — Ты мог завести тетрадь и с первого урока всё писать, но ты решил ничего из этого не делать, поэтому делай теперь это сейчас. — Вот Вам, как-будто, надо это? Могли бы домой поехать, там Вас, наверное, ждут. — Можно поинтересоваться, кто? — Жена, дети, любовница, кто угодно. — Всё мимо. Пиши, а то будешь сидеть тут до ночи. Антон опешил от такого ответа и начал изучать мужчину взглядом. «Есть же кольцо на безымянном пальце правой руки, значит женат. Схуяли он тебе врёт? Ну-ка, Шаст, давай, действуй. Тебе спать охота, а не эту хуету писать» — думает Антон. — А зачем Вы мне врёте? — Хотелось бы узнать, когда я тебе наврал? — Вы сказали что Вас не ждёт жена. — Да. — Но жена всегда должна ждать. — Кто сказал, что она у меня есть? — Вы молодо выглядите, и у Вас рука помечена. — Помечена? Ты что, дурак? Сам в железе ходишь, — мужчина кивнул в сторону его рук, обвещанных различными браслетами и кольцами. Антон показал Арсению Сергеевичу правую руку, на которой не было кольца только на безымянном пальце. — Не думал, что ты такой внимательный. — усмехнулся брюнет. «Да я сам охуел. Я со своим зрением-то и без линз, конечно с прищуром, но всё же смог разглядеть» — думает Антон. — Зачем тогда носить кольцо на этом пальце? — Чтобы ты спросил. Зачем тебе эта информация? — Чтобы узнать, как Вас отправить домой. — Не получится, сиди и пиши. — Дайте тетрадку, у меня нет. — Зачем ты ходишь в школу? — Чтобы не исключили. Попов достал тетрадку из шкафа и положил на край своего стола. Шастун подошёл и взял её. — Ручка не нужна? — Нужна. Арсений Сергеевич протянул ему ручку, Шаст забрал её и сел за первую парту. Он открыл тетрадь и начал переписывать конспекты. Писать ему очень много, и Антон решил особо не торопиться. Зачем так много писать он так и не понял. Когда всё достало, а писать оставалось ещё половину, он начал ныть. — Арсений Сергеевич, я больше не могу! — Можешь, можешь. — Откуда Вы знаете? Вы не были в моём теле, чтобы это узнать. — Потом буду… — осёкся мужчина. — Хватит ныть, Шастун. У меня тут тоже не роскошь. Я сижу и пишу, а ты сейчас сбиваешь меня. Видно, что Арсений Сергеевич уже не понимал с кем говорит, так как печатал что-то в телефоне. — Вот, Вы уже сами запутались. — Ещё слово и ты будешь писать стоя. Шастун тут же замолчал. Стоять ему не хотелось от слова совсем, но продлилось это молчание, отнюдь, недолго. — Арсений Сергеевич, я больше не буду писать! — выкрикнул Антон. Он уже был готов разорваться от злости, но его опередил Арсений Сергеевич. Он поднялся со своего места и подошёл к Шастуну. — Встал, быстро! Антон завис и просто смотрел на мужчину. Попов поднял Шастуна за ухо и повёл к своему столу, сел в кресло и начал печать в телефоне. Антон простоял так немного, а потом приступил к конспектам. Ноги сами потихоньку сгибались, и это заметил Попов. — Шастун, ты присесть на пол что ли хочешь? — Арсений Сергеевич ударил парня по коленям из-за чего Антон рыкнул на него.— Рычать будешь, когда костюм собаки наденешь, а сейчас пиши. — С Вами можно и собакой стать, а потом загрызть до смерти. Антона снова ударили по коленями, но уже сильнее, Шаст рыкнул громче. — Отцу свой характер будешь показывать. Тут Антон знатно выпал. — Во снах? Или с крыши спрыгнуть? — глаза немного заслезились, но он тут же их вытер. — Как хочешь, твоё дело. В школе есть правила, которые ты должен соблюдать. — Спасибо, обязательно буду соблюдать. Только уже не знаю когда. — Молчать тебе надо, пользуйся этим всегда. — Делайте что хотите, но отстаньте от меня. Попов отвернулся, а Антон начал быстро переписывать. Глаза слезились, но он их вытирал так, чтобы этого не было заметно. Но было отчётливо заметно красные глаза и нос. Дописав, он отдал тетрадки Попову и пошёл к рюкзаку. — Шастун, а ты куда? — Куда надо. — Стой. Подожди пока я проверю твою тетрадь, — Арсений Сергеевич начал проверять тетрадь. — Ты писать нормально умеешь? Антон промолчал, Арсений Сергеевич поднял на него глаза. Выглядел он устало, но больше сердито. Шастун не смотрел в глаза, он смотрел на дверь и хотел, чтобы хоть кто-то зашёл или ещё лучше, его отпустили побыстрее. Попов подошёл к Шастуну и встал перед ним. — Когда тебя спрашивают, надо отвечать. Антон молчит, а Арсения Сергеевича это знатно всё достало. Он уже понял, что Шастуну больно, когда трогают его колено, поэтому он схватил его за колено и начал давить так, что синяки от пальцев точно останутся. Шастуну ужасно больно, но он скрежа зубами, терпит. — Ты не понимаешь? — Я понимаю, писать умею. Но я не виноват, что почерк зависит не от меня. — А от кого же? — Что Вы пристали? Добились своего, отпустите колено. — Ладно, — Попов отпустил и выпрямился. Шаст начал растирать больное колено. — Чего такие глазки заплаканные? — Они не заплаканные. — А какие же? — Обычные. — А нос красный почему? — Много будете знать состаритесь, а я, как погляжу, немного Вам осталось. — Огрызаться мне не надо. Попов осмотрел Шастуна сверху-донизу. Он уже пару раз видел, что у Антона болят пару мест: это колено и чуть ниже ребра. Он взял того чуть ниже ребра. У Антона разошёлся порез, и заживал он очень долго. Так получилось, что когда Антон выходил из ванны, зацепился за деревянный шкафчик и порез снова разошёлся. — Долго будете лапать? — Шастун пытался сдержать писк и у него это даже получилось. «Он вообще охул? Тебе и так хуёво, так этот Попов ещё больнее делает. Да, может он и строгий. Да, может прибегать к этому. Но не так часто и больно! » — думает Антон. — Долго ты будешь действовать мне на нервы, Шастун? — Я не хочу отвечать на вопросы не по теме предмета. — Хорошо, сейчас допроверю и пойдёшь, — Арсений Сергеевич сел обратно в своё кресло и продолжил проверять работу, — Можешь идти. — спустя три минуты говорит мужчина, и Антон мгновенно вылетает из кабинета. Ноги ужасно сводит, но нужно срочно на остановку. По дороге он достал телефон и позвонил Эду. — Шаст, чё хотел? — Да так, просто. — М, ты домой идёшь? Что такой запыханный? — Да, только освободился. Просто на автобус сесть хочу. — Как твоя нога? — Уже лучше. — У меня дома мазь нашлась, если хочешь, могу завтра принести. — Ага, отлично. Вот и автобус приехал, — Антон сел в пустой автобус. — Что делаешь? — Макароны варю. Антон понимал, что нужно что-то ответить, но чувствовал, что голос его точно подведёт в этот момент. — Макарэно-макарэно-макарэно эй макарэно. — Антон, с тобой всё хорошо? У тебя голос дрожит. — Да, тут прохладно, а я без куртки. — Не лето уже, пора куртку надевать. — Мама Эд. — Скорее бабушка. — И то верно. — Тебе там сколько ещё ехать? — Мы болтаем уже минут двадцать, ещё столько же осталось. — Тебе же ехать до себя минут десять… Ты что, ко мне едешь? — А ты догадливый. Жди. — Ты же хотел домой. — А что мне там делать? — Вещи собирать. Ты же завтра на дополнительное занятие идёшь. — Блять. Чтоб этого уебана. Ты вещи собрал? — Я-то собрал. — Много? — Нет, две сумки. — Ну, тогда ко мне придёшь вечерком, как все дела сделаешь, и будем собирать мои вещи. — Хорошо, прийду ближе к восьми. — Договорились. — А ты слышал про новый фильм? — Какой? — Железный человек 3, но он вышел ещё в прошлом году. — Вот, что для тебя значит новый, я понял. — Так ты слышал? — Нет. — А я короче посмотрел, ну, рекламу эту. Там какая-то хуета. — Эд, если тебе марвел не зашёл, то лучше молчи. — Да я так, поддержать разговор. — Пиздец ты держишь, обсираешь тут. — Я слышу, ты повеселел. «Нихуя повезло, даже не пришлось смеяться, а то бы ты, Антон даже смеяться не смог. Он тебе всё облегчил. Давай, наговори ему ещё что-нибудь, пусть думает, что у тебя всё хорошо» — Есть немного. — Расскажешь из-за чего грустный ходил весь день? — Да тут уже эту ситуацию накрыло другой. — Ну ты и везучий, Антох. — Знаю. Ладно, я позвоню, когда приеду. — Хорошо. Антон сбросил звонок. Как бы сейчас не хотелось, но слёзы просто не льются. Через десять минут Антон доехал и пошёл, немного прихрамывая на правую ногу, к дому Эда. Как только он подошёл, перед ним открылась дверь. Шаст быстро зашёл в дом и начал ждать лифт, который очень долго не ехал. Когда он приехал, Шастун нажал на последний этаж и поехал. Антон посмотрел на себя в зеркало. Волосы были достаточно длинные, завивались и лезли в глаза. «Подстричься не мог что ли?» — думает Антон. Когда он приехал, он зашёл на лестничную клетку, там поднялся по лестнице и открыл дверь. Антон пошёл к краю крыши и присел на него. — Как же всё заебало. — парень достал сигареты и зажигалку. Прижав губами сигарету, он её поджёг и затянулся. Голова немного закружилась. Если он встанет, то точно упадёт. Антон докурил и выкинул окурок вниз, опрокинулся назад так, чтобы теперь лежать на крыше. Он смотрел на ночное небо, было видно немного звёзд. Шастун немного призадумался. Ну, как немного, где-то час он думал. Уже холодало и Шастун начинал замерзать, поэтому решил, что лучше уже пойти к Эду. Антон приподнялся на локтях и встал. Немного пошатываясь, он пошёл к лифту, нажал на пятнадцатый этаж. Приехав, он нажал на звонок. Эд открыл почти сразу. У него на щеке был след от простыни, а глаза были такими сонными. — Ты чего так долго? — Так получилось, ты спал что ли? — Да, решил немного поспать, очень устал. — Иди спи, только скажи, где лежит та мазь для ноги. — Она на кухне на столе, увидишь. Эд пошёл к себе в комнату, а Антон закрыл входную дверь и снял обувь. Помыв руки и взяв с собой из шкафчика чистый бинт, Шаст прошёл на кухню и увидел коробку с мазью. Сел на диван и достал мазь, снимая с себя штаны. Антон начал размазывать на коленке мазь. На коленке был синяк, отпечатались все пальцы кроме большого. «Еблан, синяки ебучие сделал» — думает Антон. Приподняв футболку, он начал разматывать бинт, на первых слоях была кровь. Кое как замотав, он пошёл к Эду, поставил будильник на шесть утра и лёг спать.